Эдуард Байков. Гнев (Бандитский доктор) (16+)

08.07.2017 23:34

 

ГНЕВ (БАНДИТСКИЙ ДОКТОР)

 

«Одна из напастей, от которой страдает современный человек

– это раздвоение личности».

Карл Густав Юнг

 

 

ЧАСТЬ I

 

УБИЙЦА

 

«Я знаю многих богов. Кто не верит в их существование, так же слеп, как и тот, кто глубоко верит в это. Я не знаю, что станет со мной после смерти… Пусть мудрецы и философы думают, что есть жизнь. Я знаю одно: если жизнь иллюзия, тогда и сам я иллюзия и свою жизнь принимаю за иллюзию. Живу, люблю, убиваю – и радуюсь жизни».

Роберт Говард

 

* * *

 

Роскошный, черного цвета лимузин, плавно притормозив, остановился у бровки тротуара, напротив подъезда фешенебельного особняка. В таких домах живет сегодняшняя элита, да еще, пожалуй, бандиты из главных. Открылась передняя правая дверца, из машины вылез широкоплечий, крепко сбитый верзила. Окинув окрестности цепким настороженным взглядом, он подал рукой знак. Приоткрылась задняя дверца слева, показался еще один амбал. Обогнув машину, он открыл правую заднюю дверь для лысоватого господина с небольшим атташе-кейсом в руке. Вся троица направилась к дому.

Телохранители действовали грамотно – один шел впереди и чуть левее босса, второй держался сзади справа, постоянно поглядывая по сторонам. Тот, что шел первым, ускорил шаг, приближаясь к подъезду. Зная, что у входа в холл расположен пост охранника, он все же осматривал его, прежде чем пропустить подопечного со вторым «секьюрити». Так было и на этот раз. Двое сзади чуть приотстали.

Они как раз поравнялись с вереницей мусорных контейнеров, торчащих в стороне от предназначенной для них площадки, что никак не вязалось со снобизмом обитателей «терема». Неожиданно крышка одного из них бесшумно приподнялась, и оттуда, словно чертик из табакерки, выскочил человек в натянутой на голову спецназовской маске и темной кожаной куртке. В каждой руке он сжимал по пистолету с накрученным на ствол глушителем. Мгновенно раздались негромкие хлопки. Убийца в первую очередь ликвидировал охранника, что шел сзади, затем второго у подъезда, всадив по одной пуле в голову каждого. И хотя стрелял он навскидку, ни секунды не медля, все выстрелы точно достигли цели. Оба телохранителя с продырявленными черепами рухнули на землю, окрашивая серую поверхность асфальта алой кровью.

Опешивший обладатель кейса застыл на месте, уставившись на убийцу. В следующую секунду он был сражен пулей, выпущенной из пистолета марки «ТТ». Человек в маске выстрелил для верности три раза. Первая пуля вошла в лоб, вторая пробила шею, третья раздробила правую скулу. Жертва еще не успела коснуться тротуара, а киллер молнией метнулся к металлической ограде, за которой раскинулся палисадник расположенного по соседству детского сада.

Опомнившийся водитель, выскочив из машины, открыл бешеную пальбу вслед беглецу. Пули защелкали по асфальту, но того уже и след простыл. Вся операция заняла не более тридцати секунд.

 

* * *

 

У него было имя – Роберт, но все звали его Маугли. Парню минуло лишь двадцать семь, а выглядел он еще лет на пять моложе, обладая гибким, мускулистым телом, послушным и выносливым как у пантеры. Темно-карие, почти черные глаза, смуглая кожа, густая шевелюра цвета воронова крыла – его можно было принять равно как за цыгана, так и за молодого араба или индуса.

Родителей он не помнил, зная лишь, что они трагически погибли, когда ему не было и двух лет. Вначале его воспитывала бабушка – единственная родственница. Когда, спустя три года, старушка умерла, он оказался в детдоме, в котором прошли его детские и отроческие годы.

Кто не вырос в приюте, среди таких же сирот и «отказных», ничего не знает об подобном «рае». В детдоме, куда попал пятилетний Роберт, царили жестокие нравы, а доброе сердце считалось за слабость. Сызмальства такие, как он, крепко-накрепко усваивали главный принцип – выживает сильнейший. Кто-то ломался тростинкой, затравленный сверстниками и наставниками, а кому-то везло отстоять свое место под солнцем. Но стать твердым и сильным, не ожесточившись, – задача почти не выполнимая, когда рядом нет мудрых наставников, готовых подсказать и разъяснить смысл жизни.

Не минул этого и Маугли. Поначалу все его шпыняли, и он превратился в озлобленного затравленного волчонка, еще не готового дать сдачи своим обидчикам, но уже научившегося обнажать зубы в оскале. Там он и получил свое прозвище. Сходство с героем Киплинга дополнялось и врожденной чернявостью. Оказалось, что кличку он заработал не зря – не прошло и пары лет, как вчерашний забитый пацаненок превратился в драчуна и нарушителя внутреннего режима. Подрастая, он становился все более жестким, твердым и непримиримым, сдачи давал сразу, несмотря на численный или силовой перевес, обид не прощал, на компромиссы не шел ни с кем, даже с учителями и воспитателями.

Однажды, когда Роберту стукнуло тринадцать лет, директор пригрозил выпороть его прилюдно за очередную провинность. На следующий день, когда тот поздно вечером возвращался домой, кто-то сзади огрел его доской по голове, да так, что торчавший на ее конце гвоздь пробил череп. У Маугли было полное алиби на тот час, и ему все сошло с рук, никто не заподозрил в нем злоумышленника. Незадачливый директор промаялся в больнице с полгода.

Так и шла жизнь сироты своим чередом, пока не настала пора служить в армии. Парень он был спортивного склада, еще восьмилетним пацаном по счастливой случайности записался в секцию каратэ. Овладев в совершенстве спортивным стилем «шотокан», под крылом одного известного мастера он взялся за оттачивание техники в рамках самого жесткого направления в каратэ – «киокусинкай». Имелась у него еще одна страсть – стрелковый тир, где он научился прилично стрелять из «мелкашки».

Дяденьки в погонах недолго думали, куда определить призывника, с его-то навыками рукопашного боя и железными мускулами. Таких парней обычно направляют в «десантуру», морскую пехоту, спецназ армии или флота. Маугли после «учебки» определили в спецназ внтуряков. Полгода служба проходила относительно тихо и спокойно, затем началась чеченская бойня, в которой ему, девятнадцатилетнему гражданину России, сержанту-спецназовцу, была отведена определенная роль. Став воином, он с оружием в руках выполнял свой воинский и гражданский долг, но порой это больше походило на обыкновенное убийство. Развив до профессионализма талант меткого стрелка в первые месяцы службы, в Чечню он попал снайпером, где ему еще больше удалось отточить свое умение убивать, оставаясь при этом невредимым. И он действительно выжил, не получив ни одного ранения, в то время как рядом с ним гибли и превращались в калек многие товарищи по оружию.

Перед самым «дембелем» командование несколько раз предлагало ему остаться и перейти в «контрактники», но постоянно получало отказ. После демобилизации, счастливый уже оттого, что побывал в самом пекле войны и остался жив, он целый год валял дурака, подрабатывая то тут, то там полулегальными, а то и вовсе незаконными способами, сдружился с местной шпаной, а затем им заинтересовались «братки» посерьезней. Талант прирожденного снайпера, отменная реакция и навыки рукопашного бойца делали его весьма привлекательным для генералов преступного мира.

К двадцати трем годам Маугли превратился в опасного, изворотливого хищника, уже вкусившего крови не только на войне, но и здесь после того, как судьба свела его с бандитами. За последующие два года он от дел с мелкими сошками криминального мира поднялся до знакомства с «бригадирами», а затем и с солидными авторитетами, которые сами лично никогда рук не марали. Благодаря полученным на войне навыкам Маугли сделался для них ценным приобретением, став как бы спецагентом по особым поручениям, злым гением и в тоже время всеобщим любимцем и баловнем. Он стал виртуозом своего кровавого дела, профессионалом высшего класса. И немного находилось ему равных.

 

* * *

 

– Ты хорошо потрудился, Маугли, – седовласый, полноватый мужчина за столом широко улыбнулся, обнажив белоснежные металлокерамические зубы, – с каждым разом ты становишься все круче, а тут, по-моему, превзошел самого себя. Пожалуй, ты уже превращаешься в легенду, а?

Утопающий в глубоком кресле его визави лишь скупо усмехнулся.

– Нет, правда, – весело хохотнул хозяин широченного стола и под стать тому просторного кабинета.

– Это было обычным делом, – с ленцой разлепил губы молодой человек.

– Ну, не скажи, – покачал головой старший, – уложить двух опытных охранников, прикончить «мишень», а затем исчезнуть, словно призрак… Мой мальчик, для этого нужен талант, да еще какой! Я думаю, среди «ликвидаторов» в нашей среде ты – один из лучших.

Седой откинулся в кресле, задумчиво пожевал нижнюю губу, затем встряхнулся.

– Ну, ладно, перейдем к делу. Я знаю, ты немного устал и заслужил отдых. Даже самые резвые и выносливые скакуны нуждаются в передышках. Поедешь куда-нибудь на острова, хоть к Робинзону Крузо. Мы тебе это обеспечим, можешь не сомневаться. Хотя у тебя самого уже денег куры не клюют, ха-ха! Но, мальчик мой, очень нужно выполнить еще одно задание – не такое уж и сложное для тебя. А потом отправишься в гости к Пятнице, или к Тарзану, или к своему тезке.

Он снова рассмеялся, одновременно ощупывая своего собеседника пронзительным взглядом.

– Когда, кого и где? – только и произнес тот.

– Прекрасно, я знал, что на тебя можно положиться, – радостно потер ладони босс, – обо всех подробностях узнаешь у Рафаэля. И не забывай, потом тебя ждет тропический рай, а если не хочешь жарких стран, закажем для тебя спецрейс на ледоколе к северному полюсу. Там даже пингвины не водятся, ха!

 

* * *

 

Сергей Рябцев почти полтора десятка лет отдал службе в милиции, начав простым патрульным и дослужившись до старшего оперуполномоченного ОБХСС. Столь успешная карьера объяснялась не менее успешной учебой в школе милиции, затем на юрфаке МГУ, а также служебным рвением. Когда место социализма занял, так называемый, бандитский капитализм, а вместо ОБХСС были созданы ОБЭПы он ушел из органов к знакомому бизнесмену, возглавив у того службу безопасности. Оттуда по рекомендации главы фирмы его вскоре взяли на работу в крупнейшую на рынке ценных бумаг столичную корпорацию в качестве начальника внутренней охраны головного офиса. Над ним стоял шеф СБ, в прошлом офицер КГБ, и в целом они ладили, высокое начальство тоже было им довольно.

Работа была хоть и ответственной, но в целом не пыльной. Все здание, напичканное дорогостоящим оборудованием систем охраны и безопасности, было похоже на неприступную цитадель. У главного босса имелась надежная личная охрана, подобранная из профессионалов, подготовленных в спецподразделениях армии, МВД и органов госбезопасности, прошедших школу выживания в различных горячих точках ближнего и дальнего зарубежья.

Рябцев справедливо полагал, что в наше время при повальной безработице и всеобщем раздрае, он устроился довольно-таки неплохо. Вполне нормальная, даже интересная работа, высокая зарплата, перспективы дальнейшего роста – живи, не хочу. И все бы в жизни у бывшего «обэхээсника» было как у людей, если бы не одна странность, из-за которой он был вынужден в недавнем прошлом оставить свою семью – жену и двоих детей. А именно – его девиантная склонность к однополой любви. Сказать, что он являлся «голубым» в полном смысле этого слова, было бы не совсем верным. Скорее, он был бисексуалом, но разгневанная супруга, прознав однажды о его «странностях» и уже совершенных им «непотребствах», однозначно указала на дверь.

С тех пор он жил один, время от времени деля постель то с девицами, то с молодыми людьми определенного сорта, а то с теми и другими одновременно. Рябцев экспериментировал, хотя и был достаточно осторожен в выборе партнеров. Хорошо зарабатывая, он мог позволить себе некоторую роскошь: купил полнометражную трехкомнатную квартиру в центре, обставил ее дорогой мебелью и, ни о чем не сожалея, пустился во все тяжкие, лишь однажды попробовав «дурь» и сразу же отказавшись от нее. Бывший «мент» слишком дорожил собой, чтобы заниматься медленным и осознанным самоубийством с помощью «наркоты». В сексе же он отпустил вожжи, уже не боясь огласки и осуждения, даже со стороны своих новых хозяев.

Руководству корпорации, конечно же, было известно о грешках своего подчиненного, но так как они являлись людьми дела с современными взглядами, то закрыли на это глаза. Все же «экс-кагэбист» решил поговорить с ним об этом в приватной беседе, предупредив, чтобы тот был более разборчив в связях и не терял профессиональной бдительности. Рябцев с самыми честными намерениями и серьезной миной на лице заверил, что беспокоиться не о чем и что в вопросах безопасности фирмы он проявит максимум ответственности и осторожности, все-таки не новичок в этой области. На том и поладили.

С тех пор минуло более полугода, и за это время, как и ранее никаких недоразумений с начальником внутренней охраны не было и в помине. Так что все стороны были друг другом довольны.

 

* * *

 

Маугли толкнул перед собой створки двери с рифлеными стеклами и очутился внутри полутемного помещения бара. Это сомнительное заведение, одно из немногих, разбросанных по всему городу, являлось «бамоном» – местом встречи лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Здесь представители «голубой» и «розовой» любви могли спокойно посидеть, выпить, покурить «травку» в туалете, пообщаться с себе подобными, а затем, остановив свой выбор на ком-либо, уйти с приглянувшимся партнером, чтобы скрасить предстоящую ночь в его объятиях.

