Эдуард Байков. Гнев (Бандитский доктор) (16+) (ознакомительный фрагмент)

08.07.2017 23:34

 

ГНЕВ (БАНДИТСКИЙ ДОКТОР)

 

«Одна из напастей, от которой страдает современный человек

– это раздвоение личности».

Карл Густав Юнг

 

 

ЧАСТЬ I

 

УБИЙЦА

 

«Я знаю многих богов. Кто не верит в их существование, так же слеп, как и тот, кто глубоко верит в это. Я не знаю, что станет со мной после смерти… Пусть мудрецы и философы думают, что есть жизнь. Я знаю одно: если жизнь иллюзия, тогда и сам я иллюзия и свою жизнь принимаю за иллюзию. Живу, люблю, убиваю – и радуюсь жизни».

Роберт Говард

 

* * *

 

Роскошный, черного цвета лимузин, плавно притормозив, остановился у бровки тротуара, напротив подъезда фешенебельного особняка. В таких домах живет сегодняшняя элита, да еще, пожалуй, бандиты из главных. Открылась передняя правая дверца, из машины вылез широкоплечий, крепко сбитый верзила. Окинув окрестности цепким настороженным взглядом, он подал рукой знак. Приоткрылась задняя дверца слева, показался еще один амбал. Обогнув машину, он открыл правую заднюю дверь для лысоватого господина с небольшим атташе-кейсом в руке. Вся троица направилась к дому.

Телохранители действовали грамотно – один шел впереди и чуть левее босса, второй держался сзади справа, постоянно поглядывая по сторонам. Тот, что шел первым, ускорил шаг, приближаясь к подъезду. Зная, что у входа в холл расположен пост охранника, он все же осматривал его, прежде чем пропустить подопечного со вторым «секьюрити». Так было и на этот раз. Двое сзади чуть приотстали.

Они как раз поравнялись с вереницей мусорных контейнеров, торчащих в стороне от предназначенной для них площадки, что никак не вязалось со снобизмом обитателей «терема». Неожиданно крышка одного из них бесшумно приподнялась, и оттуда, словно чертик из табакерки, выскочил человек в натянутой на голову спецназовской маске и темной кожаной куртке. В каждой руке он сжимал по пистолету с накрученным на ствол глушителем. Мгновенно раздались негромкие хлопки. Убийца в первую очередь ликвидировал охранника, что шел сзади, затем второго у подъезда, всадив по одной пуле в голову каждого. И хотя стрелял он навскидку, ни секунды не медля, все выстрелы точно достигли цели. Оба телохранителя с продырявленными черепами рухнули на землю, окрашивая серую поверхность асфальта алой кровью.

Опешивший обладатель кейса застыл на месте, уставившись на убийцу. В следующую секунду он был сражен пулей, выпущенной из пистолета марки «ТТ». Человек в маске выстрелил для верности три раза. Первая пуля вошла в лоб, вторая пробила шею, третья раздробила правую скулу. Жертва еще не успела коснуться тротуара, а киллер молнией метнулся к металлической ограде, за которой раскинулся палисадник расположенного по соседству детского сада.

Опомнившийся водитель, выскочив из машины, открыл бешеную пальбу вслед беглецу. Пули защелкали по асфальту, но того уже и след простыл. Вся операция заняла не более тридцати секунд.

 

* * *

 

У него было имя – Роберт, но все звали его Маугли. Парню минуло лишь двадцать семь, а выглядел он еще лет на пять моложе, обладая гибким, мускулистым телом, послушным и выносливым как у пантеры. Темно-карие, почти черные глаза, смуглая кожа, густая шевелюра цвета воронова крыла – его можно было принять равно как за цыгана, так и за молодого араба или индуса.

Родителей он не помнил, зная лишь, что они трагически погибли, когда ему не было и двух лет. Вначале его воспитывала бабушка – единственная родственница. Когда, спустя три года, старушка умерла, он оказался в детдоме, в котором прошли его детские и отроческие годы.

Кто не вырос в приюте, среди таких же сирот и «отказных», ничего не знает об подобном «рае». В детдоме, куда попал пятилетний Роберт, царили жестокие нравы, а доброе сердце считалось за слабость. Сызмальства такие, как он, крепко-накрепко усваивали главный принцип – выживает сильнейший. Кто-то ломался тростинкой, затравленный сверстниками и наставниками, а кому-то везло отстоять свое место под солнцем. Но стать твердым и сильным, не ожесточившись, – задача почти не выполнимая, когда рядом нет мудрых наставников, готовых подсказать и разъяснить смысл жизни.

Не минул этого и Маугли. Поначалу все его шпыняли, и он превратился в озлобленного затравленного волчонка, еще не готового дать сдачи своим обидчикам, но уже научившегося обнажать зубы в оскале. Там он и получил свое прозвище. Сходство с героем Киплинга дополнялось и врожденной чернявостью. Оказалось, что кличку он заработал не зря – не прошло и пары лет, как вчерашний забитый пацаненок превратился в драчуна и нарушителя внутреннего режима. Подрастая, он становился все более жестким, твердым и непримиримым, сдачи давал сразу, несмотря на численный или силовой перевес, обид не прощал, на компромиссы не шел ни с кем, даже с учителями и воспитателями.

Однажды, когда Роберту стукнуло тринадцать лет, директор пригрозил выпороть его прилюдно за очередную провинность. На следующий день, когда тот поздно вечером возвращался домой, кто-то сзади огрел его доской по голове, да так, что торчавший на ее конце гвоздь пробил череп. У Маугли было полное алиби на тот час, и ему все сошло с рук, никто не заподозрил в нем злоумышленника. Незадачливый директор промаялся в больнице с полгода.

Так и шла жизнь сироты своим чередом, пока не настала пора служить в армии. Парень он был спортивного склада, еще восьмилетним пацаном по счастливой случайности записался в секцию каратэ. Овладев в совершенстве спортивным стилем «шотокан», под крылом одного известного мастера он взялся за оттачивание техники в рамках самого жесткого направления в каратэ – «киокусинкай». Имелась у него еще одна страсть – стрелковый тир, где он научился прилично стрелять из «мелкашки».

Дяденьки в погонах недолго думали, куда определить призывника, с его-то навыками рукопашного боя и железными мускулами. Таких парней обычно направляют в «десантуру», морскую пехоту, спецназ армии или флота. Маугли после «учебки» определили в спецназ внтуряков. Полгода служба проходила относительно тихо и спокойно, затем началась чеченская бойня, в которой ему, девятнадцатилетнему гражданину России, сержанту-спецназовцу, была отведена определенная роль. Став воином, он с оружием в руках выполнял свой воинский и гражданский долг, но порой это больше походило на обыкновенное убийство. Развив до профессионализма талант меткого стрелка в первые месяцы службы, в Чечню он попал снайпером, где ему еще больше удалось отточить свое умение убивать, оставаясь при этом невредимым. И он действительно выжил, не получив ни одного ранения, в то время как рядом с ним гибли и превращались в калек многие товарищи по оружию.

Перед самым «дембелем» командование несколько раз предлагало ему остаться и перейти в «контрактники», но постоянно получало отказ. После демобилизации, счастливый уже оттого, что побывал в самом пекле войны и остался жив, он целый год валял дурака, подрабатывая то тут, то там полулегальными, а то и вовсе незаконными способами, сдружился с местной шпаной, а затем им заинтересовались «братки» посерьезней. Талант прирожденного снайпера, отменная реакция и навыки рукопашного бойца делали его весьма привлекательным для генералов преступного мира.

К двадцати трем годам Маугли превратился в опасного, изворотливого хищника, уже вкусившего крови не только на войне, но и здесь после того, как судьба свела его с бандитами. За последующие два года он от дел с мелкими сошками криминального мира поднялся до знакомства с «бригадирами», а затем и с солидными авторитетами, которые сами лично никогда рук не марали. Благодаря полученным на войне навыкам Маугли сделался для них ценным приобретением, став как бы спецагентом по особым поручениям, злым гением и в тоже время всеобщим любимцем и баловнем. Он стал виртуозом своего кровавого дела, профессионалом высшего класса. И немного находилось ему равных.

 

* * *

 

– Ты хорошо потрудился, Маугли, – седовласый, полноватый мужчина за столом широко улыбнулся, обнажив белоснежные металлокерамические зубы, – с каждым разом ты становишься все круче, а тут, по-моему, превзошел самого себя. Пожалуй, ты уже превращаешься в легенду, а?