Маугли отнюдь не причислял себя к представителям сексменьшинств. Боже упаси! Он был столь же гетеросексуален, как племенной бык. Но на этот раз, не видя иного выхода, решил, что цель оправдывает средства. Он всегда старался выполнять свою работу добросовестно, со свойственной ему изобретательностью подходя к выполнению очередного задания. Это было его стихией – выслеживать, готовиться к акции, а затем, засев в засаде, «гасить мишени» – страстью хищника, крадущегося по следу жертвы, в свою очередь избегающего столкновений с охотниками, жаждущими его шкуры. Профессиональному киллеру недостаточно владеть в совершенстве лишь искусством убивать, он должен, кроме того, быть хорошим актером, уметь перевоплощаться в кого угодно, играя разные роли, чтобы подобраться – скрытно или открыто – к своей жертве.

На этот раз «мишенью» Маугли был глава корпорации, на которую работал Рябцев. После недельного наблюдения, прощупывания подходов, установления привычных маршрутов, рабочего режима и мест посещения «объекта», то есть всего того, что называется рекогносцировкой, наемный убийца понял, что подобраться к цели будет делом весьма непростым, слишком толковой у того была охрана, и оберегали его не хуже Президента.

Маугли сразу же отбросил вариант устранения «мишени» с дальней дистанции. Несколько раз, наблюдая издалека в сильную оптику за моментом прибытия и отбытия «объекта» в офис, домой или к одной из двух своих постоянных любовниц, Маугли смог убедиться в полной неприемлемости использования снайперской винтовки. Всякий раз, по приезде бронированного автомобиля и машины сопровождения, из нее выскакивал охранник и подбегал ко входу, подавая условный сигнал. Двери здания распахивались, в это время второй охранник выходил из машины, за ним третий. Они открывали заднюю дверцу лимузина, наружу вылезал бесформенный силуэт в накидке, скрывающей его с головой – то был специально сконструированный дорогостоящий бронежилет. Телохранители, с обеих сторон поддерживая бронеплащ, пробегали со своим подопечным до входа и через мгновение скрывались внутри, за крепкими стенами и зеркальными пуленепробиваемыми стеклами окон.

Таким образом, достать «мишень» можно было только базукой или направленным взрывом ЗВВ, но столь шумный метод не входил в планы киллера. Необходимо было срочно придумать что-нибудь более изящное и не менее эффективное. И выход был найден. Обратившись через посредника к одной засекреченной полулегальной организации, специализирующейся на сборе и продаже секретной информации, он, не торгуясь, отвалил солидную сумму за подробные досье на нескольких ведущих сотрудников корпорации. Все тщательно изучив, он остановился на Рябцеве, как наиболее подходящей для его целей кандидатуре. Как он понял, именно шеф охраны был единственным слабым звеном в системе безопасности фирмы.

Маугли был хитер, ох как хитер, он многое понимал и предвидел. Например, то, что здесь необходимы обходные пути, ловкие приемы внедрения в самое логово противника, умелая маскировка и усыпление бдительности. Понимал он также, что в этом случае многое, если не все, будет зависеть от его дара перевоплощения, от умения и готовности вытерпеть стыд и отвращение, пройти через это к своей конечной цели. Приведя себя, таким образом, в боевое состояние духа, он отправился навстречу неизвестности…

Хотя еще только начало вечереть, и сумерки не успели сгуститься на улицах мегаполиса, бар уже был полон клиентов, и здесь царила привычная для завсегдатаев оживленная атмосфера. Геи и лесбиянки тусовались парочками, или сидели за стойкой в одиночестве, озираясь в сторону каждого нового посетителя, быстрым оценивающим взглядом ощупывая его и, либо отворачивались, теряя интерес, либо бросали долгий красноречивый взгляд, откровенно «снимаясь».

Непринужденно посматривая по сторонам, Маугли не спеша пересек зал, остановился возле стойки и заказал себе коктейль. Бросив незаметный взгляд на часы, отметил, что до прихода Рябцева осталось чуть более четверти часа. Начальник охраны был весьма последователен, регулярно посещая это заведение в одно и то же время, в свободные от работы дни.

Маугли вовсе не надеялся завязать близкое знакомство с клиентом в первый же вечер, хотя и полагал, что сможет заинтересовать Рябцева. Цну себе парень знал: он молод, прекрасно сложен, у него красивое лицо, густые брови, вьющиеся волосы и большие выразительные глаза. Он имел большой успех у женщин, да и геям нравился тоже – в этом он уже успел убедиться.

«Вот сейчас и проверим», – подумал он, непроизвольно поморщившись и чуть было не сплюнув от возникшего у него отвращения. «Дерьмо собачье, – решил он, вновь взяв себя в руки, – но без этого не обойтись!»

Какое-то время до этого дня он потусовался среди геев, наблюдая за ними, запоминая их повадки, манеры, жесты. Постарался овладеть всеми их ужимками и «прикидом». Он вошел в образ, хоть это и далось ему с большим трудом, все его мужское начало восставало против этой чертовой «голубизны». И хотя он и проникся отчасти их стилем поведения, но понять их сущность ему так и не удалось. Что за племя такое – уже не мужчина в полном смысле этого слова, но и не женщина? А трансвеститы и транссексуалы – эти и того хлеще – третий пол (почти гермафродиты). Женщина, рожденная в теле мужчины, или наоборот – за что же так жестоко обошлись с ними судьба, природа или Бог?! Кто-то из них решается на смену пола – это действительные транссексуалы, другие же всю жизнь мучаются от осознания собственной неполноценности и ущербности. И все это связано с противоестественным плотским грехом.

Пока Маугли неспешно потягивал коктейль в ожидании «своего» клиента, к нему несколько раз подходили заинтересованные появлением новичка геи, но, так как симпатичный незнакомец никак не реагировал на их усилия «закадрить» себе нового приятеля, его вскоре оставили в покое.

Рябцев появился как обычно, остановившись при входе и окинув внимательным взглядом оживленный зал. Маугли в это время как раз заказывал себе еще один коктейль. Бывший «мент» сразу же приметил новое лицо, но не спешил проявить открытый интерес, решив вначале приглядеться к молодому человеку и уж потом определить для себя, стоит связываться с тем или нет. Поэтому он, отвернувшись, прошел к дальнему от киллера краю стойки и, кивнув знакомому бармену, заказал себе бутылочку «Гёссера».

Потягивая холодное пиво, он улыбался знакомым лицам, отвечая на приветствия, и время от времени украдкой бросал взгляд в сторону одиноко восседающего у стойки бара привлекательного молодого человека. Маугли чувствовал на себе эти изучающие взгляды, но нарочно не выказывал внимания и даже не оборачивался. Он как раз собирался сделать очередной глоток, когда на его ладонь сверху легла теплая рука, и вкрадчивый голос промурлыкал:

– По-моему, вы страдаете от одиночества?

На какое-то мгновение сердце киллера екнуло. Сегодня ему определенно везло! Он неторопливо отпил и обернулся, изобразив на лице приветливую улыбку:

– А, вы, можете его скрасить?

– Могу попытаться, – добродушно усмехнулся Рябцев.

После предварительного знакомства беседа потекла более непринужденно, хотя говорил в основном старший собеседник, Маугли лишь вежливо кивал в ответ, не переставая улыбаться. Спустя какое-то время, Рябцев решил, что пора переходить к более конкретным предложениям. Новый знакомый, представившийся Максом, ему явно понравился.

– Знаешь, Макс, что-то я немного устал, день выдался напряженным, пожалуй, пора закругляться. А почему бы тебе не заглянуть ко мне домой на пару рюмок коньяка?..

– Вообще-то я не люблю крепких напитков, – Маугли невинно захлопал глазами с пушистыми ресницами, которым могла позавидовать любая женщина.

– Ну так, на бокал вина или кружку пива, а? Как ты на это смотришь?

– Смотрю положительно, – рассмеялся тот и сполз с высокого табурета, – тогда пойдем.

На улице их поджидал новенький серый «Вольво» Рябцева, о котором Маугли, конечно же, было известно. Но, изобразив на лице искреннее удивление, он завистливо присвистнул.

– Ну как, ничего штучка? – с гордым видом поинтересовался у своего нового приятеля Рябцев, довольный произведенным впечатлением.

– Да уж куда лучше, – пробормотал тот, усаживаясь на переднее сиденье.

– Конечно, шестисотый «мерс» покруче этой «колымаги», – явно скромничая, продолжил хозяин машины, – но мы не гордые. К тому же, «Вольво» самая безопасная из всех «тачек», благодаря своему укрепленному корпусу.

– Да, я слышал об этом, – кивнул Маугли.

Несмотря на оживленное в этот час движение, до места они добрались сравнительно быстро. Поднявшись на лифте на свой этаж, Рябцев распахнул ведущие в квартиру двери – внешнюю металлическую и вторую деревянную, широким жестом приглашая гостя войти.

Очутившись внутри, Маугли с любопытством осмотрелся, продолжая играть роль испорченного молодого шалопая. Было заметно, что хозяин явно не скупился на отделку интерьера и обстановку своего жилища – все было дорогим, соответствующим евростилю.

– Ты неплохо устроился, дорогой, – одобрительно заметил молодой человек входящему вслед за ним в гостиную владельцу роскошных апартаментов.

– Тебе нравится? – расцвел тот в улыбке.

Продолжая улыбаться, он с довольным видом огляделся вокруг, подошел к гостю и, обняв его за талию, притянул к себе:

– Тебе нравится моя хата, а мне нравишься ты, пупсик.

Маугли улыбнулся и, глядя тому прямо в глаза, лукаво произнес:

– Ну так, если б и ты мне не приглянулся, я бы не пошел с тобой.

– Ах, какие мы гордые, – усмехнулся Рябцев, – значит, занимаешься этим только по любви?

– В основном, да, – утвердительно кивнул тот, – если мне чел не по нраву, я его отвергаю. Хотя, конечно, лишние деньги еще никому не помешали. Я не исключение.

– Ладно, мой милый, у тебя будут и деньги, и любовь, я тебе обещаю. Ты пока посиди, пойду, приготовлю выпить и что-нибудь перекусить.

После легкого ужина, хозяин приготовил коктейли – себе покрепче, своему гостю слабоалкогольный. Затем поставил компакт-диск с любимыми исполнителями – музыкальный коктейль из отечественной «попсы», чувствуя, как приятное тепло разливается по его жилам. Он с удобством расположился в кресле с бокалом в руке, наслаждаясь музыкой и выпивкой. Маугли устроился напротив, с непринужденным видом рассматривая порножурналы для геев и обычные для «натуралов», стопкой лежащие на столике. Открыто любуясь симпатичной мордашкой и стройной фигурой гостя, Рябцев почувствовал, как вместе с распространяющимся по телу алкоголем у него нарастает желание. Отставив фужер в сторону, он легко поднялся и, обогнув столик, приблизился к своему новому приятелю.

– Не пора ли нам познакомиться поближе, котик, – прошептал он, обнимая молодого человека. Затем быстро разделся, демонстрируя плотное мускулистое тело и внушительные чресла.

– Давай же, покажи, что у тебя имеется.

Маугли не заставил себя долго ждать и скинул одежду, заметив при этом вожделенный взгляд своего партнера. Тот не мог отвести восхищенного взора от тренированного, гибкого и загорелого тела гостя. Он снова принялся ласкать его, с наслаждением ощущая под ладонями гладкую кожу и упругую податливость покрытого мышцами торса. После чего отстранился и отправился в ванную комнату.

Как только дверь за ним закрылась, Маугли пулей метнулся к одежде, достал из кармана джинсов небольшую ампулу и вылил ее содержимое в бокал Рябцева, не забыв как следует взболтнуть его. Пустую ампулу он выбросил в раскрытое окно.

Вскоре из ванной, как ни в чем не бывало, показался голый хозяин, готовый, судя по внешнему виду, ринуться в бой. Подойдя к молодому человеку, он еще раз с вожделением осмотрел его, приникнув, обхватил за талию, нашел губами его рот. Тяжело дыша, отстранился.

– Теперь твоя очередь, дорогуша, – кивнул он в сторону ванной комнаты.

Кивнув, Маугли направился в туалет, затем в ванную, такую же роскошную, как и вся квартира, где залез под душ, подольше поплескался там, чтобы потянуть время. Когда он вернулся в гостиную, то застал облаченного в халат Рябцева, осоловело уставившегося в одну точку. Снотворное действовало безотказно. Увидев гостя, тот встрепенулся:

– Извини, Макс, что-то меня развезло. Устал, наверное, да еще выпил. В сон клонит.

И широко зевнув, добавил:

– Может, останешься на ночь?

– Да нет, пожалуй, пойду. Есть еще кое-какие дела. Встретимся как-нибудь в другой раз, – Маугли принялся собираться.

– Постой, – сонно пробормотал тот, – когда же мы снова увидимся?

– Завтра, в любое время.

– Завтра у меня дежурство. Вернусь только утром на следующий день.

– Какая жалость, – Маугли прикинулся огорченным, – я послезавтра уезжаю из города почти на месяц, есть очень интересное предложение.

И, заметив смятение на лице «любовника», добавил:

– Но я ведь вернусь через месяц.

– Вот непруха-то, – с трудом соображая, нахмурился тот, – не успели познакомиться…

Рябцев потряс головой, пытаясь отогнать дурман, обволакивающий его все сильнее.

– Знаешь, – заявил он, приняв какое-то важное для себя решение, – пожалуй, нам стоит еще разок встретиться перед твоим отъездом. Завтра ты зайди ко мне в офис, а там мы уж сумеем расслабиться вдвоем.