Утопающий в глубоком кресле его визави лишь скупо усмехнулся.

– Нет, правда, – весело хохотнул хозяин широченного стола и под стать тому просторного кабинета.

– Это было обычным делом, – с ленцой разлепил губы молодой человек.

– Ну, не скажи, – покачал головой старший, – уложить двух опытных охранников, прикончить «мишень», а затем исчезнуть, словно призрак… Мой мальчик, для этого нужен талант, да еще какой! Я думаю, среди «ликвидаторов» в нашей среде ты – один из лучших.

Седой откинулся в кресле, задумчиво пожевал нижнюю губу, затем встряхнулся.

– Ну, ладно, перейдем к делу. Я знаю, ты немного устал и заслужил отдых. Даже самые резвые и выносливые скакуны нуждаются в передышках. Поедешь куда-нибудь на острова, хоть к Робинзону Крузо. Мы тебе это обеспечим, можешь не сомневаться. Хотя у тебя самого уже денег куры не клюют, ха-ха! Но, мальчик мой, очень нужно выполнить еще одно задание – не такое уж и сложное для тебя. А потом отправишься в гости к Пятнице, или к Тарзану, или к своему тезке.

Он снова рассмеялся, одновременно ощупывая своего собеседника пронзительным взглядом.

– Когда, кого и где? – только и произнес тот.

– Прекрасно, я знал, что на тебя можно положиться, – радостно потер ладони босс, – обо всех подробностях узнаешь у Рафаэля. И не забывай, потом тебя ждет тропический рай, а если не хочешь жарких стран, закажем для тебя спецрейс на ледоколе к северному полюсу. Там даже пингвины не водятся, ха!

 

* * *

 

Сергей Рябцев почти полтора десятка лет отдал службе в милиции, начав простым патрульным и дослужившись до старшего оперуполномоченного ОБХСС. Столь успешная карьера объяснялась не менее успешной учебой в школе милиции, затем на юрфаке МГУ, а также служебным рвением. Когда место социализма занял, так называемый, бандитский капитализм, а вместо ОБХСС были созданы ОБЭПы он ушел из органов к знакомому бизнесмену, возглавив у того службу безопасности. Оттуда по рекомендации главы фирмы его вскоре взяли на работу в крупнейшую на рынке ценных бумаг столичную корпорацию в качестве начальника внутренней охраны головного офиса. Над ним стоял шеф СБ, в прошлом офицер КГБ, и в целом они ладили, высокое начальство тоже было им довольно.

Работа была хоть и ответственной, но в целом не пыльной. Все здание, напичканное дорогостоящим оборудованием систем охраны и безопасности, было похоже на неприступную цитадель. У главного босса имелась надежная личная охрана, подобранная из профессионалов, подготовленных в спецподразделениях армии, МВД и органов госбезопасности, прошедших школу выживания в различных горячих точках ближнего и дальнего зарубежья.

Рябцев справедливо полагал, что в наше время при повальной безработице и всеобщем раздрае, он устроился довольно-таки неплохо. Вполне нормальная, даже интересная работа, высокая зарплата, перспективы дальнейшего роста – живи, не хочу. И все бы в жизни у бывшего «обэхээсника» было как у людей, если бы не одна странность, из-за которой он был вынужден в недавнем прошлом оставить свою семью – жену и двоих детей. А именно – его девиантная склонность к однополой любви. Сказать, что он являлся «голубым» в полном смысле этого слова, было бы не совсем верным. Скорее, он был бисексуалом, но разгневанная супруга, прознав однажды о его «странностях» и уже совершенных им «непотребствах», однозначно указала на дверь.

С тех пор он жил один, время от времени деля постель то с девицами, то с молодыми людьми определенного сорта, а то с теми и другими одновременно. Рябцев экспериментировал, хотя и был достаточно осторожен в выборе партнеров. Хорошо зарабатывая, он мог позволить себе некоторую роскошь: купил полнометражную трехкомнатную квартиру в центре, обставил ее дорогой мебелью и, ни о чем не сожалея, пустился во все тяжкие, лишь однажды попробовав «дурь» и сразу же отказавшись от нее. Бывший «мент» слишком дорожил собой, чтобы заниматься медленным и осознанным самоубийством с помощью «наркоты». В сексе же он отпустил вожжи, уже не боясь огласки и осуждения, даже со стороны своих новых хозяев.

Руководству корпорации, конечно же, было известно о грешках своего подчиненного, но так как они являлись людьми дела с современными взглядами, то закрыли на это глаза. Все же «экс-кагэбист» решил поговорить с ним об этом в приватной беседе, предупредив, чтобы тот был более разборчив в связях и не терял профессиональной бдительности. Рябцев с самыми честными намерениями и серьезной миной на лице заверил, что беспокоиться не о чем и что в вопросах безопасности фирмы он проявит максимум ответственности и осторожности, все-таки не новичок в этой области. На том и поладили.

С тех пор минуло более полугода, и за это время, как и ранее никаких недоразумений с начальником внутренней охраны не было и в помине. Так что все стороны были друг другом довольны.

 

* * *

 

Маугли толкнул перед собой створки двери с рифлеными стеклами и очутился внутри полутемного помещения бара. Это сомнительное заведение, одно из немногих, разбросанных по всему городу, являлось «бамоном» – местом встречи лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Здесь представители «голубой» и «розовой» любви могли спокойно посидеть, выпить, покурить «травку» в туалете, пообщаться с себе подобными, а затем, остановив свой выбор на ком-либо, уйти с приглянувшимся партнером, чтобы скрасить предстоящую ночь в его объятиях.

Маугли отнюдь не причислял себя к представителям сексменьшинств. Боже упаси! Он был столь же гетеросексуален, как племенной бык. Но на этот раз, не видя иного выхода, решил, что цель оправдывает средства. Он всегда старался выполнять свою работу добросовестно, со свойственной ему изобретательностью подходя к выполнению очередного задания. Это было его стихией – выслеживать, готовиться к акции, а затем, засев в засаде, «гасить мишени» – страстью хищника, крадущегося по следу жертвы, в свою очередь избегающего столкновений с охотниками, жаждущими его шкуры. Профессиональному киллеру недостаточно владеть в совершенстве лишь искусством убивать, он должен, кроме того, быть хорошим актером, уметь перевоплощаться в кого угодно, играя разные роли, чтобы подобраться – скрытно или открыто – к своей жертве.

На этот раз «мишенью» Маугли был глава корпорации, на которую работал Рябцев. После недельного наблюдения, прощупывания подходов, установления привычных маршрутов, рабочего режима и мест посещения «объекта», то есть всего того, что называется рекогносцировкой, наемный убийца понял, что подобраться к цели будет делом весьма непростым, слишком толковой у того была охрана, и оберегали его не хуже Президента.

Маугли сразу же отбросил вариант устранения «мишени» с дальней дистанции. Несколько раз, наблюдая издалека в сильную оптику за моментом прибытия и отбытия «объекта» в офис, домой или к одной из двух своих постоянных любовниц, Маугли смог убедиться в полной неприемлемости использования снайперской винтовки. Всякий раз, по приезде бронированного автомобиля и машины сопровождения, из нее выскакивал охранник и подбегал ко входу, подавая условный сигнал. Двери здания распахивались, в это время второй охранник выходил из машины, за ним третий. Они открывали заднюю дверцу лимузина, наружу вылезал бесформенный силуэт в накидке, скрывающей его с головой – то был специально сконструированный дорогостоящий бронежилет. Телохранители, с обеих сторон поддерживая бронеплащ, пробегали со своим подопечным до входа и через мгновение скрывались внутри, за крепкими стенами и зеркальными пуленепробиваемыми стеклами окон.

Таким образом, достать «мишень» можно было только базукой или направленным взрывом ЗВВ, но столь шумный метод не входил в планы киллера. Необходимо было срочно придумать что-нибудь более изящное и не менее эффективное. И выход был найден. Обратившись через посредника к одной засекреченной полулегальной организации, специализирующейся на сборе и продаже секретной информации, он, не торгуясь, отвалил солидную сумму за подробные досье на нескольких ведущих сотрудников корпорации. Все тщательно изучив, он остановился на Рябцеве, как наиболее подходящей для его целей кандидатуре. Как он понял, именно шеф охраны был единственным слабым звеном в системе безопасности фирмы.

Маугли был хитер, ох как хитер, он многое понимал и предвидел. Например, то, что здесь необходимы обходные пути, ловкие приемы внедрения в самое логово противника, умелая маскировка и усыпление бдительности. Понимал он также, что в этом случае многое, если не все, будет зависеть от его дара перевоплощения, от умения и готовности вытерпеть стыд и отвращение, пройти через это к своей конечной цели. Приведя себя, таким образом, в боевое состояние духа, он отправился навстречу неизвестности…

Хотя еще только начало вечереть, и сумерки не успели сгуститься на улицах мегаполиса, бар уже был полон клиентов, и здесь царила привычная для завсегдатаев оживленная атмосфера. Геи и лесбиянки тусовались парочками, или сидели за стойкой в одиночестве, озираясь в сторону каждого нового посетителя, быстрым оценивающим взглядом ощупывая его и, либо отворачивались, теряя интерес, либо бросали долгий красноречивый взгляд, откровенно «снимаясь».

Непринужденно посматривая по сторонам, Маугли не спеша пересек зал, остановился возле стойки и заказал себе коктейль. Бросив незаметный взгляд на часы, отметил, что до прихода Рябцева осталось чуть более четверти часа. Начальник охраны был весьма последователен, регулярно посещая это заведение в одно и то же время, в свободные от работы дни.

Маугли вовсе не надеялся завязать близкое знакомство с клиентом в первый же вечер, хотя и полагал, что сможет заинтересовать Рябцева. Цну себе парень знал: он молод, прекрасно сложен, у него красивое лицо, густые брови, вьющиеся волосы и большие выразительные глаза. Он имел большой успех у женщин, да и геям нравился тоже – в этом он уже успел убедиться.

«Вот сейчас и проверим», – подумал он, непроизвольно поморщившись и чуть было не сплюнув от возникшего у него отвращения. «Дерьмо собачье, – решил он, вновь взяв себя в руки, – но без этого не обойтись!»

Какое-то время до этого дня он потусовался среди геев, наблюдая за ними, запоминая их повадки, манеры, жесты. Постарался овладеть всеми их ужимками и «прикидом». Он вошел в образ, хоть это и далось ему с большим трудом, все его мужское начало восставало против этой чертовой «голубизны». И хотя он и проникся отчасти их стилем поведения, но понять их сущность ему так и не удалось. Что за племя такое – уже не мужчина в полном смысле этого слова, но и не женщина? А трансвеститы и транссексуалы – эти и того хлеще – третий пол (почти гермафродиты). Женщина, рожденная в теле мужчины, или наоборот – за что же так жестоко обошлись с ними судьба, природа или Бог?! Кто-то из них решается на смену пола – это действительные транссексуалы, другие же всю жизнь мучаются от осознания собственной неполноценности и ущербности. И все это связано с противоестественным плотским грехом.

Пока Маугли неспешно потягивал коктейль в ожидании «своего» клиента, к нему несколько раз подходили заинтересованные появлением новичка геи, но, так как симпатичный незнакомец никак не реагировал на их усилия «закадрить» себе нового приятеля, его вскоре оставили в покое.

Рябцев появился как обычно, остановившись при входе и окинув внимательным взглядом оживленный зал. Маугли в это время как раз заказывал себе еще один коктейль. Бывший «мент» сразу же приметил новое лицо, но не спешил проявить открытый интерес, решив вначале приглядеться к молодому человеку и уж потом определить для себя, стоит связываться с тем или нет. Поэтому он, отвернувшись, прошел к дальнему от киллера краю стойки и, кивнув знакомому бармену, заказал себе бутылочку «Гёссера».

Потягивая холодное пиво, он улыбался знакомым лицам, отвечая на приветствия, и время от времени украдкой бросал взгляд в сторону одиноко восседающего у стойки бара привлекательного молодого человека. Маугли чувствовал на себе эти изучающие взгляды, но нарочно не выказывал внимания и даже не оборачивался. Он как раз собирался сделать очередной глоток, когда на его ладонь сверху легла теплая рука, и вкрадчивый голос промурлыкал:

– По-моему, вы страдаете от одиночества?

На какое-то мгновение сердце киллера екнуло. Сегодня ему определенно везло! Он неторопливо отпил и обернулся, изобразив на лице приветливую улыбку:

– А, вы, можете его скрасить?

– Могу попытаться, – добродушно усмехнулся Рябцев.

После предварительного знакомства беседа потекла более непринужденно, хотя говорил в основном старший собеседник, Маугли лишь вежливо кивал в ответ, не переставая улыбаться. Спустя какое-то время, Рябцев решил, что пора переходить к более конкретным предложениям. Новый знакомый, представившийся Максом, ему явно понравился.

– Знаешь, Макс, что-то я немного устал, день выдался напряженным, пожалуй, пора закругляться. А почему бы тебе не заглянуть ко мне домой на пару рюмок коньяка?..

– Вообще-то я не люблю крепких напитков, – Маугли невинно захлопал глазами с пушистыми ресницами, которым могла позавидовать любая женщина.

– Ну так, на бокал вина или кружку пива, а? Как ты на это смотришь?

– Смотрю положительно, – рассмеялся тот и сполз с высокого табурета, – тогда пойдем.

На улице их поджидал новенький серый «Вольво» Рябцева, о котором Маугли, конечно же, было известно. Но, изобразив на лице искреннее удивление, он завистливо присвистнул.

– Ну как, ничего штучка? – с гордым видом поинтересовался у своего нового приятеля Рябцев, довольный произведенным впечатлением.

– Да уж куда лучше, – пробормотал тот, усаживаясь на переднее сиденье.

– Конечно, шестисотый «мерс» покруче этой «колымаги», – явно скромничая, продолжил хозяин машины, – но мы не гордые. К тому же, «Вольво» самая безопасная из всех «тачек», благодаря своему укрепленному корпусу.

– Да, я слышал об этом, – кивнул Маугли.

Несмотря на оживленное в этот час движение, до места они добрались сравнительно быстро. Поднявшись на лифте на свой этаж, Рябцев распахнул ведущие в квартиру двери – внешнюю металлическую и вторую деревянную, широким жестом приглашая гостя войти.

Очутившись внутри, Маугли с любопытством осмотрелся, продолжая играть роль испорченного молодого шалопая. Было заметно, что хозяин явно не скупился на отделку интерьера и обстановку своего жилища – все было дорогим, соответствующим евростилю.

– Ты неплохо устроился, дорогой, – одобрительно заметил молодой человек входящему вслед за ним в гостиную владельцу роскошных апартаментов.

– Тебе нравится? – расцвел тот в улыбке.

Продолжая улыбаться, он с довольным видом огляделся вокруг, подошел к гостю и, обняв его за талию, притянул к себе:

– Тебе нравится моя хата, а мне нравишься ты, пупсик.

Маугли улыбнулся и, глядя тому прямо в глаза, лукаво произнес:

– Ну так, если б и ты мне не приглянулся, я бы не пошел с тобой.

– Ах, какие мы гордые, – усмехнулся Рябцев, – значит, занимаешься этим только по любви?

– В основном, да, – утвердительно кивнул тот, – если мне чел не по нраву, я его отвергаю. Хотя, конечно, лишние деньги еще никому не помешали. Я не исключение.

– Ладно, мой милый, у тебя будут и деньги, и любовь, я тебе обещаю. Ты пока посиди, пойду, приготовлю выпить и что-нибудь перекусить.

После легкого ужина, хозяин приготовил коктейли – себе покрепче, своему гостю слабоалкогольный. Затем поставил компакт-диск с любимыми исполнителями – музыкальный коктейль из отечественной «попсы», чувствуя, как приятное тепло разливается по его жилам. Он с удобством расположился в кресле с бокалом в руке, наслаждаясь музыкой и выпивкой. Маугли устроился напротив, с непринужденным видом рассматривая порножурналы для геев и обычные для «натуралов», стопкой лежащие на столике. Открыто любуясь симпатичной мордашкой и стройной фигурой гостя, Рябцев почувствовал, как вместе с распространяющимся по телу алкоголем у него нарастает желание. Отставив фужер в сторону, он легко поднялся и, обогнув столик, приблизился к своему новому приятелю.

– Не пора ли нам познакомиться поближе, котик, – прошептал он, обнимая молодого человека. Затем быстро разделся, демонстрируя плотное мускулистое тело и внушительные чресла.