– Принимается, – радостно воскликнул «актер».

– Только тут есть одно препятствие. Дело в моей работе. У нас особый режим.

Рябцев, мужественно борясь с накатывающими волнами сна, вкратце пересказал Маугли то, о чем тому уже было известно с большими подробностями.

– У входа дежурит охранник, – пояснял хозяин квартиры, – чтобы он не увидел тебя, я отошлю его с каким-нибудь поручением, разблокирую наружные двери, тут ты и проскочишь.

Они обо всем договорились, не упустив ни одной детали. Каждый по-своему был заинтересован, чтобы этот визит остался никем незамечен. Один мог вылететь в два счета со своего доходного места, другой же, «засветись» он перед камерами наблюдения, мог представить впоследствии в руки «сыскарей» отличную наводку. Внимательно выслушав своего приятеля и осторожно задав по ходу несколько уточняющих вопросов, Маугли, в конце концов, остался доволен.

Напоследок, с чувством собственника хозяин, позевывая на ходу, шлепнул гостя пониже спины и, сунув тому стодолларовую купюру: «Это тебе на мелкие расходы», закрыл за ним дверь.

Вернувшись к себе, Маугли первым делом залез под душ. Тщательно намылившись, он с наслаждением подставил свое тело горячим струям воды, физически ощущая, как вместе с потом они смывают чувство омерзения от липких объятий похотливого бисексуала. Растершись досуха полотенцем, накинул на себя халат и, бросив быстрый взгляд в зеркало, резко отвернулся, поморщившись. Он был столь же противен самому себе, как противен и новый приятель, из-за которого, чтобы подобраться к цели, он чуть было не превратился в «козла» и «фуфлыжника». В блатном мире стать «опущенным» считалось самым большим позором. Маугли не считал себя принадлежащим к какой-либо категории уголовного мира – «блатарей», «воров», «пацанов», или, тем более, «шестерок» и «мужиков». Он всегда сторонился всей этой братии, работая в качестве специалиста по ликвидации на Организацию, являющуюся в российском криминальном мире своего рода подразделением по выполнению «мокрых» заказов. И все же своим он так и не стал, мир воровских законов был ему чужд и неинтересен. Все эти «деловые» живущие «по понятиям», раздражали его, но, как ни крути, а работал он, прежде всего, на них и на тех, кто представлял их интересы.

Рябцев же заснул умиротворенным – еще бы, «закадрить» такого очаровательного бой-френда и в первый же вечер затащить к себе. Жаль, только сам оказался не в форме. Но ничего, завтра он поимеет красавчика во все дыры и плевать ему на правила безопасности. У него всегда все под контролем. Никто ни о чем и не узнает. Он отправит на время дежурного охранника, благо завтра выходной, и с утра никого кроме них двоих в особняке не будет. Ближе к обеду, обычно подъезжает босс со своим эскортом, но к Рябцеву в кабинет они никогда не заходят. А, если даже и зайдут, ему есть куда спрятать дружка. Скрытые видеокамеры постоянно работают во всех уголках здания, непрерывно записывая все происходящее. Но он приостановит запись на время проникновения Макса. А впоследствии, тем же способом выпустит своего приятеля, и все в полном ажуре.

Жаль, конечно, что тот вынужден куда-то уехать. Ну да ладно, уже он-то, бывший «опер», умеет ждать. Почему-то этот парень запал ему в душу. Ни одна подружка за все время после развода не заводила его так, да и юноши до сих пор попадались все какие-то ущербные. И вот, наконец, он, кажется, нашел себе настоящего друга-любовника. В эту ночь Рябцев заснул со счастливой улыбкой.

Маугли, напротив, всю ночь мучили кошмары – один хуже другого. Надо сказать, такое случалось с ним очень редко. Весь в поту он вертелся, кусал подушку, разметавшись по кровати, стонал и вскрикивал во сне. То его преследовали, готовые сожрать, гигантские жабы с мерзкими бородавчатыми мордами, плотоядно разевавшие широкие смердящие пасти. То огромный коричневый колосс – жестокий идол свирепых африканских племен – насаживал его на свой исполинский фаллос, разрывая промежность. А то ухмыляющийся в волчьем оскале Рябцев вцеплялся в его пах невесть откуда взявшимися у него когтями и с наслаждением кастрировал совершенно беспомощного во сне бывшего детдомовца.

И так продолжалось до самого утра. Проснулся он, не выспавшийся и совершенно разбитый. Впрочем, китайская гимнастика, контрастный душ и насыщенный витаминами завтрак очень скоро восстановили его жизненный тонус. К назначенному часу он как всегда был готов, собран, полон сил и энергии. Предстояло нелегкое дело.

 

* * *

 

Все получилось именно так, как они запланировали накануне. Устроившийся неподалеку от офиса Маугли, облаченный в кожаную куртку, джинсы и легкие кроссовки, в назначенное время заметил появившегося в дверях охранника. Дождался, когда тот скроется из виду, быстро пересек проезжую часть, тротуар и небольшой дворик перед домом и беспрепятственно скрылся за темными стеклянными дверями парадного. Миновав холл и проигнорировав лифт, он поднялся по лестнице на третий этаж, прошел по коридору до нужной двери, на ходу запоминая внутреннюю обстановку и месторасположение дверей, выходов, поворотов, естественных укрытий. Повернув ручку, парень вошел внутрь просторного помещения, где его уже с нетерпением поджидал Рябцев, в довольной ухмылке обнажив свои зубы.

 – С прибытием, мой дорогой, – проворковал хозяин кабинета и, повернувшись к пульту управления, принялся щелкать кнопками, возобновляя работу системы видеослежения в режиме записи, – ты появился как раз вовремя. Как себя чувствуешь?

– Замечательно! – с наигранным воодушевлением ответил Маугли. – Надеюсь, мне будет, что вспомнить, когда покину столицу.

– Но ты же скоро вернешься. А насчет воспоминаний – это я тебе гарантирую. Сегодня мы чудненько порезвимся. Знаешь, милый, каждый человек живет, в конечном счете, ради того, чтобы удовлетворять потребности, и все мы приходим в этот мир вкусить свою долю наслаждений, да так, чтобы помереть было не жалко.

Маугли лишь усмехнулся в ответ.

– Главное – не создавать ненужных проблем, – добавил Рябцев.

– Согласен, – загадочно улыбнулся «дружок», подумав, что уж для него-то никаких проблем, а тем более сомнений и быть не может. Если бы его приятель только мог догадаться об истинных причинах их рандеву…

Вскоре на экране монитора появилось изображение вернувшегося охранника. Тот коротко доложил о своем возвращении начальнику охраны и, ни о чем, не подозревая, устроился на посту. До приезда главы корпорации оставалось чуть больше часа.

– Они долго не задержатся, – заверил своего тайного гостя Рябцев, – как только уберут отсюда свои задницы, мы с тобой расслабимся на полную катушку.

– Надеюсь, так оно и будет, – согласно кивнул новоявленный «гей», улыбаясь своим тайным мыслям. Легкой, танцующий походкой он приблизился к Рябцеву и, обняв за плечи, заглянул «другу» в лицо:

– А, если кому-нибудь из них вздумается зайти к тебе в кабинет, и они застукают нас?

– А, ерунда, – беспечно отмахнулся тот, – они никогда не заходят ко мне, даже если я им нужен – для этого существует внутренняя служебная связь, а, на крайний случай, мне есть, куда тебя запрятать. Вот смотри…

С этими словами он указал на один из мониторов:

– Это апартаменты босса. Дверь рядом – кабинет его правой руки, шефа СБ, в его комнату никто не имеет доступа, за исключением главы фирмы, даже я ни разу не переступал порог. Дальше по коридору… – он принялся перечислять кабинеты руководства – …а вот наша дверь.

Маугли внимательно слушал, запоминая все не хуже компьютера, работающего в режиме ввода информации.

– Босс с охраной подъезжает обычно к часу пополудни. Шеф безопасности в выходные дни не появляется. Когда они заходят внутрь, сразу связываются со мной. Затем один охранник поднимается наверх и докладывает по рации, что все в порядке, после чего босс и еще двое телохранителей поднимаются сюда вслед за первым. Таким же макаром они уезжают, самое большее через час.

– Я гляжу, ты все предусмотрел, – похлопал его по тугой заднице Маугли, – у вас тут все круто, как в Кремле.

– Ну, ты скажешь, пупсик…

В разговорах, перемежаемых объятиями, шлепками и поцелуями, время пролетело незаметно. Следя за экранами, передающими изображение с видеокамер наружного наблюдения, Рябцев хихикнул:

– Ну вот и конь прискакал.

Маугли заглянул тому через плечо и увидел на экране уже знакомую ему по предварительной слежке картину. К парадному подъехал огромный лимузин, вслед за ним джип, из которого повыскакивали охранники, и только затем показался босс, накрытый бронеплащом – в это время Рябцев разблокировал входные двери. Очутившись в холле, старший телохранитель связался по внутреннему телефону с начальником охраны и, получив подтверждение, направился к лестнице.

– Я же тебе говорил… – повернулся к своему приятелю Рябцев и смолк на полуслове – прямо в упор на него глядело черное отверстие пистолетного дула. В следующее мгновение раздался негромкий хлопок, и из ствола вырвалась свинцовая смерть. С пробитым черепом, не издав ни звука, Рябцев, словно куль с мукой, повалился на полированный паркет, так и не успев до конца осознать всю пагубность своей ошибки.

Не теряя ни секунды, Маугли, словно пантера, прыгнул к двери, одним движением выдернул ключи из замочной скважины, выскочил наружу, и, не забыв запереть дверь, что есть духу кинулся по коридору к небольшому холлу перед дверями хозяйского кабинета. На руки к тому времени он уже надел резиновые перчатки.

Быстро оценив окружающую обстановку – две кадки с пальмами, несколько мягких кресел и журнальный столик, за которыми невозможно было надежно укрыться, – он глянул вверх и увидел то, что нужно. Вдоль балки поперечного перекрытия тянулись трубы, скрытые декоративными панелями. Встав на край кадки, он сгруппировался и, оттолкнувшись что есть силы, прыгнул вверх, сумев уцепиться за край панели, затем подтянулся на руках к трубам. Через мгновение он уже висел в горизонтальном положении, кое-как удерживаясь на крохотном выступе. Долго так он бы не продержался, но этого и не требовалось. Едва он успел затаиться под потолком, показался охранник. Быстрым шагом миновав коридор, внимательно поглядывая по сторонам, тот подошел к двери апартаментов шефа, открыл ее и, зайдя внутрь, передал по рации, что наверху все чисто. Отключив переговорное устройство, вышел в коридор.

В то же мгновение Маугли, каким-то чудом удерживаясь правой рукой, свесил вниз левую руку с пистолетом, с трудом прицелился и выстрелил в телохранителя. Раздались хлопки. Охранник, получив два страшных удара в корпус, отлетел к стене, но остался жив и, задыхаясь, потянулся к наплечной кобуре – все телохранители были облачены в бронежилеты, скрытые под верхней одеждой. Маугли тут же выстрелил в противника еще раз, угодив тому прямо в глаз. Покончив с ним, он спрыгнул вниз и, завернув за угол, ринулся к двери кабинета Рябцева. Успев вовремя, он прикрыл дверь и, следя за экраном монитора, принялся ждать.

Дверцы лифта разъехались в стороны, и вся троица двинулась вперед – спереди и сзади телохранители, между ними «мишень». Маугли на корточках замер у двери, дожидаясь, когда те поравняются с местом его засады. Лишь только они миновали дверь, киллер бесшумно распахнул ее и, в мгновение ока переместившись в коридор, открыл пальбу. Первым он ликвидировал ближнего к себе «секьюрити», стреляя в голову на поражение. Затем открыл огонь по второму, успевшему обернуться и одной рукой повалить своего босса на пол, убрав того с линии огня, а другой – выхватить пистолет. Но пули настигли его прежде, чем он сумел пустить оружие в ход. Глава фирмы, неуклюже перевернувшись, попытался уползти в сторону, похожий сейчас на какое-то пресмыкающееся. Подскочив к нему, Маугли выстрелил в голову, не забыв сделать контрольный под левую лопатку. Убедившись, что тот мертв, опрометью кинулся по лестнице вниз.

Подкравшись к охраннику у входа, он выскочил из-за угла и, не дав опомниться, застрелил на месте, всадив в него две последние пули. Молнией метнувшись к лестнице, убийца побежал наверх, на ходу перезаряжая оружие. Вбежал в кабинет Рябцева, вытащил все кассеты из записывающего устройства, рассовав их по внутренним карманам куртки. Затем протер носовым платком места, которых мог касаться, глянул в один из мониторов и, разглядев в нем бездыханное тело охранника, распростертое у входных дверей, выбежал наружу, по направлению к кабинету шефа СБ. Недолго думая, он несколько раз выстрелил в замок и проник внутрь. Обыскал комнату и торжествующе хмыкнул. В таинственном кабинете бывшего «комитетчика» располагалась еще одна система видеонаблюдения, контролирующая кабинеты главы фирмы, самого шефа безопасности и… кабинет Рябцева. Разумеется, все произошедшее этим утром в последнем, записывалось здесь на видеопленку. Маугли выхватил из рекордера компакт-кассеты, проверил, нет ли дублирующих устройств. После чего, не медля более ни секунды, побежал обратно – отключить устройство, блокирующее замки входных дверей.

Сделав это, он поспешил вниз. Спустился по лестнице, миновал коридор и очутился в холле. Неожиданно прогремел выстрел, его левую ногу обожгло, и он как подкошенный рухнул навзничь, успев краем глаза заметить смертельно раненого, но чудом оставшегося в живых, лежащего у дверей охранника. Превозмогая боль, Маугли приподнялся на локте и несколькими выстрелами добил его.

Бросив взгляд вниз, он заметил расплывающееся в районе бедра красное пятно. Рана оказалась сквозной, неопасной, бедренные артерии не были задеты. Плохо было другое – вся левая штанина намокла от крови, в таком виде он не мог выйти из здания и показаться на людях. Крепко выругавшись про себя, он стянул джинсы, свернул их, убрав в пакет. Затем достал припрятанную в куртке ампулу с йодом, обработал им обе раны – входное и выходное отверстие пули, после чего перевязал ногу бинтом, который тоже всегда имел при себе, когда шел на дело. Теперь нужно было срочно раздобыть подходящие брюки. У охранника на первом этаже они были запачканы кровью. Воспользовавшись лифтом, он поднялся на третий этаж, осмотрел одежду телохранителей – в их безразмерных богатырских штанах он бы просто утонул. А вот дорогостоящие брюки мертвой «мишени» пришлись ему впору, к тому же они оказались без единого пятнышка крови.

«Мне просто повезло», – подумал Маугли, освобождая мертвеца от брюк и натягивая их на себя. Покончив с этим, он снова на лифте спустился вниз, открыл двери и, прихрамывая, поспешил прочь от места, где только что произошла кровавая бойня.

 

* * *

 

В роскошном кабинете на инкрустированном золотыми узорчатыми пластинами столе зазвучал телефон. После второго звонка важный господин с седыми волосами поднял трубку:

– Слушаю, Рафаэль.

– Племянник просил передать вам привет.

– Вот как? У него все в порядке?

– Да. Сказал, что постарается завтра увидеться с вами.

– Ну и прекрасно.

Седой положил трубку и, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла. Жизнь полна проблем, с которыми он успешно справляется чужими руками вот уже несколько десятков лет, с тех пор как занял свой первый официальный пост. Давно это было, в ту пору организация, в которой он имел честь трудиться, наводила страх на весь мир, а он был молод и честолюбив. У него имелись старшие покровители, и вскоре он быстро пошел в гору. Посты менялись один за другим, с каждым разом все более высокие и ответственные, а его возможности и вес в обществе непрерывно росли. Наконец, после развала Союза и кончины «светлой идеи», он последовал примеру некоторых наиболее дальновидных коллег и знакомых и перешел на теневую сторону крупной игры, где ставками служили очень большие деньги, крутые дела и людские жизни. До сих пор он успешно решал все проблемы, надеясь, что фортуна будет ему улыбаться и дальше…

Сообщив по условленному номеру об успешном завершении операции, Маугли покинул телефон-автомат и направился через сквер в сторону шумного Садового Кольца. Он пересек переполненную транспортом автомагистраль и, миновав арку, очутился в тихом дворике, с трех сторон окруженном сталинскими пятиэтажками. Проскользнув в подъезд одного из старых домов, он бесшумно поднялся на последний этаж, быстро отпер ключом покрытую черной краской металлическую дверь и скрылся за ней.

Лишь очутившись внутри квартиры, он смог, наконец, расслабиться. Запер бронированную дверь на хорошо смазанный стальной засов и отправился в ванную, где, скинув с себя всю одежду, залез под горячий душ. Не снимая окровавленной повязки, насухо вытерся, прошел в гостиную и, прихватив с собой мобильник, прошлепал на кухню, только сейчас почувствовав голод. Готовя обед, он набрал нужный номер и, дождавшись ответа, условными фразами сообщил, что нуждается во врачебной помощи. Собеседнику на том конце провода не требовалось лишних объяснений. Пообещав прислать нужного человека в течение двух часов, тот дал отбой.

Разделавшись с трапезой, Маугли прилег на широкую кровать, занимавшую полспальни, и принялся анализировать свои действия в прошедшей операции. Не заметил, как задремал, а очнулся от настойчивого звонка в дверь. Включив монитор, увидел на экране своего приятеля Жоржа и с ним миловидную молодую особу в элегантном бежевом костюме с небольшим саквояжем в руке. Накинув на себя пижаму и брюки, отпер обе двери, и приветливо улыбаясь, впустил гостей.

Девушку звали Лена, оказалось, что она и есть врач. Как выяснилось впоследствии, она работала в хирургическом отделении одной из клинических больниц города и ради приработка – порой весьма ощутимого – в свободное время помогала «братве» залечивать раны после кровавых разборок. Как-то к ним в отделение с огнестрельным ранением ноги попал один пациент из «крутых». Он-то и приметил красивую, вечно нуждающуюся в деньгах докторшу. После выписки подвалил к ней с огромным букетом роз, пригласил в ресторан. Она приняла приглашение, очарованная обходительностью уверенного в себе мужчины и его огромным джипом «Тойота». За обильно уставленным выпивкой и яствами столиком он предложил ей разделить с ним постель и левую работу. Первое она с ходу отвергла, чем совершенно не смутила вольготно развалившегося на стуле самоуверенного самца. А насчет второго задумалась. К этому подтолкнули обстоятельства – отец тяжело заболел, срочно требовались баснословно дорогие лекарства. Вскоре она уже занималась своим первым пациентом – подстреленным «быком», принадлежавшим к одной из ОПГ столицы. Так началась ее карьера «бандитской докторши».

Жорж побыл недолго, а затем ушел, оставив очаровательную врачиху наедине с раненным. Профессионально обработав рану и перевязав ее, она смахнула упавшие на лоб русые волосы и, заметив его пристальный взгляд, с улыбкой поинтересовалась:

– Вы смотрите на меня так, словно боитесь, что я сейчас ампутирую вашу ногу. До этого, слава Богу, не дойдет.

– Просто не могу поверить своим глазам. Ожидал увидеть небритого мужика с красным шнобелем, а встретил… вас.

– И что же? – она кокетливо взглянула на него.

– Я приятно удивлен. Можно сказать, вы очаровали меня.

– О! – девушка смущенно рассмеялась. – Спасибо за комплимент. Наверное, многие слышали их от вас?

– Ошибаетесь, – он усмехнулся, – как раз немногие. Пожалуй, только вы.

– Ну… – она растерянно улыбнулась, не зная, что ответить, – для раненного вы держитесь слишком ретиво. Благодарите Бога, что стрелок целил вам в ногу, а не выше пояса… – она запнулась, посмотрев на него.

– Он целился не в ногу, – покачал он головой.

– Тогда вам очень повезло.

– Мне повезло в том, что я познакомился с вами. Так что, я даже рад этой чертовой ране.

Придвинувшись к ней, он взял ее правую кисть, демонстративно рассматривая пальцы:

– Кольца на безымянном нет, значит, вы не замужем.

– Не замужем, – насмешливо кивнула она, – для вас это что-то значит?

– Ага, у меня есть шанс.

– Да что вы знаете обо мне?!

– Только то, что вы прекрасны и что вы врач.

Она снова рассмеялась:

– Спасибо за еще один комплимент.

– А вы приходите ко мне почаще, – он улыбался, – утоните в них как в море.

– Я подумаю.

– Подумайте.

– Ну, хорошо, мне пора, я навещу вас завтра. Вам необходимо принимать антибиотики. Рану будете смазывать три раза в день вот этой мазью, повязки тоже меняйте.

– Все ясно, – закивал он, – но для меня лучшим лекарством будете вы.

Она открыла было рот, чтобы вежливо, но твердо поставить его на место, как она поступала до этого со многими, но внезапно передумала и просто улыбнулась, ничего не ответив. Быстро собрала свой саквояж.

– Я зайду около одиннадцати утра, – обратилась она к нему, направляясь в прихожую, – пожалуйста, не забудьте принимать таблетки.

– Не забуду, – он серьезно посмотрел ей в глаза, – спасибо, доктор.

Попрощавшись, она вышла в подъезд и, уже начав спускаться по лестнице, обернулась, заметив, что он все еще стоит в дверях.

– До завтра, Лена, – больной загадочно улыбнулся.

Она молча кивнула и побежала вниз. Выйдя из подъезда, девушка направилась к ближайшей станции метро, поймав себя на мысли, что думает о новом пациенте. Он окончательно запутал ее. Парень весьма необычный, в этом она была вынуждена признаться самой себе, не похожий на всех этих, как правило, грубых и безмозглых «быков», с кем ей чаще всего приходилось иметь дело. Возможно те, кто руководил этими «быками», были и умней, и культурнее, но общаться с такими ей не доводилось. А вот Роберт ее приятно удивил. Он был красив собой, общителен, не глуп. И он явно «клеился» к ней, чувствуется, был по-настоящему очарован. «Посмотрим, посмотрим, – усмехнулась она про себя, – поменьше розовых соплей, подруга. Что-то ты совсем размечталась».

Маугли вернулся в квартиру и, остановившись возле огромного зеркала в прихожей, принялся внимательно рассматривать свое отражение. «Что с тобой, – мысленно вопрошал он себя, – что за дурацкие игры в любовь с первого взгляда?» Решив, что просто устал и изголодался по женскому телу, да еще виной всему мерзкие воспоминания о тошнотворном общении с покойным Рябцевым, Маугли выкинул из головы эти беспокоящие мысли и весь вечер провел у DVD-плеера, наслаждаясь просмотром любимых фильмов – культовых боевиков о наемных убийцах, в сюжете которых перемежались жестокая действительность и сентиментальные порывы еще не окончательно огрубевших душ героев.

 

* * *

 

– Тебе не следовало приезжать, – с укоризной покачал головой седовласый босс, – Жорж сообщил нам, что тебя зацепили…

– Ерунда, – небрежно отмахнулся Маугли, – на машине привезли, также и отвезут обратно.

– Ну, разумеется. Но как же это ты дал маху?

– Я допустил ошибку, – невозмутимо ответил тот.

Хозяин кабинета недовольно нахмурился:

– Прошу тебя, сынок, постарайся больше не допускать подобных ошибок. Ты нам очень дорог, в особенности мне. Я не хочу потерять тебя из-за глупой случайности.

– Уж постараюсь, – пробормотал Маугли.

– Вот и ладушки, – удовлетворенно хлопнул ладонями по столу его собеседник и, как бы подводя итог разговору, сообщил, – теперь ты полностью свободен. Все, у тебя отпуск. Целый месяц можешь делать все, что хочешь. Выбирай сам, куда отправиться. Может, в Рио-де-Жанейро? Великий Комбинатор всю жизнь стремился в этот город – место блуда, греха и беспечности – в особенности для тех, у кого тугой кошелек, ха-ха! Ну, так как?

– Я подумаю. Но пока побуду здесь, отлежусь немного.

– Что ж, вольному воля. Деньги твои по-прежнему лежат на личных банковских счетах в Мюнхене и Цюрихе. У тебя там набежала уже изрядная сумма. Мой тебе совет – приобрети себе какое-нибудь небольшое, но приличное поместье, например, в Германии. У тебя будет свой дом в цивилизованной Европе. Просадить уйму «бабок» на рестораны и девок, да на игру в рулетку может любой богатый оболтус, а вот вложить их с толком, с оглядкой на будущее…

– Я учту ваш совет, – вежливо кивнул тот.

– Ты парень серьезный, я знаю. Да и учить тебя не нужно, сам с мозгами. Одним словом, желаю тебе как следует «оттянуться». Чтоб через месяц был у меня как огурчик!

– Есть, сэр, – Маугли шутливо козырнул, вытянувшись в струнку, попрощался и покинул своего хозяина.

После его ухода тот еще долго смотрел на закрытую дверь, о чем-то задумавшись с тенью на холеном лице, затем, вздохнул и вернулся к своим повседневным делам.

Маугли же в это время везли домой на шикарной приземистой «Тойоте» с тонированными стеклами, пробиваясь сквозь послеобеденные пробки на дорогах. По его просьбе они припарковались возле торгового центра, и один из сопровождающих отправился выполнить заказ молодого человека – пару бутылок марочного белого вина, столько же дорогого шампанского, разной снеди, деликатесов и огромный букет свежих роз.

Незадолго до этого Маугли договорился по телефону с очаровательной докторшей о вечернем визите, якобы для консультации по поводу его самочувствия, сославшись, что утром у него не было времени, предстояла важная встреча. После некоторого колебания девушка согласилась. Когда ее глазам предстанет сервированный стол, он сумеет убедить ее, что беседовать всегда лучше в непринужденной обстановке. А там, уж как судьбе угодно. Он не собирался навязывать свое общество. Как будет, так и будет, если он ей не по душе, то на этом все и закончится. Но что-то подсказывало ему, что попытки поухаживать за ней не напрасны.

 

* * *

 

Лена, конечно, была приятно удивлена.

– Роберт, тебе не достает романтизма, – откровенно заявила она, в то же время ободряюще улыбаясь, и, как ни в чем не бывало, уселась в предложенное ей кресло, – если ты хочешь познакомиться с понравившейся девушкой поближе, своди ее…

Запнувшись, она виновато посмотрела на него:

– Прости, я и забыла, что с твоей ногой не до прогулок.

– Нет-нет, – запротестовал он, – если ты хочешь куда-то пойти, то я готов. Кстати, сегодня я уже выходил из дома. Просто я подумал, что мы можем посидеть у меня, немного расслабиться, поболтать.

– Что ж, я не против.

– Отлично, – расцвел он в улыбке.

– И знаешь, что Роберт…

– Что?

– Будь проще, я не дочь Президента и не принцесса. Я обычная русская девушка.

– Постараюсь. Но и ты не забывай, что я не Дэвид Копперфильд и уж тем более не принц Чарльз.

В ответ она рассмеялась:

– Не такой уж ты и мрачный. Выходит, Жорж соврал.

– Жо-о-орж, – протянул Маугли, – он так тебе сказал? Придется подрезать его лживый язык.