– Давай же, покажи, что у тебя имеется.

Маугли не заставил себя долго ждать и скинул одежду, заметив при этом вожделенный взгляд своего партнера. Тот не мог отвести восхищенного взора от тренированного, гибкого и загорелого тела гостя. Он снова принялся ласкать его, с наслаждением ощущая под ладонями гладкую кожу и упругую податливость покрытого мышцами торса. После чего отстранился и отправился в ванную комнату.

Как только дверь за ним закрылась, Маугли пулей метнулся к одежде, достал из кармана джинсов небольшую ампулу и вылил ее содержимое в бокал Рябцева, не забыв как следует взболтнуть его. Пустую ампулу он выбросил в раскрытое окно.

Вскоре из ванной, как ни в чем не бывало, показался голый хозяин, готовый, судя по внешнему виду, ринуться в бой. Подойдя к молодому человеку, он еще раз с вожделением осмотрел его, приникнув, обхватил за талию, нашел губами его рот. Тяжело дыша, отстранился.

– Теперь твоя очередь, дорогуша, – кивнул он в сторону ванной комнаты.

Кивнув, Маугли направился в туалет, затем в ванную, такую же роскошную, как и вся квартира, где залез под душ, подольше поплескался там, чтобы потянуть время. Когда он вернулся в гостиную, то застал облаченного в халат Рябцева, осоловело уставившегося в одну точку. Снотворное действовало безотказно. Увидев гостя, тот встрепенулся:

– Извини, Макс, что-то меня развезло. Устал, наверное, да еще выпил. В сон клонит.

И широко зевнув, добавил:

– Может, останешься на ночь?

– Да нет, пожалуй, пойду. Есть еще кое-какие дела. Встретимся как-нибудь в другой раз, – Маугли принялся собираться.

– Постой, – сонно пробормотал тот, – когда же мы снова увидимся?

– Завтра, в любое время.

– Завтра у меня дежурство. Вернусь только утром на следующий день.

– Какая жалость, – Маугли прикинулся огорченным, – я послезавтра уезжаю из города почти на месяц, есть очень интересное предложение.

И, заметив смятение на лице «любовника», добавил:

– Но я ведь вернусь через месяц.

– Вот непруха-то, – с трудом соображая, нахмурился тот, – не успели познакомиться…

Рябцев потряс головой, пытаясь отогнать дурман, обволакивающий его все сильнее.

– Знаешь, – заявил он, приняв какое-то важное для себя решение, – пожалуй, нам стоит еще разок встретиться перед твоим отъездом. Завтра ты зайди ко мне в офис, а там мы уж сумеем расслабиться вдвоем.

– Принимается, – радостно воскликнул «актер».

– Только тут есть одно препятствие. Дело в моей работе. У нас особый режим.

Рябцев, мужественно борясь с накатывающими волнами сна, вкратце пересказал Маугли то, о чем тому уже было известно с большими подробностями.

– У входа дежурит охранник, – пояснял хозяин квартиры, – чтобы он не увидел тебя, я отошлю его с каким-нибудь поручением, разблокирую наружные двери, тут ты и проскочишь.

Они обо всем договорились, не упустив ни одной детали. Каждый по-своему был заинтересован, чтобы этот визит остался никем незамечен. Один мог вылететь в два счета со своего доходного места, другой же, «засветись» он перед камерами наблюдения, мог представить впоследствии в руки «сыскарей» отличную наводку. Внимательно выслушав своего приятеля и осторожно задав по ходу несколько уточняющих вопросов, Маугли, в конце концов, остался доволен.

Напоследок, с чувством собственника хозяин, позевывая на ходу, шлепнул гостя пониже спины и, сунув тому стодолларовую купюру: «Это тебе на мелкие расходы», закрыл за ним дверь.

Вернувшись к себе, Маугли первым делом залез под душ. Тщательно намылившись, он с наслаждением подставил свое тело горячим струям воды, физически ощущая, как вместе с потом они смывают чувство омерзения от липких объятий похотливого бисексуала. Растершись досуха полотенцем, накинул на себя халат и, бросив быстрый взгляд в зеркало, резко отвернулся, поморщившись. Он был столь же противен самому себе, как противен и новый приятель, из-за которого, чтобы подобраться к цели, он чуть было не превратился в «козла» и «фуфлыжника». В блатном мире стать «опущенным» считалось самым большим позором. Маугли не считал себя принадлежащим к какой-либо категории уголовного мира – «блатарей», «воров», «пацанов», или, тем более, «шестерок» и «мужиков». Он всегда сторонился всей этой братии, работая в качестве специалиста по ликвидации на Организацию, являющуюся в российском криминальном мире своего рода подразделением по выполнению «мокрых» заказов. И все же своим он так и не стал, мир воровских законов был ему чужд и неинтересен. Все эти «деловые» живущие «по понятиям», раздражали его, но, как ни крути, а работал он, прежде всего, на них и на тех, кто представлял их интересы.

Рябцев же заснул умиротворенным – еще бы, «закадрить» такого очаровательного бой-френда и в первый же вечер затащить к себе. Жаль, только сам оказался не в форме. Но ничего, завтра он поимеет красавчика во все дыры и плевать ему на правила безопасности. У него всегда все под контролем. Никто ни о чем и не узнает. Он отправит на время дежурного охранника, благо завтра выходной, и с утра никого кроме них двоих в особняке не будет. Ближе к обеду, обычно подъезжает босс со своим эскортом, но к Рябцеву в кабинет они никогда не заходят. А, если даже и зайдут, ему есть куда спрятать дружка. Скрытые видеокамеры постоянно работают во всех уголках здания, непрерывно записывая все происходящее. Но он приостановит запись на время проникновения Макса. А впоследствии, тем же способом выпустит своего приятеля, и все в полном ажуре.

Жаль, конечно, что тот вынужден куда-то уехать. Ну да ладно, уже он-то, бывший «опер», умеет ждать. Почему-то этот парень запал ему в душу. Ни одна подружка за все время после развода не заводила его так, да и юноши до сих пор попадались все какие-то ущербные. И вот, наконец, он, кажется, нашел себе настоящего друга-любовника. В эту ночь Рябцев заснул со счастливой улыбкой.

Маугли, напротив, всю ночь мучили кошмары – один хуже другого. Надо сказать, такое случалось с ним очень редко. Весь в поту он вертелся, кусал подушку, разметавшись по кровати, стонал и вскрикивал во сне. То его преследовали, готовые сожрать, гигантские жабы с мерзкими бородавчатыми мордами, плотоядно разевавшие широкие смердящие пасти. То огромный коричневый колосс – жестокий идол свирепых африканских племен – насаживал его на свой исполинский фаллос, разрывая промежность. А то ухмыляющийся в волчьем оскале Рябцев вцеплялся в его пах невесть откуда взявшимися у него когтями и с наслаждением кастрировал совершенно беспомощного во сне бывшего детдомовца.

И так продолжалось до самого утра. Проснулся он, не выспавшийся и совершенно разбитый. Впрочем, китайская гимнастика, контрастный душ и насыщенный витаминами завтрак очень скоро восстановили его жизненный тонус. К назначенному часу он как всегда был готов, собран, полон сил и энергии. Предстояло нелегкое дело.

 

* * *

 

Все получилось именно так, как они запланировали накануне. Устроившийся неподалеку от офиса Маугли, облаченный в кожаную куртку, джинсы и легкие кроссовки, в назначенное время заметил появившегося в дверях охранника. Дождался, когда тот скроется из виду, быстро пересек проезжую часть, тротуар и небольшой дворик перед домом и беспрепятственно скрылся за темными стеклянными дверями парадного. Миновав холл и проигнорировав лифт, он поднялся по лестнице на третий этаж, прошел по коридору до нужной двери, на ходу запоминая внутреннюю обстановку и месторасположение дверей, выходов, поворотов, естественных укрытий. Повернув ручку, парень вошел внутрь просторного помещения, где его уже с нетерпением поджидал Рябцев, в довольной ухмылке обнажив свои зубы.

 – С прибытием, мой дорогой, – проворковал хозяин кабинета и, повернувшись к пульту управления, принялся щелкать кнопками, возобновляя работу системы видеослежения в режиме записи, – ты появился как раз вовремя. Как себя чувствуешь?

– Замечательно! – с наигранным воодушевлением ответил Маугли. – Надеюсь, мне будет, что вспомнить, когда покину столицу.

– Но ты же скоро вернешься. А насчет воспоминаний – это я тебе гарантирую. Сегодня мы чудненько порезвимся. Знаешь, милый, каждый человек живет, в конечном счете, ради того, чтобы удовлетворять потребности, и все мы приходим в этот мир вкусить свою долю наслаждений, да так, чтобы помереть было не жалко.

Маугли лишь усмехнулся в ответ.

– Главное – не создавать ненужных проблем, – добавил Рябцев.

– Согласен, – загадочно улыбнулся «дружок», подумав, что уж для него-то никаких проблем, а тем более сомнений и быть не может. Если бы его приятель только мог догадаться об истинных причинах их рандеву…

Вскоре на экране монитора появилось изображение вернувшегося охранника. Тот коротко доложил о своем возвращении начальнику охраны и, ни о чем, не подозревая, устроился на посту. До приезда главы корпорации оставалось чуть больше часа.

– Они долго не задержатся, – заверил своего тайного гостя Рябцев, – как только уберут отсюда свои задницы, мы с тобой расслабимся на полную катушку.

– Надеюсь, так оно и будет, – согласно кивнул новоявленный «гей», улыбаясь своим тайным мыслям. Легкой, танцующий походкой он приблизился к Рябцеву и, обняв за плечи, заглянул «другу» в лицо:

– А, если кому-нибудь из них вздумается зайти к тебе в кабинет, и они застукают нас?

– А, ерунда, – беспечно отмахнулся тот, – они никогда не заходят ко мне, даже если я им нужен – для этого существует внутренняя служебная связь, а, на крайний случай, мне есть, куда тебя запрятать. Вот смотри…

С этими словами он указал на один из мониторов:

– Это апартаменты босса. Дверь рядом – кабинет его правой руки, шефа СБ, в его комнату никто не имеет доступа, за исключением главы фирмы, даже я ни разу не переступал порог. Дальше по коридору… – он принялся перечислять кабинеты руководства – …а вот наша дверь.

Маугли внимательно слушал, запоминая все не хуже компьютера, работающего в режиме ввода информации.

– Босс с охраной подъезжает обычно к часу пополудни. Шеф безопасности в выходные дни не появляется. Когда они заходят внутрь, сразу связываются со мной. Затем один охранник поднимается наверх и докладывает по рации, что все в порядке, после чего босс и еще двое телохранителей поднимаются сюда вслед за первым. Таким же макаром они уезжают, самое большее через час.

– Я гляжу, ты все предусмотрел, – похлопал его по тугой заднице Маугли, – у вас тут все круто, как в Кремле.

– Ну, ты скажешь, пупсик…

В разговорах, перемежаемых объятиями, шлепками и поцелуями, время пролетело незаметно. Следя за экранами, передающими изображение с видеокамер наружного наблюдения, Рябцев хихикнул:

– Ну вот и конь прискакал.

Маугли заглянул тому через плечо и увидел на экране уже знакомую ему по предварительной слежке картину. К парадному подъехал огромный лимузин, вслед за ним джип, из которого повыскакивали охранники, и только затем показался босс, накрытый бронеплащом – в это время Рябцев разблокировал входные двери. Очутившись в холле, старший телохранитель связался по внутреннему телефону с начальником охраны и, получив подтверждение, направился к лестнице.

– Я же тебе говорил… – повернулся к своему приятелю Рябцев и смолк на полуслове – прямо в упор на него глядело черное отверстие пистолетного дула. В следующее мгновение раздался негромкий хлопок, и из ствола вырвалась свинцовая смерть. С пробитым черепом, не издав ни звука, Рябцев, словно куль с мукой, повалился на полированный паркет, так и не успев до конца осознать всю пагубность своей ошибки.

Не теряя ни секунды, Маугли, словно пантера, прыгнул к двери, одним движением выдернул ключи из замочной скважины, выскочил наружу, и, не забыв запереть дверь, что есть духу кинулся по коридору к небольшому холлу перед дверями хозяйского кабинета. На руки к тому времени он уже надел резиновые перчатки.

Быстро оценив окружающую обстановку – две кадки с пальмами, несколько мягких кресел и журнальный столик, за которыми невозможно было надежно укрыться, – он глянул вверх и увидел то, что нужно. Вдоль балки поперечного перекрытия тянулись трубы, скрытые декоративными панелями. Встав на край кадки, он сгруппировался и, оттолкнувшись что есть силы, прыгнул вверх, сумев уцепиться за край панели, затем подтянулся на руках к трубам. Через мгновение он уже висел в горизонтальном положении, кое-как удерживаясь на крохотном выступе. Долго так он бы не продержался, но этого и не требовалось. Едва он успел затаиться под потолком, показался охранник. Быстрым шагом миновав коридор, внимательно поглядывая по сторонам, тот подошел к двери апартаментов шефа, открыл ее и, зайдя внутрь, передал по рации, что наверху все чисто. Отключив переговорное устройство, вышел в коридор.

В то же мгновение Маугли, каким-то чудом удерживаясь правой рукой, свесил вниз левую руку с пистолетом, с трудом прицелился и выстрелил в телохранителя. Раздались хлопки. Охранник, получив два страшных удара в корпус, отлетел к стене, но остался жив и, задыхаясь, потянулся к наплечной кобуре – все телохранители были облачены в бронежилеты, скрытые под верхней одеждой. Маугли тут же выстрелил в противника еще раз, угодив тому прямо в глаз. Покончив с ним, он спрыгнул вниз и, завернув за угол, ринулся к двери кабинета Рябцева. Успев вовремя, он прикрыл дверь и, следя за экраном монитора, принялся ждать.

Дверцы лифта разъехались в стороны, и вся троица двинулась вперед – спереди и сзади телохранители, между ними «мишень». Маугли на корточках замер у двери, дожидаясь, когда те поравняются с местом его засады. Лишь только они миновали дверь, киллер бесшумно распахнул ее и, в мгновение ока переместившись в коридор, открыл пальбу. Первым он ликвидировал ближнего к себе «секьюрити», стреляя в голову на поражение. Затем открыл огонь по второму, успевшему обернуться и одной рукой повалить своего босса на пол, убрав того с линии огня, а другой – выхватить пистолет. Но пули настигли его прежде, чем он сумел пустить оружие в ход. Глава фирмы, неуклюже перевернувшись, попытался уползти в сторону, похожий сейчас на какое-то пресмыкающееся. Подскочив к нему, Маугли выстрелил в голову, не забыв сделать контрольный под левую лопатку. Убедившись, что тот мертв, опрометью кинулся по лестнице вниз.

Подкравшись к охраннику у входа, он выскочил из-за угла и, не дав опомниться, застрелил на месте, всадив в него две последние пули. Молнией метнувшись к лестнице, убийца побежал наверх, на ходу перезаряжая оружие. Вбежал в кабинет Рябцева, вытащил все кассеты из записывающего устройства, рассовав их по внутренним карманам куртки. Затем протер носовым платком места, которых мог касаться, глянул в один из мониторов и, разглядев в нем бездыханное тело охранника, распростертое у входных дверей, выбежал наружу, по направлению к кабинету шефа СБ. Недолго думая, он несколько раз выстрелил в замок и проник внутрь. Обыскал комнату и торжествующе хмыкнул. В таинственном кабинете бывшего «комитетчика» располагалась еще одна система видеонаблюдения, контролирующая кабинеты главы фирмы, самого шефа безопасности и… кабинет Рябцева. Разумеется, все произошедшее этим утром в последнем, записывалось здесь на видеопленку. Маугли выхватил из рекордера компакт-кассеты, проверил, нет ли дублирующих устройств. После чего, не медля более ни секунды, побежал обратно – отключить устройство, блокирующее замки входных дверей.

Сделав это, он поспешил вниз. Спустился по лестнице, миновал коридор и очутился в холле. Неожиданно прогремел выстрел, его левую ногу обожгло, и он как подкошенный рухнул навзничь, успев краем глаза заметить смертельно раненого, но чудом оставшегося в живых, лежащего у дверей охранника. Превозмогая боль, Маугли приподнялся на локте и несколькими выстрелами добил его.