– Не стоит делать этого, ведь я-то теперь иного мнения.

– Я рад, – он раскупорил бутылку и наполнил бокалы, – предлагаю выпить за наше знакомство.

– За знакомство…

После первого бокала беседа потекла более непринужденно, а после второго и третьего она приняла уже интимный, доверительный оттенок, как между людьми, осознающими взаимную симпатию. Через некоторое время, под влиянием паров вина и окружающей интимной обстановки, им начало казаться, будто целую жизнь они были друзьями, а не познакомились буквально пару дней назад.

Роберт впервые испытывал подобные чувства, он пьянел без вина от одного присутствия Лены. В его жизни встречались разные женщины – красивые, доступные, расчетливые и распутные. Они доставляли ему чувственное удовольствие и только, совсем не трогая душу. Сердце его оставалось холодным, и он не чувствовал по отношению к ним никаких обязательств. Эти временные подружки приходили в его жизнь и уходили, не задерживаясь и ничего не требуя взамен, кроме секса и денег. Но сейчас все выглядело иначе.

Он танцевал с гостьей, ощущая ладонями тепло ее упругого тела, хотел еще большей близости с ней, но это не было единственною целью – переспать и забыть. Желание большего – быть с нею вместе всегда и везде – снедало его. Роберт не думал о том, нужен ли ей, а если и нужен, то как сложится их дальнейшая совместная жизнь. Нет, здесь и сейчас это совсем не волновало, его трезвый холодный рассудок размяк, инстинкты хищника замолкли, уступив место всепоглощающему огню любви. Он знал одно – эта женщина вошла в его плоть и кровь, и это было слишком серьезно, чтобы наутро взять и забыть. Древний как сам мир крылатый бог поразил его своей отравленной ядом любви стрелой прямо в сердце. И был этот бог более меток, чем самый беспощадный киллер, и не было ему равных.

– Ты знаешь, у меня такое чувство, будто я знаком с тобой уже давным-давно, всю свою жизнь, – шептал он ей на ухо, чуть касаясь губами ее светлых, вьющихся локонов.

Девушка взглянула на него, улыбаясь, глаза ее блестели. Их взгляды на миг встретились, затем она склонила голову на его плечо, обвила руками шею. Этот жест был красноречивее любых слов, заставив влюбленное сердце учащенно биться. Волна нежности нахлынула на него, голова закружилась от пьянящего чувства близости любимой женщины. Они танцевали под негромкую, медленную музыку, и у обоих возникло ощущение, что в целом мире остались только они одни – два истосковавшихся по любви сердца.

Этот вечер был похож на сказку, ничего подобного Маугли еще не испытывал. И, как любая сказка, он пролетел незаметно. Когда молодой человек вышел проводить свою гостью и поймал такси, девушка поблагодарила:

– Спасибо за чудесный вечер!

– Ты придешь еще?

– Конечно, что за вопрос – ведь ты мой пациент.

– Только пациент?.. – севшим от волнения голосом поинтересовался он.

Лена приблизилась к нему, быстро поцеловала в губы, проведя ладонью по щеке.

– Не только… – тихо ответила она и, повернувшись, направилась к ожидавшему такси, – пока.

– Пока, – он помахал рукой, глядя ей вслед.

Вернувшись к себе, Роберт прошел в гостиную, где все еще витал тонкий аромат ее духов. Он вдыхал этот волнующий запах, и душа его пела и ликовала. От переполнявших чувств ему хотелось крикнуть на весь мир о том, как он счастлив.

Он подошел к распахнутому настежь окну, вглядываясь в загадочную летнюю ночь. Свет электрических фонарей ронял причудливые тени на темно-зеленые заросли в раскинувшемся внизу палисаднике. Легкий ветерок неслышно колыхал листвой. Где-то далеко в темном небе повис узкий серпик луны в окружении мерцающих точек звезд. Воздух был наполнен свежестью и ароматом летнего сада.

 

* * *

 

Проснувшись в этот день рано утром, Роберт с удивлением отметил, что все его мысли лишь о вечере, о том, где и как они проведут время вдвоем. Он с нетерпением поднялся с постели и, даже не умывшись, принялся названивать – вначале знакомому директору одного из лучших столичных ресторанов, заказав столик на две персоны, а затем Лене, которая без колебаний приняла приглашение. Только после этого он в приподнятом настроении отправился в ванную комнату, откуда вскоре послышалось пение счастливого человека.

И вот, молодая парочка уединилась на втором этаже, за богато сервированным столиком. Сверху им был виден весь зал с эстрадой, вокруг расставлены экзотические растения, настенные панно чередовались с лепниной и барельефами в стиле рококо, здесь же журчащие фонтанчики и аквариумы с большими пучеглазыми золотыми рыбками, кометами и телескопами. Ресторанный оркестр внизу исполняет что-то негромко-лирическое. И остается лишь наслаждаться всей этой роскошью, забыв на время о тяготах жизни. Что они и делали, не задумываясь о том, каково их будущее и будет ли оно?

– Потанцуем? – он вопросительно посмотрел на нее, подавшись вперед и накрыв своей рукой ее узкую ладонь.

– С удовольствием, – с улыбкой кивнула она.

Покачиваясь в медленном танце, совершенно очарованные они молча смотрели друг на друга, одновременно почувствовав, что этот вечер таит в себе нечто большее, чем просто встречу, не переходящую до сих пор за рамки затаенного ожидания. И предчувствие столь важного и волнующего для них момента заставляло их сердца учащенно биться в предвкушении желанной близости. Маугли заметил, как у его партнерши заблестели глаза, а изящные крылья носа возбужденно раздувались, выдавая столь же сильное желание, что и у него. Когда они возвращались к столику, его щеки горели, и сам он весь дрожал от едва сдерживаемого возбуждения. Взяв себя в руки, молодой человек откинулся на спинку стула и, взяв салфетку, промокнул намокший лоб.

– Я весь наэлектризован, – хрипло произнес он, – и у меня такое ощущение, что ты тоже. Если мы еще снова соприкоснемся, то произойдет взрыв, электрический разряд…

– Значит, этого не нужно делать, – девушка взглянула на него, и он поразился тому, как изменился цвет ее глаз – они потемнели.

– Почему же?

– Этот разряд может убить нас.

– Нет, – он убежденно покачал головой, – не убьет, скорее наоборот, сделает жизнь еще ярче.

– Ты умеешь убеждать, Роберт, – прошептала она с мечтательной улыбкой на губах.

– Если ты не против, мы можем уйти. Поедем ко мне.

Заметив ее выжидающий взгляд, смущенно рассмеялся:

– Просто мне уже надоело здесь. Хочется побыть с тобой наедине… Ну, так как?

Она посмотрела на изящные часики:

– Мы с тобой провели здесь всего полтора часа, и тебе это все уже успело надоесть?

– Не совсем так, просто… – он замялся, подыскивая нужные слова.

– Просто ты чувствуешь то же, что и я, верно?..– ответила она за него. – Но ты слишком нетерпелив, как и все мужчины.

Она вздохнула и, заметив его удрученный вид, звонко рассмеялась:

– Честное слово, Роберт, ты как маленький ребенок. Скажи тебе «бяка», и сразу надуешься. Ты меня неправильно понял, милый, – она провела ладонью по его щеке.

– Значит ты не против?

– Если бы я была против, то так бы и сказала.

Он с облегчением выдохнул. Улыбка вновь засверкала на его лице.

– Мы так и будем сидеть здесь?! – насмешливо переспросила она.

Он вскочил со своего места и подал ей руку:

– Карета уже у дверей, госпожа.

Домой к Роберту они ехали в полном молчании. Так же молча поднялись в квартиру. Он закрыл дверь и повернулся к ней, взволнованно глядя в ее глаза. Взял за плечи и нежно притянул к себе, прикоснувшись губами к шелковистым волосам, затем отстранился и промолвил:

– Я приготовлю что-нибудь выпить.

– Да, – чуть слышно прошептала она и направилась в ванную комнату.

Покончив с приготовлениями, Роберт уселся в кресло. Когда появилась Лена, он предложил ей позвонить родителям и предупредить, что задерживается.

– Я уже сделала это перед уходом, сказала, что останусь ночевать в гостях.

– Ты… – от удивления он привстал с места, – …уже заранее все решила?

– В таких делах мы, женщины, лучше чувствуем момент в отличие от вас, мужчин.

– Да не напрягайся ты так, – добавила девушка, – все проще простого.

– Да, – скрывая волнение, он рассмеялся, – действительно все очень просто.

Она приблизилась к нему, присев на подлокотник кресла, наклонилась, обняв за плечи, прижалась щекой к голове. Отодвинулась и провела рукой по его густой шевелюре:

– У тебя такие красивые волосы.

– Неужели? – пробормотал Роберт, одной рукой обняв ее, а другой – поглаживая обтянутые короткой юбкой стройные бедра.

– Боже, я с ума схожу от желания! – воскликнул он.

– А я хочу выпить…

Все шло своим чередом – музыка, вино, танцы вдвоем, нежное воркование, объятия, переходящие в долгие поцелуи. Вскоре оба были уже достаточно распалены. Быстро скинув с себя одежду, они упали на диван, где переплелись в жарком объятии, затем он поднял ее на руки и отнес в спальню. При тусклом свете ночника они занялись любовью, словно ненасытные существа, лаская, сжимая, целуя друг друга, стремясь раствориться друг в друге без остатка, с одной стороны войти как можно глубже, а с другой поглотить партнера. Они с таким пылом предавались этому занятию, что были похожи на изголодавшихся по постельным утехам узников, наконец-то дорвавшихся до своего.

Маугли даже не пытался отдалить момент оргазма, чтобы дать своей партнерше возможность самой почувствовать острое наслаждение. Но, когда он весь напрягся, забыв обо всем на свете и содрогаясь в пароксизмах страсти, она в свою очередь выгнулась, крепко обхватила его талию ногами и протяжно застонала.

Совершенно обессиленный, он прижался к ней, благодарно целуя шею, губы и бурно вздымающуюся грудь.

– Я не думала, что с тобой это будет так классно, – прошептала она, немного отдышавшись.

Прижимая ее к себе еще крепче, он почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Наконец-то я нашел тебя, будто всю жизнь искал, – прошептал Роберт.

– Теперь мы вместе, – она ласково поцеловала его в лоб, прижавшись щекой к его лицу, – у нас все будет хорошо!

– Ты веришь в это?

– Так и будет, – убежденно воскликнула девушка, – ведь мы любим друг друга! Этого достаточно.

Какое-то время он помолчал, затем произнес:

– Ты ведь ничего толком не знаешь обо мне…

– Ты мне расскажешь. Постепенно я все о тебе узнаю, а ты обо мне.

– Это несопоставимые понятия, – он печально усмехнулся, – твоя жизнь и моя. Словно рай и ад. Ты не боишься попасть в ад?

Он повернулся, всматриваясь в полутьме в ее лицо:

– Возможно, снизойдя до меня, ты столкнешься с самим дьяволом.

– Этот дьявол способен любить, и имеет право быть любимым. К тому же ведь и он был ангелом, став падшим, разве не так?

– Ты – мой ангел, моя милая, любимая девочка!

 

* * *

 

Несколько дней спустя молодые люди прибыли на Кипр – излюбленное место отдыха россиян с туго набитым бумажником. Поселившись в отеле возле Пафоса, любовники какое-то время предавались праздному ничегонеделанию, поглощали килограммы фруктов и целыми днями не вылезали с пляжа. Затем принялись осматривать окрестности. Их гидом вызвалась быть Лена. Роберт только и делал, что поспевал за ней, дивясь познаниям в истории и географии прекрасного острова.

– Ты у меня такая умница, – нежно привлек он подругу, чмокнув в щеку, – и откуда ты столько знаешь?

– Просто я очень любознательная, – рассмеялась она, – когда узнала о нашей поездке, приобрела несколько демонстрационных видеокассет по Кипру. Вот оттуда все мои познания.

– Все же ты – эрудит, – пробормотал он, улыбаясь.

– Не всем же быть невежами, – заявила она, с невинным видом глядя ему в глаза, и, дождавшись соответствующей реакции, звонко расхохоталась, – только без обиды, ладно?!

– На обиженных воду возят, – усмехнулся тот в ответ и, схватив девушку в охапку, с криком «Заверчу!», принялся кружиться с ней.

– Роберт, сумасшедший, отпусти! – хохотала Лена, но он продолжал дурачиться.

Во время посещения одной из церквей, куда его затащила Лена, внимание Роберта привлекла настенная фреска, изображающая Христа. Любуясь ею, Маугли неожиданно поймал себя на мысли, что вот он, наемный убийца, обагривший свои руки кровью ближних, стоит в святом храме и восторгается высшим проявлением человеческого творчества, с душевным трепетом взирая на Того, Кто жизнь свою отдал во имя спасения всего человечества. Как такое могло уживаться в душе одного и того же человека – все низменное, греховное, темное и одновременно высшие мотивы и чувства?!

Впервые он ощутил, как в отчаянии у него заныло сердце, и тревога вкралась в душу, заставляя страдать и сомневаться. Не в силах более бороться с самим собой, он резко отвернулся и, отыскав взглядом подругу, направился к ней.

На следующий день ему на мобильник неожиданно позвонил из Москвы шеф и, извинившись за потревоженный отдых, настоятельно попросил выполнить еще один заказ прямо на Кипре. По сути, это было требованием, не терпящим отказа. Маугли ничего не оставалось, как, скрепив сердце, согласиться.

«Чертовы кровопийцы! – скрежетал он зубами в бессильной ярости. – И тут нет от них покоя!»