Бросив взгляд вниз, он заметил расплывающееся в районе бедра красное пятно. Рана оказалась сквозной, неопасной, бедренные артерии не были задеты. Плохо было другое – вся левая штанина намокла от крови, в таком виде он не мог выйти из здания и показаться на людях. Крепко выругавшись про себя, он стянул джинсы, свернул их, убрав в пакет. Затем достал припрятанную в куртке ампулу с йодом, обработал им обе раны – входное и выходное отверстие пули, после чего перевязал ногу бинтом, который тоже всегда имел при себе, когда шел на дело. Теперь нужно было срочно раздобыть подходящие брюки. У охранника на первом этаже они были запачканы кровью. Воспользовавшись лифтом, он поднялся на третий этаж, осмотрел одежду телохранителей – в их безразмерных богатырских штанах он бы просто утонул. А вот дорогостоящие брюки мертвой «мишени» пришлись ему впору, к тому же они оказались без единого пятнышка крови.

«Мне просто повезло», – подумал Маугли, освобождая мертвеца от брюк и натягивая их на себя. Покончив с этим, он снова на лифте спустился вниз, открыл двери и, прихрамывая, поспешил прочь от места, где только что произошла кровавая бойня.

 

* * *

 

В роскошном кабинете на инкрустированном золотыми узорчатыми пластинами столе зазвучал телефон. После второго звонка важный господин с седыми волосами поднял трубку:

– Слушаю, Рафаэль.

– Племянник просил передать вам привет.

– Вот как? У него все в порядке?

– Да. Сказал, что постарается завтра увидеться с вами.

– Ну и прекрасно.

Седой положил трубку и, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла. Жизнь полна проблем, с которыми он успешно справляется чужими руками вот уже несколько десятков лет, с тех пор как занял свой первый официальный пост. Давно это было, в ту пору организация, в которой он имел честь трудиться, наводила страх на весь мир, а он был молод и честолюбив. У него имелись старшие покровители, и вскоре он быстро пошел в гору. Посты менялись один за другим, с каждым разом все более высокие и ответственные, а его возможности и вес в обществе непрерывно росли. Наконец, после развала Союза и кончины «светлой идеи», он последовал примеру некоторых наиболее дальновидных коллег и знакомых и перешел на теневую сторону крупной игры, где ставками служили очень большие деньги, крутые дела и людские жизни. До сих пор он успешно решал все проблемы, надеясь, что фортуна будет ему улыбаться и дальше…

Сообщив по условленному номеру об успешном завершении операции, Маугли покинул телефон-автомат и направился через сквер в сторону шумного Садового Кольца. Он пересек переполненную транспортом автомагистраль и, миновав арку, очутился в тихом дворике, с трех сторон окруженном сталинскими пятиэтажками. Проскользнув в подъезд одного из старых домов, он бесшумно поднялся на последний этаж, быстро отпер ключом покрытую черной краской металлическую дверь и скрылся за ней.

Лишь очутившись внутри квартиры, он смог, наконец, расслабиться. Запер бронированную дверь на хорошо смазанный стальной засов и отправился в ванную, где, скинув с себя всю одежду, залез под горячий душ. Не снимая окровавленной повязки, насухо вытерся, прошел в гостиную и, прихватив с собой мобильник, прошлепал на кухню, только сейчас почувствовав голод. Готовя обед, он набрал нужный номер и, дождавшись ответа, условными фразами сообщил, что нуждается во врачебной помощи. Собеседнику на том конце провода не требовалось лишних объяснений. Пообещав прислать нужного человека в течение двух часов, тот дал отбой.

Разделавшись с трапезой, Маугли прилег на широкую кровать, занимавшую полспальни, и принялся анализировать свои действия в прошедшей операции. Не заметил, как задремал, а очнулся от настойчивого звонка в дверь. Включив монитор, увидел на экране своего приятеля Жоржа и с ним миловидную молодую особу в элегантном бежевом костюме с небольшим саквояжем в руке. Накинув на себя пижаму и брюки, отпер обе двери, и приветливо улыбаясь, впустил гостей.

Девушку звали Лена, оказалось, что она и есть врач. Как выяснилось впоследствии, она работала в хирургическом отделении одной из клинических больниц города и ради приработка – порой весьма ощутимого – в свободное время помогала «братве» залечивать раны после кровавых разборок. Как-то к ним в отделение с огнестрельным ранением ноги попал один пациент из «крутых». Он-то и приметил красивую, вечно нуждающуюся в деньгах докторшу. После выписки подвалил к ней с огромным букетом роз, пригласил в ресторан. Она приняла приглашение, очарованная обходительностью уверенного в себе мужчины и его огромным джипом «Тойота». За обильно уставленным выпивкой и яствами столиком он предложил ей разделить с ним постель и левую работу. Первое она с ходу отвергла, чем совершенно не смутила вольготно развалившегося на стуле самоуверенного самца. А насчет второго задумалась. К этому подтолкнули обстоятельства – отец тяжело заболел, срочно требовались баснословно дорогие лекарства. Вскоре она уже занималась своим первым пациентом – подстреленным «быком», принадлежавшим к одной из ОПГ столицы. Так началась ее карьера «бандитской докторши».

Жорж побыл недолго, а затем ушел, оставив очаровательную врачиху наедине с раненным. Профессионально обработав рану и перевязав ее, она смахнула упавшие на лоб русые волосы и, заметив его пристальный взгляд, с улыбкой поинтересовалась:

– Вы смотрите на меня так, словно боитесь, что я сейчас ампутирую вашу ногу. До этого, слава Богу, не дойдет.

– Просто не могу поверить своим глазам. Ожидал увидеть небритого мужика с красным шнобелем, а встретил… вас.

– И что же? – она кокетливо взглянула на него.

– Я приятно удивлен. Можно сказать, вы очаровали меня.

– О! – девушка смущенно рассмеялась. – Спасибо за комплимент. Наверное, многие слышали их от вас?

– Ошибаетесь, – он усмехнулся, – как раз немногие. Пожалуй, только вы.

– Ну… – она растерянно улыбнулась, не зная, что ответить, – для раненного вы держитесь слишком ретиво. Благодарите Бога, что стрелок целил вам в ногу, а не выше пояса… – она запнулась, посмотрев на него.

– Он целился не в ногу, – покачал он головой.

– Тогда вам очень повезло.

– Мне повезло в том, что я познакомился с вами. Так что, я даже рад этой чертовой ране.

Придвинувшись к ней, он взял ее правую кисть, демонстративно рассматривая пальцы:

– Кольца на безымянном нет, значит, вы не замужем.

– Не замужем, – насмешливо кивнула она, – для вас это что-то значит?

– Ага, у меня есть шанс.

– Да что вы знаете обо мне?!

– Только то, что вы прекрасны и что вы врач.

Она снова рассмеялась:

– Спасибо за еще один комплимент.

– А вы приходите ко мне почаще, – он улыбался, – утоните в них как в море.

– Я подумаю.

– Подумайте.

– Ну, хорошо, мне пора, я навещу вас завтра. Вам необходимо принимать антибиотики. Рану будете смазывать три раза в день вот этой мазью, повязки тоже меняйте.

– Все ясно, – закивал он, – но для меня лучшим лекарством будете вы.

Она открыла было рот, чтобы вежливо, но твердо поставить его на место, как она поступала до этого со многими, но внезапно передумала и просто улыбнулась, ничего не ответив. Быстро собрала свой саквояж.

– Я зайду около одиннадцати утра, – обратилась она к нему, направляясь в прихожую, – пожалуйста, не забудьте принимать таблетки.

– Не забуду, – он серьезно посмотрел ей в глаза, – спасибо, доктор.

Попрощавшись, она вышла в подъезд и, уже начав спускаться по лестнице, обернулась, заметив, что он все еще стоит в дверях.

– До завтра, Лена, – больной загадочно улыбнулся.

Она молча кивнула и побежала вниз. Выйдя из подъезда, девушка направилась к ближайшей станции метро, поймав себя на мысли, что думает о новом пациенте. Он окончательно запутал ее. Парень весьма необычный, в этом она была вынуждена признаться самой себе, не похожий на всех этих, как правило, грубых и безмозглых «быков», с кем ей чаще всего приходилось иметь дело. Возможно те, кто руководил этими «быками», были и умней, и культурнее, но общаться с такими ей не доводилось. А вот Роберт ее приятно удивил. Он был красив собой, общителен, не глуп. И он явно «клеился» к ней, чувствуется, был по-настоящему очарован. «Посмотрим, посмотрим, – усмехнулась она про себя, – поменьше розовых соплей, подруга. Что-то ты совсем размечталась».