Тем не менее, он по предварительной договоренности встретился с нужным человеком – посредником из Организации, специально прилетевшим на остров. Тот передал ему всю необходимую информацию об «объекте», предложил оружие, но Маугли отказался.

Убрать «объект» было проще простого: на Кипре тот отдыхал без телохранителей, в сопровождении лишь нескольких приятелей и подруг, не представляющих для задуманного угрозу. Одним словом, для киллера его уровня лишь небольшая разминка. Противна была сама мысль, что и здесь, вдали от всей этой российской грязи и суеты, ему не дают отдохнуть со своей девушкой и хоть на время забыть о его кровавых буднях.

«Мишенью» был известный столичный продюсер, совладелец крупнейшей звукозаписывающей студии и компании видеозаписи.

«Видимо, «бабки» не поделили», – мелькнула у Маугли мысль. Время хоть и поджимало, но он не торопился, решив внимательнее присмотреться к жертве. Поэтому, как ни в чем не бывало, он продолжал раскатывать с Леной по острову.

 

* * *

 

Влюбленная парочка расположилась в городе, на площадке летнего кафе. До отъезда с Кипра оставалось трое суток. Каждый из них двоих по-своему предвкушал возвращение домой. И хотя было жаль покидать этот рай для туристов и отдыхающих, все же оба успели соскучиться по родным просторам, по «бабьему лету», которое было сейчас там в самом разгаре, по одетым «в багрец и золото» деревьям, опадающим листьям, сентябрьскому дождю и многому другому, без чего не мыслима матушка Россия. Еще три дня и три ночи, и самолет умчит их на своих крыльях с прекрасного острова.

У Роберта мелькнула мысль, что они могли бы навсегда поселиться в этом спокойном месте, уж с его-то средствами можно было позволить себе такую роскошь. Но, вот нужно ли было это ему и Лене? Окончательного ответа он пока не знал. Да возможно и не хотел знать.

Неожиданно кто-то окликнул его по имени. Изумленный, он обернулся как раз в тот момент, когда к их столику приблизился подтянутый молодой человек, одетый в белые футболку и брюки, выгодно подчеркивающие его загар.

– Леха? – Роберт не мог поверить своим глазам, – вот так встреча!

– Ну, здорово, братуха! – тот улыбался во весь рот.

Они обнялись, крепко пожимая друг другу руки. Маугли повернулся к своей подруге.

– Знакомьтесь, это Лена. Алексей, мой друг детства, – представил он ей своего приятеля и пояснил, – мы из одного детдома, росли и учились вместе. Пожалуй, с тех пор как виделись в последний раз, прошла целая вечность.

– Это верно, – весело подтвердил Алексей, – если уж быть точным, то семь лет. За это время много воды утекло.

– Ну, надо же, нарочно не придумаешь, – Маугли с улыбкой покачал головой, – встретились и не где-нибудь, а здесь на Кипре, за тридевять земель от Москвы.

– Должны же были где-нибудь пересечься наши пути-дорожки, чем плох для этого остров Афродиты?! Кстати, я ведь уже несколько лет обитаю не в первопрестольной. После армии вернулся и переехал к родственникам на Урал. Поэтому мы и потеряли связь друг с другом.

Он оглянулся, махнув кому-то рукой, и с виноватой улыбкой обратился к своему другу:

– Слушай, я тут не один, давай встретимся сегодня вечером, поговорим «за жизнь», поплачемся друг другу в жилетку, вспомним былое. Я завтра уже отбываю обратно. Запиши мой здешний адрес.

Он продиктовал ему название дорогого отеля и свой номер. Роберт постарался скрыть охватившее его волнение – Алексей остановился в том же отеле, где и «мишень».

– Часикам к семи подъезжайте, хорошо?

– Заметано, – кивнул Маугли.

– Только обязательно приходите, Роберт. Ну, мне пора. Как договорились, до вечера.

Он слегка поклонился спутнице своего приятеля и направился к столику, за которым сидели двое – мужчина в темных очках и юная ослепительная красотка, с интересом наблюдавшие за встречей старых друзей. Немного погодя, они втроем поднялись, Алексей еще раз махнул своим знакомым, и они, усевшись в джип, уехали.

– Приятный на вид парень, – заметила Лена.

Маугли поведал ей об их детских годах, дружбе, совместной учебе.

– Ты почти ничего до сих пор не рассказывал о своем прошлом, – тихо произнесла она, с нежностью глядя на него, – я знаю лишь, что ты… словом, что у тебя из близких никого не осталось.

Наклонившись к ней через стол, он накрыл своей рукой ее ладонь:

– Теперь я не одинок. У меня есть ты, и я не собираюсь терять это чудо.

– О, Роберт! – глаза ее увлажнились. – Ты меня просто прошибаешь до слез, когда говоришь так.

Она произнесла эти слова с напускной иронией, однако, не сумела скрыть охватившее ее волнение.

В обед они полакомились блюдами итальянской кухни. Все было просто замечательно, но неожиданно к вечеру у Лены разболелся живот.

– Мне очень жаль, милый, – она выдавила подобие улыбки, – но, наверное, я не смогу поехать к твоему другу.

– Да, конечно, о чем речь?! – он выглядел озабоченным. – Только я беспокоюсь о твоем самочувствии. Не лучше ли показаться врачу?

– Я думаю, ничего страшного. Такое ведь случается иногда. К тому же, не забывай, я сама – врач. Отлежусь, приму таблетки, и все пройдет.

– Ну, хорошо, доктор, – он шутливо погрозил пальцем, – только не вздумайте пить втихомолку чистый спирт.

– Постараюсь удержаться, – превозмогая подступающую к горлу дурноту, улыбнулась она, – съезди на встречу и ни о чем не беспокойся. Только не пропадай до утра.

– До полуночи я вернусь, обещаю.

Он сел за руль «Порше» и, выехав со стоянки, направился в город, чувствуя легкий укол совести, оттого что оставил свою подругу одну. Но ему так хотелось пообщаться со своим дружбаном. Они не виделись столько лет! И еще, к этому времени у него сложился план, как лучше всего ликвидировать «объект».

Было ровно семь, когда он постучал в номер, расположенный на третьем этаже самого шикарного отеля в городе. Дверь ему открыла та самая брюнетка, сногсшибательная спутница его приятеля. Такие куколки бывают либо фотомоделями, либо любовницами очень богатых мужчин, а скорее и теми и другими одновременно. Маугли мог только гадать, кем она приходилась Алексею – супругой, подругой или коллегой по работе. В жизни всякое может быть. Возможно, она просто случайная попутчица, с которой тот завел короткий роман.

– Вы – Роберт, друг детства Леши, – улыбаясь, полуутвердительно спросила она и отступила в сторону, дав ему возможность войти, – пожалуйста, проходите. Меня зовут Юлия, я подруга Алексея и его лучшая модель. Он вам не рассказывал о своем бизнесе?

Приветливость словоохотливой девушки разом все разъяснила для Маугли и он улыбнулся в ответ:

– Нет, еще не успел похвастаться. Для этого мы и решили встретиться.

– А ваша милая спутница?..

– К сожалению, она не смогла прийти со мной. Ей немного нездоровится.

– О, надеюсь ничего страшного?

Маугли поспешил ее успокоить. В этот момент в комнату зашел Алексей, одетый в легкий пиджак и летние брюки.

– Я все слышал, – весело заявил он, – но так как моей Джульетте не хочется пропустить какую-то дурацкую развлекательную программу в этом баре, забыл его название…

– Ночной клуб «Все звезды», – вставила она и обратилась к Маугли, – надеюсь, вы присоединитесь к нам.

– И речи быть не может, – не терпящим возражения тоном заявил Алексей, – мы с Робой не для того встретились после семи лет разлуки, чтобы пялиться на всякую чепуху. Мы останемся здесь, а ты, прелестное создание, поедешь в свой клуб с Сергеем. Он составит тебе компанию.

Словно в подтверждение его слов в дверь постучали, и в номер вошел тот самый мужчина, которого Маугли приметил еще в кафе.

– Знакомьтесь, это Сергей, мой заместитель.

Маугли пожал руку изысканно одетому джентльмену средних лет. При взгляде на него в памяти оживали образы лощеных аристократов из довоенных фильмов. Определение «денди» как нельзя лучше подходило к его внешности и имиджу, созданному с помощью одежды и манер.

Девушка взяла Сергея под руку и, пожелав Маугли провести приятный вечер, попрощалась с ним, напоследок послав Алексею воздушный поцелуй. Глядя на Юлю, Маугли решил, что рядом с франтоватым Сергеем она смотрится гораздо лучше, чем с шефом последнего, вдвоем они составляли идеальную пару. Поймав себя на этой мысли, он почувствовал смущение, словно в чем-то предавал своего друга.

– Ну, Роба, без женщин мы можем говорить о чем угодно, – воскликнул тот, удовлетворенно потирая руки, и с ухмылкой добавил, – и пить сколько влезет. Когда ты живешь с какой-нибудь киской, она начинает заявлять на тебя свои права. Это не пей, то не делай, туда не ходи – у них это называется женским практицизмом. Не поверишь, я здесь уже полторы недели, но так ни разу и не надрался. Чуть что – моя кошечка начинает шипеть, она полагает, что я собираюсь на ней жениться. Многие до нее тоже так думали. А Серега, он вообще к выпивке равнодушен. Дома некогда даже думать об алкоголе, я надеялся, приеду сюда, сумею, наконец, расслабиться. Где уж там?! Один – трезвенник, а вторая репетирует роль супруги. Но ничего, сегодня как-никак прощальный вечер, я отпущу вожжи. Хоть ты составь мне компанию. Помнишь, как мы раньше «отрывались»?

– Вообще-то я теперь тоже не любитель, – Роберт виновато улыбнулся, – но постараюсь тебя поддержать.

– Ну, вот и ладушки, – просиял хозяин номера, – для начала предлагаю спуститься вниз. В этом отеле имеется приличный бар.

Вскоре они уже сидели за столиком на двоих в дальнем от входа углу бара, где никто не мог помешать их беседе.

– Ну, рассказывай, где ты, что и как?

– Да особо и рассказывать нечего, – Роберт пожал плечами, пригубив рюмку коньяка, – занимаюсь куплей-продажей, коммерцией, как и все немножко имею. Вот подкопил деньжат, решил с подругой смотаться на Кипр. После службы вернулся в Москву, год валял дурака, затем пристроился к нужным людям, начал крутиться. Каждый день неопределенность, то ли «бабки» заколотишь, то ли по миру пойдешь. Вот так и живу, занимаюсь тем, сем, одним словом – всем.

– Да, братишка, – Алексей, махнув стопку, налил вновь по полной, – у меня почти так же, но все же, наверное, лучше. Я ведь как отслужил, вернулся, осмотрелся, кругом – перестройка, перестрелка, переделка. Не знал толком, куда податься, кому бы отдаться. Тут родственнички объявились, вспомнили обо мне горемычном. Тетка, сестра отца, царствие ему небесное, написала, пригласила к себе на Урал. Ну, я поехал, посмотрел там, что к чему, да так и остался. Хату свою столичную однокомнатную обменял на «двушку», да еще с доплатой. Обзавелся знакомыми, тут мне помогли устроиться на телевидение в рекламное агентство. Начал с простого рекламного агента, поработал редактором телерекламы, затем менеджером по рекламе. Набирался опыта, зарабатывал «филки». Потом руководил производством видеорекламы и вскоре ушел из штата телекомпании, стал независимым продюсером.

– А что так – не сработался с начальством?

– Нет, что ты, они такими кадрами не разбрасываются, это я без ложной скромности могу сказать. Просто однажды я понял, что, работая в частном порядке, добьюсь большего, нежели если останусь сидеть на окладе и вкалывать на государство. С тех пор я уже несколько лет как сам себе голова, опять же, и почетно, и выгодно в денежном плане. Я организовал свою фирму, зарегистрировался, как положено и кручусь понемногу.

– Интересно. А в чем заключается твоя работа?

Алексей принялся с увлечением рассказывать о специфике работы продюсера, о различных категориях продюсеров в мире кино– и видеобизнеса, не забывая прикладываться к очередной рюмке.

– Это настоящее искусство, быть продюсером, – ошеломленно покачал головой Маугли, – целая совокупность знаний, навыков, наработанного опыта и связей.

– А ты как думал, – с довольным видом ухмыльнулся Алексей, – самое главное – имидж и устоявшееся положение. Если тебя знают и заказчики, и исполнители, если тебя уважают и доверяют тебе, то нужно еще немного сноровки и изворотливости, чтобы большинство заказов было у тебя в кармане – тогда ты становишься удачливым шоу-бизнесменом.

– Каким стал ты?

Алексей ненадолго задумался, затем согласно кивнул:

– Да, я действительно стал таким, пусть и не сразу, – он откинулся на спинку стула и махнул рукой официанту, указывая тому на опустевшую бутылку.

Положение было мгновенно исправлено, на столе появилась еще одна, на сей раз с шотландским виски. В этот момент в бар зашла компания веселых молодых людей, занявших столик у противоположной стены. Бросив в их сторону незаметный взгляд, Маугли с удовлетворением отметил, что «объект» на месте. Теперь все зависело от его расторопности, умения сымпровизировать на ходу. Он решил не спешить, дождаться удобного момента, чтобы одним махом покончить с этим делом, да так, чтобы самому не засветиться.

– Значит, ты неплохо устроился? – поинтересовался он у своего друга.

– Это еще мягко сказано! По сравнению с множеством молодых, да и более старшего возраста неудачников я сейчас сижу на коне, могу себе позволить не подсчитывать копейки и не глядеть с тоской в завтрашний день.

Алексей проглотил небольшую устрицу и поднял рюмку, приглашая своего друга выпить.