Маугли вернулся в квартиру и, остановившись возле огромного зеркала в прихожей, принялся внимательно рассматривать свое отражение. «Что с тобой, – мысленно вопрошал он себя, – что за дурацкие игры в любовь с первого взгляда?» Решив, что просто устал и изголодался по женскому телу, да еще виной всему мерзкие воспоминания о тошнотворном общении с покойным Рябцевым, Маугли выкинул из головы эти беспокоящие мысли и весь вечер провел у DVD-плеера, наслаждаясь просмотром любимых фильмов – культовых боевиков о наемных убийцах, в сюжете которых перемежались жестокая действительность и сентиментальные порывы еще не окончательно огрубевших душ героев.

 

* * *

 

– Тебе не следовало приезжать, – с укоризной покачал головой седовласый босс, – Жорж сообщил нам, что тебя зацепили…

– Ерунда, – небрежно отмахнулся Маугли, – на машине привезли, также и отвезут обратно.

– Ну, разумеется. Но как же это ты дал маху?

– Я допустил ошибку, – невозмутимо ответил тот.

Хозяин кабинета недовольно нахмурился:

– Прошу тебя, сынок, постарайся больше не допускать подобных ошибок. Ты нам очень дорог, в особенности мне. Я не хочу потерять тебя из-за глупой случайности.

– Уж постараюсь, – пробормотал Маугли.

– Вот и ладушки, – удовлетворенно хлопнул ладонями по столу его собеседник и, как бы подводя итог разговору, сообщил, – теперь ты полностью свободен. Все, у тебя отпуск. Целый месяц можешь делать все, что хочешь. Выбирай сам, куда отправиться. Может, в Рио-де-Жанейро? Великий Комбинатор всю жизнь стремился в этот город – место блуда, греха и беспечности – в особенности для тех, у кого тугой кошелек, ха-ха! Ну, так как?

– Я подумаю. Но пока побуду здесь, отлежусь немного.

– Что ж, вольному воля. Деньги твои по-прежнему лежат на личных банковских счетах в Мюнхене и Цюрихе. У тебя там набежала уже изрядная сумма. Мой тебе совет – приобрети себе какое-нибудь небольшое, но приличное поместье, например, в Германии. У тебя будет свой дом в цивилизованной Европе. Просадить уйму «бабок» на рестораны и девок, да на игру в рулетку может любой богатый оболтус, а вот вложить их с толком, с оглядкой на будущее…

– Я учту ваш совет, – вежливо кивнул тот.

– Ты парень серьезный, я знаю. Да и учить тебя не нужно, сам с мозгами. Одним словом, желаю тебе как следует «оттянуться». Чтоб через месяц был у меня как огурчик!

– Есть, сэр, – Маугли шутливо козырнул, вытянувшись в струнку, попрощался и покинул своего хозяина.

После его ухода тот еще долго смотрел на закрытую дверь, о чем-то задумавшись с тенью на холеном лице, затем, вздохнул и вернулся к своим повседневным делам.

Маугли же в это время везли домой на шикарной приземистой «Тойоте» с тонированными стеклами, пробиваясь сквозь послеобеденные пробки на дорогах. По его просьбе они припарковались возле торгового центра, и один из сопровождающих отправился выполнить заказ молодого человека – пару бутылок марочного белого вина, столько же дорогого шампанского, разной снеди, деликатесов и огромный букет свежих роз.

Незадолго до этого Маугли договорился по телефону с очаровательной докторшей о вечернем визите, якобы для консультации по поводу его самочувствия, сославшись, что утром у него не было времени, предстояла важная встреча. После некоторого колебания девушка согласилась. Когда ее глазам предстанет сервированный стол, он сумеет убедить ее, что беседовать всегда лучше в непринужденной обстановке. А там, уж как судьбе угодно. Он не собирался навязывать свое общество. Как будет, так и будет, если он ей не по душе, то на этом все и закончится. Но что-то подсказывало ему, что попытки поухаживать за ней не напрасны.

 

* * *

 

Лена, конечно, была приятно удивлена.

– Роберт, тебе не достает романтизма, – откровенно заявила она, в то же время ободряюще улыбаясь, и, как ни в чем не бывало, уселась в предложенное ей кресло, – если ты хочешь познакомиться с понравившейся девушкой поближе, своди ее…

Запнувшись, она виновато посмотрела на него:

– Прости, я и забыла, что с твоей ногой не до прогулок.

– Нет-нет, – запротестовал он, – если ты хочешь куда-то пойти, то я готов. Кстати, сегодня я уже выходил из дома. Просто я подумал, что мы можем посидеть у меня, немного расслабиться, поболтать.

– Что ж, я не против.

– Отлично, – расцвел он в улыбке.

– И знаешь, что Роберт…

– Что?

– Будь проще, я не дочь Президента и не принцесса. Я обычная русская девушка.

– Постараюсь. Но и ты не забывай, что я не Дэвид Копперфильд и уж тем более не принц Чарльз.

В ответ она рассмеялась:

– Не такой уж ты и мрачный. Выходит, Жорж соврал.

– Жо-о-орж, – протянул Маугли, – он так тебе сказал? Придется подрезать его лживый язык.

– Не стоит делать этого, ведь я-то теперь иного мнения.

– Я рад, – он раскупорил бутылку и наполнил бокалы, – предлагаю выпить за наше знакомство.

– За знакомство…

После первого бокала беседа потекла более непринужденно, а после второго и третьего она приняла уже интимный, доверительный оттенок, как между людьми, осознающими взаимную симпатию. Через некоторое время, под влиянием паров вина и окружающей интимной обстановки, им начало казаться, будто целую жизнь они были друзьями, а не познакомились буквально пару дней назад.

Роберт впервые испытывал подобные чувства, он пьянел без вина от одного присутствия Лены. В его жизни встречались разные женщины – красивые, доступные, расчетливые и распутные. Они доставляли ему чувственное удовольствие и только, совсем не трогая душу. Сердце его оставалось холодным, и он не чувствовал по отношению к ним никаких обязательств. Эти временные подружки приходили в его жизнь и уходили, не задерживаясь и ничего не требуя взамен, кроме секса и денег. Но сейчас все выглядело иначе.

Он танцевал с гостьей, ощущая ладонями тепло ее упругого тела, хотел еще большей близости с ней, но это не было единственною целью – переспать и забыть. Желание большего – быть с нею вместе всегда и везде – снедало его. Роберт не думал о том, нужен ли ей, а если и нужен, то как сложится их дальнейшая совместная жизнь. Нет, здесь и сейчас это совсем не волновало, его трезвый холодный рассудок размяк, инстинкты хищника замолкли, уступив место всепоглощающему огню любви. Он знал одно – эта женщина вошла в его плоть и кровь, и это было слишком серьезно, чтобы наутро взять и забыть. Древний как сам мир крылатый бог поразил его своей отравленной ядом любви стрелой прямо в сердце. И был этот бог более меток, чем самый беспощадный киллер, и не было ему равных.

– Ты знаешь, у меня такое чувство, будто я знаком с тобой уже давным-давно, всю свою жизнь, – шептал он ей на ухо, чуть касаясь губами ее светлых, вьющихся локонов.

Девушка взглянула на него, улыбаясь, глаза ее блестели. Их взгляды на миг встретились, затем она склонила голову на его плечо, обвила руками шею. Этот жест был красноречивее любых слов, заставив влюбленное сердце учащенно биться. Волна нежности нахлынула на него, голова закружилась от пьянящего чувства близости любимой женщины. Они танцевали под негромкую, медленную музыку, и у обоих возникло ощущение, что в целом мире остались только они одни – два истосковавшихся по любви сердца.

Этот вечер был похож на сказку, ничего подобного Маугли еще не испытывал. И, как любая сказка, он пролетел незаметно. Когда молодой человек вышел проводить свою гостью и поймал такси, девушка поблагодарила:

– Спасибо за чудесный вечер!

– Ты придешь еще?

– Конечно, что за вопрос – ведь ты мой пациент.

– Только пациент?.. – севшим от волнения голосом поинтересовался он.

Лена приблизилась к нему, быстро поцеловала в губы, проведя ладонью по щеке.

– Не только… – тихо ответила она и, повернувшись, направилась к ожидавшему такси, – пока.

– Пока, – он помахал рукой, глядя ей вслед.