– Ну, давай, за нас и наше процветание. Не стоит портить себе жизнь, брюзжа в недовольстве и гневно обличая тиранов, собравшихся у кормила власти. Нужно делать свое дело, работая на себя и своих близких. А на том свете всем зачтется по заслугам. Во всяком случае, я никого не убивал, не грабил и не насиловал. Я – творческая личность и бизнесмен в одном лице. Короче, за нас!

Они звонко чокнулись, выпили, и Алексей, возбужденный и явно захмелевший, поспешил наполнить рюмки по новой.

Роберт с внезапной горечью осознал, что вот он-то как раз не может то же самое сказать о себе. Он тоже не грабил и не насиловал, но он УБИВАЛ, и будет продолжать делать это, чтобы жить в довольстве и достатке, чтобы выжить за счет других, но, не превосходя интеллектом и талантами, а отнимая жизни, пусть и у хищников, у рвачей и воров, у таких же бандитов, как он сам.

– Что призадумался, детина?! – громким возгласом прервал его невеселые думы Алексей. Было заметно, что он уже порядком навеселе.

– А знаешь, как на самом деле обстряпываются эти дела, мать их?! – его взгляд сделался хитрым, глаза заблестели. – Я расскажу тебе свои секреты. Ты наверняка и сам прекрасно понимаешь, что, если делать все официально, то наше сраное государство своими налогами обдерет тебя как липку и пустит по миру без штанов. Да, они это делать умеют, стервятники хреновы! Все умные люди стараются заключать неофициальные сделки и иметь дело с неучтенной наличкой, с «черным налом». Этот «черный нал» – спасительный оазис в пустыне предпринимательства. Без него все мы, бизнесмены, давно бы уже разорились, и в России не осталось бы частного сектора экономики.

– Я тоже в своем бизнесе частенько прибегаю к этой уловке, – легко солгал Маугли.

– Вот-вот. А в нашем «коровнике» это делается так. Я предлагаю клиенту изготовить рекламный ролик. Но, я говорю ему: смотри, вот такая сумма перечислением, а вот эта, значительно ниже – «черным налом», к тому же и налоги за рекламу платить не надо, и дело продвигается быстрей, да и люди работают лучше, если с ними расплачиваешься наличкой, не облагаемой никакими налогами и нигде не указываемой. И что же ты думаешь? Девяносто процентов заказчиков идут на «левые» сделки и лишь процентов десять – это те, кто не могут расплатиться «по черному». Ну, в основном это – государственные предприятия и организации.

– Я полагаю, в первом случае, ты, естественно и сам зарабатываешь больше?

– Значительно больше, дружище! За счет этого я пока и процветаю. Иначе собирал бы бутылки по помойкам. Такое у нас гребаное государство, душит и душит. Разве тут выживут честные и порядочные?! Черта с два!

Он придвинулся к Маугли, зашептав тому в лицо с пьяной откровенностью:

– Я обманываю государство и налоговых ищеек, «обуваю» их, по моим скромным меркам, на немалую сумму и в ус не дую. Им не докопаться до меня, ничего не докажут, даже если вцепятся. С меня как с гуся вода, все взятки гладки.

Он еще долго и пространно трепался на эту тему, рассуждая как заправский философ. Роберт, хоть и был под хмельком, внимательно слушал его, все прекрасно понимая, поддакивая и кивая в ответ, улыбался, вставлял нужные слова. А на душе у него было невыносимо грустно и больно, он радовался за своего друга, но и завидовал ему. Завидовал тому, что тот мог спокойно жить и иметь денег не меньше его, но заработанных своей сметливостью, расторопностью, своими мозгами и умением общаться и убеждать. Алексей мог наслаждаться результатом своих трудов, с полным правом гордясь тем, что приносит пользу людям, да еще радуясь своему творческому подходу к этому. Ему не нужно было выслеживать подобно охотнику цель и бросаться потом как хищник на свою жертву, приговоренную кем-то всесильным и бессердечным. Ему не нужно было залечивать свои раны или постоянно быть готовым к самому худшему – к провалу, разоблачению и даже к смерти.

Только сейчас Маугли до конца осознал, что значит быть нормальным человеком, НЕ УБИЙЦЕЙ. Жить без оглядки так же, как живет большинство людей, не отмеченных кровавым знаком, каиновой печатью. Для него это была словно другая галактика, иное подлинно человеческое измерение, мир Божий, а не мир отвергнутых, изгоев, демонов, не мир Сатаны, проклятого и отлученного от света, любви и жизни!

Он вспомнил охватившее его волнение и невыносимую тоску, когда в восхищении рассматривал изображение Христа в средневековой базилике, с которым были связаны столь яркие воспоминания. Те же чувства, только с еще большей силой, он испытывал и сейчас. Ему стало жаль себя, свою жизнь, он почти возненавидел то, чем занимался все это время. И он испугался за Лену, ведь он мог потерять ее. Если она узнает правду, как тогда поступит? Отшатнется от него как от прокаженного? Может, проклянет его за то, что разобьет ее сердце, своим откровенным признанием разрушив их любовь? О, Господи, что же ему делать?! Он словно раздвоился внутри себя, полюбив всем своим существом женщину! Если бы знать заранее, что ждет их впереди…

Ближе к полуночи Маугли решил, что пора закругляться. Нужный момент так и не наступил. Он уже было хотел встать, чтобы, проводив друга, вернуться к себе в номер, когда заметил, как «объект» поднялся со своего места и нетвердой походкой направился в туалет. Его захмелевшие спутники, громко и увлеченно о чем-то беседовавшие, кажется, даже и не заметили, как он ушел. Сердце киллера екнуло – вот оно!

– Я сейчас, – бросил он Алексею. В ответ тот лишь пьяно кивнул.

Зайдя в мужскую уборную, он быстро огляделся – кроме него и жертвы никого не было, все кабинки оказались пусты. Тот, покачиваясь, справлял нужду перед писсуаром. Проходя мимо, Маугли отключил его, подхватил безвольно обмякшее тело и оттащил в кабинку, где, усадив на унитаз, излюбленным приемом диверсантов и спецназовцев сломал тому шейные позвонки. Прикрыв кабинку, быстро покинул помещение, оставшись так никем и не замеченным.

Его друг, уронив голову на столик, мирно похрапывал, что-то бормоча в пьяном забытьи. Маугли растормошил его, заставив очнуться:

– Вставай, Леха, пора баиньки.

Кое-как осмыслив, где он и что здесь делает, Алексей в пьяном раже порывался продолжить вечер вылазкой в другие питейные заведения Пафоса. Все же Маугли сумел убедить, что для того сейчас самым лучшим будет отоспаться перед дорогой. Проводив своего друга в номер, он помог тому скинуть туфли, пиджак, расслабил ворот рубашки и, уложив на кровать, тихонько вышел, закрыв за собой дверь. Еще до того, как Алексей отключился, Маугли записал его российские координаты, умолчав о своих.

«Завтра Леха не оберется упреков, – усмехнулся он про себя, – если к его подруге относится хотя бы половина из того, что он мне наплел».

В отель он вернулся в половине первого ночи. Лена все еще не спала.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, нежно целуя ее.

– Получше, – она отложила журнал, который читала при свете ночника, – по-моему, ты, изрядно набрался.

– Ерунда, – Роберт махнул рукой – немного выпил. Пойду приму душ. Потом расскажу тебе, как прошел вечер. Леха сейчас вообще дрыхнет без задних ног. Представляешь, он впервые за время пребывания на острове здорово напился.

– Вероятно, он предчувствовал, что встретит тебя, – рассмеялась она.

– Да нет, просто у него крутая подружка, – крикнул он ей из ванной комнаты и прикрыл за собой дверь.

Она услышала звуки льющейся из душа воды и с удобством вытянулась на широкой кровати: «Какой он все-таки милый. Как мне повезло, что я встретила его»…

Двое суток пролетели незаметно. Настал последний день их пребывания на Кипре. Почти все оставшееся время влюбленная парочка провела на пляже. Когда теперь они снова увидят это лазурное море? Когда вновь смогут понежиться под ласковыми лучами средиземноморского солнца?

Вечером Маугли занялся предварительными сборами – они вылетали утренним рейсом – а Лена решила прогуляться перед сном, направившись к морю. Закончив возиться с багажом, Роберт вышел из номера и по каменной лестнице спустился вниз к пляжу, где еще издали приметил одинокую фигуру своей подруги. Подойдя поближе, он остановился, глядя на нее.

Девушка стояла у самой кромки воды, освещенная лучами заходящего солнца, устремив взгляд в сторону заката. И в этот момент она показалась ему такой уязвимой и беззащитной, такой хрупкой, что у него сжалось сердце, и он каждой клеточкой своего тела ощутил, насколько дорога ему эта женщина, что без нее он уже не сможет воспринимать этот мир как раньше. Роберт боялся подумать, он даже не мог допустить мысли, что с ней может что-нибудь случиться, и он потеряет ее навсегда. Возможно, он сможет жить и после этого, но разве эта была бы жизнь? Скорее существование тела с мертвой душой.

Он долго смотрел на ее темный силуэт, затем спустился и неслышно приблизился к ней. Девушка не шелохнулась, не догадываясь о его присутствии, продолжая в задумчивости наблюдать за заходящим светилом. Затем внезапно встрепенулась, словно очнулась от наваждения, и, повернув голову, заметила его, инстинктивно вздрогнув от неожиданности.

– Ой, Роберт, – она прижала руки к груди, – ты так напугал меня. Как тебе удалось подобраться незамеченным?

Он улыбнулся, ничего не отвечая, и, подойдя к ней вплотную, обнял, крепко прижимая к себе. Зарывшись лицом в ее волосы, он вдохнул чудесный аромат, исходящий от них. Затем поднял голову и устремил прощальный взор в сторону горизонта. Последний луч солнца, скрывшегося за темной кромкой моря, блестел над водой, дрожа тысячами бликов, затем и он угас. Земля и море погрузились во тьму.

 

* * *

 

В Москве октябрь встретил их расцветкой увядающей листвы и теплой сухой погодой. Вместо ожидаемой сырости, промозглого ветра и хмурого неба они попали в город, бесчисленные улицы которого были залиты ярким солнечным светом. Контраст между покинутым Кипром и родной столицей показался им не столь резким.

Маугли умел быстро перестраиваться, приспосабливаясь к новым условиям. Так и на этот раз, одним усилием воли выйдя из состояния расслабленности и безмятежности, он сразу же включился в работу и, приведя себя в полную боевую готовность, приступил к привычным обязанностям. Прекрасный отдых на сказочном острове, экзотика, волнующие впечатления и переживания, испытанные вдвоем и от этого ставшие еще более приятными и близкими сердцу, – все это осталось где-то позади. Наступили серые будни.

Последнее время Маугли не раз задавался вопросом: а на кой ляд ему все это нужно – сумасшедший ритм жизни, постоянный риск и опасность? С его-то накоплениями можно было давным-давно плюнуть на всю эту криминальную бодягу и жить припеваючи где-нибудь в более спокойном уголке планеты. Контраргументы, которые он тут же приводил самому себе, выглядели весьма весомыми, и самым главным из них была невозможность выйти из игры, кинув Систему. Все, кто пытается идти против Системы, рано или поздно будут жестоко наказаны. Либо ты с нами, либо отправляйся к праотцам – такова жестокая альтернатива. Возможно, каким-то удачливым одиночкам и удавалось сбежать и остаться не раздавленными Системой. Но, если такие и встречались, то лишь как исключение из правил.

Седой босс Маугли встретил его как всегда с наигранным радушием доброго дядюшки. Похвалив того за цветущий вид, он с лукавой улыбкой на устах поинтересовался, осталась ли довольна поездкой его очаровательная подруга? Получив утвердительный ответ, плавно перешел к делу.

– Стоит тебе отлучиться всего лишь на месяц, и мы уже в растерянности, – сокрушенно поведал он своему визави, – не знаем, где найти достойную замену. Ты слишком высоко котируешься, сынок, поэтому все время нарасхват. Я ждал тебя.

В этот день Маугли получил новое задание. Предстояло убрать одного столичного предпринимателя – крупную «шишку» в газодобывающем бизнесе. Этот сорокасемилетний магнат слыл богачом даже по западным меркам, разжившись в свое время на банковских и биржевых махинациях, обобрав до нитки множество глупых и доверчивых соотечественников и безо всякой тени жалости разорив и пустив по миру немало конкурентов. Сколотив приличный капиталец, он с помощью надежных «прихватов» и связей в самых высших эшелонах власти, подмазав кого надо и устранив неугодных, занял один из руководящих постов в газовой империи постсоветской России, одной из крупнейших в мире промышленных газодобывающих корпораций. Но фортуна отвернулась от него в один миг, а может быть уже давно, исподволь, затаившись на время, готовилась сделать это, но только он ни о чем не догадывался. Невдомек было ему, что некто такой же могущественный и еще более жестокий и коварный решил убрать его фигуру с шахматной доски мира большой политики и крупного бизнеса.

– Каковы сроки? – поинтересовался киллер у хозяина.

– Самые неограниченные. Но, конечно, Маугли, – поспешил добавить тот, безмятежно улыбаясь, – чем скорее, тем лучше. На то ты и считаешься в своем деле асом. До сих пор еще ни разу не подвел никого. Честно признаюсь, я не завидую тем приговоренным, которых поручают тебе. Ты неотвратим, как сама старуха Смерть!

Он коротко хохотнул, весьма довольный своим дубовым афоризмом.

Несколько дней Маугли вел наблюдение и собирал нужную информацию о «мишени», нащупывая подходы и определяя способ устранения. Охрана у того казалась на первый взгляд непробиваемой. Бронированные автомобили с затемненными пуленепробиваемыми стеклами «объект» каждый раз менял так, что было непонятно в каком едет сам, а в каком охрана. Телохранители опытные – наметанным глазом Маугли угадал в них бывших сотрудников спецподразделений силовиков. Многочисленные офисы, квартиры, несколько особняков надежно защищены как от любого нападения и проникновения, так и от утечки информации.