Вернувшись к себе, Роберт прошел в гостиную, где все еще витал тонкий аромат ее духов. Он вдыхал этот волнующий запах, и душа его пела и ликовала. От переполнявших чувств ему хотелось крикнуть на весь мир о том, как он счастлив.

Он подошел к распахнутому настежь окну, вглядываясь в загадочную летнюю ночь. Свет электрических фонарей ронял причудливые тени на темно-зеленые заросли в раскинувшемся внизу палисаднике. Легкий ветерок неслышно колыхал листвой. Где-то далеко в темном небе повис узкий серпик луны в окружении мерцающих точек звезд. Воздух был наполнен свежестью и ароматом летнего сада.

 

* * *

 

Проснувшись в этот день рано утром, Роберт с удивлением отметил, что все его мысли лишь о вечере, о том, где и как они проведут время вдвоем. Он с нетерпением поднялся с постели и, даже не умывшись, принялся названивать – вначале знакомому директору одного из лучших столичных ресторанов, заказав столик на две персоны, а затем Лене, которая без колебаний приняла приглашение. Только после этого он в приподнятом настроении отправился в ванную комнату, откуда вскоре послышалось пение счастливого человека.

И вот, молодая парочка уединилась на втором этаже, за богато сервированным столиком. Сверху им был виден весь зал с эстрадой, вокруг расставлены экзотические растения, настенные панно чередовались с лепниной и барельефами в стиле рококо, здесь же журчащие фонтанчики и аквариумы с большими пучеглазыми золотыми рыбками, кометами и телескопами. Ресторанный оркестр внизу исполняет что-то негромко-лирическое. И остается лишь наслаждаться всей этой роскошью, забыв на время о тяготах жизни. Что они и делали, не задумываясь о том, каково их будущее и будет ли оно?

– Потанцуем? – он вопросительно посмотрел на нее, подавшись вперед и накрыв своей рукой ее узкую ладонь.

– С удовольствием, – с улыбкой кивнула она.

Покачиваясь в медленном танце, совершенно очарованные они молча смотрели друг на друга, одновременно почувствовав, что этот вечер таит в себе нечто большее, чем просто встречу, не переходящую до сих пор за рамки затаенного ожидания. И предчувствие столь важного и волнующего для них момента заставляло их сердца учащенно биться в предвкушении желанной близости. Маугли заметил, как у его партнерши заблестели глаза, а изящные крылья носа возбужденно раздувались, выдавая столь же сильное желание, что и у него. Когда они возвращались к столику, его щеки горели, и сам он весь дрожал от едва сдерживаемого возбуждения. Взяв себя в руки, молодой человек откинулся на спинку стула и, взяв салфетку, промокнул намокший лоб.

– Я весь наэлектризован, – хрипло произнес он, – и у меня такое ощущение, что ты тоже. Если мы еще снова соприкоснемся, то произойдет взрыв, электрический разряд…

– Значит, этого не нужно делать, – девушка взглянула на него, и он поразился тому, как изменился цвет ее глаз – они потемнели.

– Почему же?

– Этот разряд может убить нас.

– Нет, – он убежденно покачал головой, – не убьет, скорее наоборот, сделает жизнь еще ярче.

– Ты умеешь убеждать, Роберт, – прошептала она с мечтательной улыбкой на губах.

– Если ты не против, мы можем уйти. Поедем ко мне.

Заметив ее выжидающий взгляд, смущенно рассмеялся:

– Просто мне уже надоело здесь. Хочется побыть с тобой наедине… Ну, так как?

Она посмотрела на изящные часики:

– Мы с тобой провели здесь всего полтора часа, и тебе это все уже успело надоесть?

– Не совсем так, просто… – он замялся, подыскивая нужные слова.

– Просто ты чувствуешь то же, что и я, верно?..– ответила она за него. – Но ты слишком нетерпелив, как и все мужчины.

Она вздохнула и, заметив его удрученный вид, звонко рассмеялась:

– Честное слово, Роберт, ты как маленький ребенок. Скажи тебе «бяка», и сразу надуешься. Ты меня неправильно понял, милый, – она провела ладонью по его щеке.

– Значит ты не против?

– Если бы я была против, то так бы и сказала.

Он с облегчением выдохнул. Улыбка вновь засверкала на его лице.

– Мы так и будем сидеть здесь?! – насмешливо переспросила она.

Он вскочил со своего места и подал ей руку:

– Карета уже у дверей, госпожа.

Домой к Роберту они ехали в полном молчании. Так же молча поднялись в квартиру. Он закрыл дверь и повернулся к ней, взволнованно глядя в ее глаза. Взял за плечи и нежно притянул к себе, прикоснувшись губами к шелковистым волосам, затем отстранился и промолвил:

– Я приготовлю что-нибудь выпить.

– Да, – чуть слышно прошептала она и направилась в ванную комнату.

Покончив с приготовлениями, Роберт уселся в кресло. Когда появилась Лена, он предложил ей позвонить родителям и предупредить, что задерживается.

– Я уже сделала это перед уходом, сказала, что останусь ночевать в гостях.

– Ты… – от удивления он привстал с места, – …уже заранее все решила?

– В таких делах мы, женщины, лучше чувствуем момент в отличие от вас, мужчин.

– Да не напрягайся ты так, – добавила девушка, – все проще простого.

– Да, – скрывая волнение, он рассмеялся, – действительно все очень просто.

Она приблизилась к нему, присев на подлокотник кресла, наклонилась, обняв за плечи, прижалась щекой к голове. Отодвинулась и провела рукой по его густой шевелюре:

– У тебя такие красивые волосы.

– Неужели? – пробормотал Роберт, одной рукой обняв ее, а другой – поглаживая обтянутые короткой юбкой стройные бедра.

– Боже, я с ума схожу от желания! – воскликнул он.

– А я хочу выпить…

Все шло своим чередом – музыка, вино, танцы вдвоем, нежное воркование, объятия, переходящие в долгие поцелуи. Вскоре оба были уже достаточно распалены. Быстро скинув с себя одежду, они упали на диван, где переплелись в жарком объятии, затем он поднял ее на руки и отнес в спальню. При тусклом свете ночника они занялись любовью, словно ненасытные существа, лаская, сжимая, целуя друг друга, стремясь раствориться друг в друге без остатка, с одной стороны войти как можно глубже, а с другой поглотить партнера. Они с таким пылом предавались этому занятию, что были похожи на изголодавшихся по постельным утехам узников, наконец-то дорвавшихся до своего.

Маугли даже не пытался отдалить момент оргазма, чтобы дать своей партнерше возможность самой почувствовать острое наслаждение. Но, когда он весь напрягся, забыв обо всем на свете и содрогаясь в пароксизмах страсти, она в свою очередь выгнулась, крепко обхватила его талию ногами и протяжно застонала.

Совершенно обессиленный, он прижался к ней, благодарно целуя шею, губы и бурно вздымающуюся грудь.

– Я не думала, что с тобой это будет так классно, – прошептала она, немного отдышавшись.

Прижимая ее к себе еще крепче, он почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Наконец-то я нашел тебя, будто всю жизнь искал, – прошептал Роберт.

– Теперь мы вместе, – она ласково поцеловала его в лоб, прижавшись щекой к его лицу, – у нас все будет хорошо!

– Ты веришь в это?

– Так и будет, – убежденно воскликнула девушка, – ведь мы любим друг друга! Этого достаточно.

Какое-то время он помолчал, затем произнес:

– Ты ведь ничего толком не знаешь обо мне…

– Ты мне расскажешь. Постепенно я все о тебе узнаю, а ты обо мне.

– Это несопоставимые понятия, – он печально усмехнулся, – твоя жизнь и моя. Словно рай и ад. Ты не боишься попасть в ад?

Он повернулся, всматриваясь в полутьме в ее лицо:

– Возможно, снизойдя до меня, ты столкнешься с самим дьяволом.

– Этот дьявол способен любить, и имеет право быть любимым. К тому же ведь и он был ангелом, став падшим, разве не так?

– Ты – мой ангел, моя милая, любимая девочка!

 

© Эдуард Байков, текст, 1999

© Книжный ларёк, публикация, 2017

 

 

Уважаемый читатель, это был ознакомительный фрагмент книги. Если вы хотите прочитать весь роман до конца, вам СЮДА

Опрос

Нравится ли Вам сайт "Книжный ларёк"?

Общее количество голосов: 955

Koнтакт

Книжный ларек keeper@knizhnyj-larek.ru