В принципе, в таких условиях оставалось только одно – винтовка с оптическим прицелом, тем более что подкараулить и успеть влепить пулю в затылок или лоб, а лучше две – на это хватало пару-тройку секунд, пока «мишень» двигалась от подъезда к машине или обратно, закрытая со всех сторон, но не сверху, телами охранников.

Можно было также попытаться достать его во время посещения объектов и филиалов на местах, но сделать это было уже намного труднее. Никто из сотрудников или партнеров «объекта» до самого последнего момента не знал сроков и места его очередной командировки. Из столицы он выезжал всегда неожиданно и незаметно. У него имелся свой собственный самолет, готовый вылететь в любой момент, в какую угодно точку мира. Вот на какого воротилу замахнулись заказчики!

К сожалению, убийце пришлось напрочь отмести первоначальные задумки относительно способа ликвидации «объекта». На пятый день наблюдения, притаившись на крыше здания, расположенного за несколько домов от головного офиса Корпорации, он похолодел, увидев в руках у охранника, выскочившего из машины, небольшой приборчик. Тот поводил им по окрестностям вокруг себя и насторожился, нацелив в направлении наблюдающего за ними в мощный полевой бинокль киллера. Затем нырнул обратно в салон, и оба автомобиля сорвались с места. Выругавшись про себя, Маугли поспешил покинуть свое убежище.

Он краем уха слышал о подобной аппаратуре. Это так называемый обнаружитель оптических приборов в радиусе, достаточном для проведения прицельного выстрела из стрелкового оружия любой марки. Самая дальнобойная в мире винтовка или карабин не способны поразить цель далее определенного расстояния, на которое как раз и рассчитан этот прибор. Маугли знал также, что этой технической новинкой, стоящей баснословно дорого, оснащены все службы охраны президентов в крупнейших державах мира. Вероятно, его засекли, и этот факт мог насторожить их, но не это беспокоило ликвидатора. Ему не нравилось, что «мишень» вдруг усилила меры предосторожности, не скупясь на расходы. Значит, возможно, до них дошла откуда-то информация о готовящемся покушении. А это весьма осложняло работу киллера, добавив новые хлопоты.

Наконец, еще раз тщательно изучив и взвесив всю имеющуюся у него информацию, он пришел к выводу, что устранить «объект» можно, используя его единственное слабое звено, так сказать, ахиллесову пяту. Дело в том, что тот время от времени появлялся на людях в обществе молодой любовницы. Делал он это совершенно открыто, не заботясь об огласке и совсем не считаясь с мнением своей законной супруги. Маугли сумел заснять на видеоленту эту красотку, внимательно просматривая потом помногу раз отснятый материал дома. Огненно-рыжие волосы, зеленые глаза, яркие губы, чувственный рот – юная прекрасная ведьмочка с телом богини. Теперь он полностью переключился на нее.

Некоторое время Маугли лишь наблюдал за ней, изучая ее привычки, жизненный уклад, круг общения. Нигде не работала, оно и понятно – жила на содержании богатого любовника. Судя по ее импульсивному поведению, страдала от скуки, время от времени позволяя себе небольшие приключения на стороне, коротая вечера на молодежных «тусовках». Но дальше мимолетных связей дело не заходило, молодая кобылка знала грань, которую переступать было нельзя.

Собрав необходимую информацию, Маугли решил действовать.

 

* * *

 

Вероника Котова приехала в Москву из небольшого города, где появилась на свет и провела детство и юность. Окончив школу с золотой медалью, она в свои семнадцать лет, имея за плечами лишь огромный энтузиазм, устремилась в столицу, наконец-то, вырвавшись на волю подальше от провинциальной скуки и родительской опеки. В Москву она ехала полная радужных надежд – поступить в престижный вуз, выучиться, сделать карьеру, зажить красивой обеспеченной жизнью. Да только как чаще всего и бывает, разом растаяли ее наивные планы, столкнувшись с тупым равнодушием шумного мегаполиса. Нет, в институт она, как ни странно, поступила, хотя и не давала никому «на лапу». Хороший уровень подготовки плюс счастливый случай, и вот она уже из абитуриентки превратилась в студентку дневного отделения первого курса.

Она прекрасно отдавала себе отчет, что пока еще ничего не значит в этом мире и ничего особенного не представляет. Тянувшиеся серые будни были заполнены каждодневными лекциями, писаниной, зубрежкой, сессиями и практикой.

Вероника первые два курса училась прилежно, стараясь по мере своих возможностей, время от времени, разнообразить жизнь веселыми вечеринками и «тусовками». После успешной зимней сессии на первом курсе, отмечая это событие в компании таких же «отстрелявшихся» сверстников, она лишилась невинности. Загудели они тогда на целую неделю, балдея от музыки и выпивки на «хатах» и в клубах. Многие баловались «травкой» и кое-чем посерьезней, но она сразу же отказалась от этого дерьма, справедливо рассудив, что от такого «добра» добра не ищут. Парень, сделавший ее женщиной, учился на соседнем факультете и очень нравился ей. Какое-то время они встречались, девушка начала подумывать о серьезных отношениях, но вскоре это наскучило им обоим, и они достаточно прохладно расстались.

Вероника и до этого была симпатяшкой, а после своего первого мужчины как-то разом расцвела, превратившись в очаровательную сексапильную красотку, шатенку с изумрудными глазами. Мужчинам она нравилась всегда и, зная об этом, юная студентка принялась напропалую крутить романы, благо от кавалеров отбоя не было. Теперь она стала разборчивой, подпускала к себе близко лишь достойных, присматриваясь к внешним данным увивавшихся за ней добрых молодцев и толщине их кошельков. И, если с первым у большинства все было в порядке, то последнее чаще всего оставляло желать лучшего.

Так, незаметно пролетели два года. Училась она по-прежнему с прилежанием, но уже без того изначального пыла, поняв, что высшее образование – это конечно хорошо и возможно даже пригодится в жизни, но главное заключалось вовсе не в нем. Ей грезился современный принц – симпатичный сильный мужчина на шестисотом «Мерседесе», укутывающий ее в меха и вносящий на руках в огромный особняк. Она все еще мечтала, но мечты ее стали более прозаичными и приземленными. На третьем курсе она тесно сошлась с такой же симпатичной и еще более раскованной девицей из своей группы. Оксана была на год старше ее и намного опытней во многих житейских вопросах. Они быстро нашли общий язык. У них были одинаковые взгляды на жизнь, во многом совпадали вкусы, обе не коренные москвички. Взаимные симпатии и общность интересов очень скоро сделали их подругами, что называется, не разлей вода.

Однако у них было одно существенное отличие – Оксана училась с грехом пополам и совершенно не придавала этому факту никакого значения. Порой Вероника удивлялась, как это ее подруга до сих пор не вылетела с треском из стен почтенного учебного заведения, умудряясь каким-то образом успешно выкручиваться на каждой сессии. Все выяснилось, когда та, разоткровенничавшись под пьяную лавочку, призналась ей, что сдает экзамены и зачеты не головой, а причинным местом. До Вероники и раньше доходили слухи об «отработке натурой», когда преподаватели-мужчины склоняли завалившихся на экзамене девчонок к интимной близости. Это называлось «переэкзаменовкой на дому». Ребята же отрабатывали физическим трудом на дачах и квартирах преподавателей, либо давали тем «на лапу».

Слава Богу, что она до сих пор не ленилась и была достаточно подготовлена, чтобы не спать с разными «козлами» с кафедр и деканата. Так думала Вероника, но Оксану она не осуждала, скорее даже, наоборот, сочувствовала ей. Вскоре, новая подруга привила ей вкус к другой жизни – более яркой и интересной. Молодые люди, составляющие всемирное братство студентов, были посланы куда подальше, а им на смену пришли мужчины солиднее – бизнесмены и коммерсанты, у которых денежки водились всегда. Отныне их обоих видели лишь в компании обеспеченных кавалеров, водивших их повсюду, где те сами проводили свободное время. Рестораны, дачи, казино, престижные концерты и ночные клубы, исключение составляли разве что чисто мужские развлечения – карты, например. Это льстило их самолюбию, кружило голову, но так и не решало основной проблемы – денежного достатка, материальной независимости. Для этого нужно было удачно выскочить замуж за обеспеченного иностранца или же стать… валютными проститутками.

– Слушай, подруга, – как-то обратилась к ней Оксана, – эти хитрожопые предприниматели только возят нас повсюду в качестве антуража, а сами от жадности готовы лопнуть. Спят с нами, а что дают взамен – порцию спермы? На кой мы с тобой делаем это бесплатно?! Такая жизнь пошла, за все нужно платить. От наших толку мало, надо переключаться на иностранцев – эти хоть не жлобы, щедрые на подарки.

– Ты хочешь, чтоб мы стали шлюхами?! – широко открыла глаза Вероника.

– Ну, зачем же обязательно шлюхами, – поморщилась подруга, – нужно поискать иностранцев поприличней, познакомиться с ними и сойтись надолго, если не окажутся жмотами как наши.

Сказано – сделано. В ближайший выходной они отправились в дорогой кабак, который часто навещали многочисленные иностранные гости Москвы, и где они уже пару раз бывали вместе с прежними друзьями. В первый раз им сразу же повезло – проходя мимо столика, за которым расположились двое веселых молодых мужчин в дорогих костюмах, они услышали иностранную речь. Улыбнувшись со всей обворожительностью, поинтересовались на английском, не могут ли присесть и составить тем компанию. Парни оживились и с радостью, как им показалось, пригласили за свой столик.

Как выяснилось, это были шведы, приехавшие сюда пару месяцев назад по делам своего предприятия. По-английски говорили сносно, один даже мог изъясняться по-русски, все время путая и коверкая слова. Вечер удался на славу, из ресторана веселье перенеслось в номер отеля, где те остановились. В конце концов, Вероника уснула в объятиях блондина Патрика, а ее подруга угомонилась в постели рыжебородого Кристиансена. Шведы оказались отнюдь не темпераментными – каждому хватило и одного раза, после чего они успокоились и заснули богатырским сном потомков викингов.

Проснувшись на следующий день и проспав все на свете, хозяева номера, в ужасе взглянув на часы, принялись быстро собираться, хватаясь за трещавшие после вчерашней попойки головы и лопоча что-то о важной деловой встрече, на которую они должны были явиться еще час назад. Извинившись перед девушками, они сунули им в руки двести долларов и вежливо, но настойчиво спровадили за дверь. Вероника с удивлением уставилась на две сотенные банкноты с портретом великого государственного и ученого мужа Бенджамина Франклина. За один вечер каждая из них заработала по сотне «баксов». Да разве они могли себе представить такое?

Оксана довольно ухмыльнулась и, забрав у подруги свою банкноту, торжественно заявила:

– Теперь ты поняла, что такое – иностранцы?!

С этого дня жизнь их круто изменилась. Днем они учились, а вечером, как правило, отправлялись «на съём». Крутились возле ночных клубов, казино, баров и ресторанов, отелей. Далеко не всегда промысел оказывался удачным, частенько возвращались домой пустыми, так и не сняв клиента. Постоянным проституткам и сутенерам старались не попадаться на глаза, обходя их «точки» стороной. С гражданами России, как и решили, дел никаких не имели, знакомились только с иностранцами. Постепенно, набираясь опыта, новоявленные путанки поняли, что сильно занижают стоимость своих услуг и от ста долларов перешли вначале к ста пятидесяти, от них к двумстам, а затем и к двумстам пятидесяти. Обнаглев, стали запрашивать и триста за ночь. Тон в их дуэте как прежде задавала более бойкая изворотливая Оксана.

Однажды они забрели на Тверскую – излюбленное место московских «ночных бабочек» среднего пошиба. Решили попытать счастье там. Как назло в тот вечер к ним клеились лишь свои соотечественники, ни одного иностранца. Но надежда подцепить клиента не угасала, и они продолжали с непринужденным видом дефилировать вдоль домов с сияющими витринами и вывесками. Они и не заметили, как оказались окружены размалеванными, угрожающе надвигающимися девицами. Самая высокая проститутка, настоящая дылда с волосами, выкрашенными в ярко-рыжий цвет, злобно прошипела, выпуская сигаретный дым в лицо:

– А, ну, «рисуйте ноги» отсюда и по быстрому, сикушки драные! Еще раз появитесь, так отхерачим, родная мама не узнает! Пошли вон, «ковырялки» долбанные!

Перепуганные не на шутку, они поспешили ретироваться, вслед им неслись отборная брань, презрительный хохот и улюлюканье матерых шмар с Тверской. Больше на эту «улицу разврата», равно как и на Новый Арбат и Ленинградский проспект, они не совались, став более осторожными и разборчивыми. Впрочем, в деньгах они теперь нужды не испытывали, покупали себе дорогие модные «шмотки», украшения, ездили только на такси, вкусно ели и пили, могли позволить себе купить втридорога у перекупщиков билеты на выступления любимых исполнителей.

Жизнь шла своим чередом. Учеба в институте теперь отошла на второй план. Экзамены сдавали кое-как, чаще всего, сунув кому надо «на лапу». Получить заветную корочку уже не казалось столь вожделенным как прежде. Вероника все чаще ловила себя на мысли, что институт этот ей уже до лампочки, и не бросала учебу в нем лишь по инерции. Так и жили, надеясь неизвестно на что. В скольких номерах они успели перебывать, в скольких постелях оказывались в объятиях мужчин со всего света. Вальяжные немцы, галантные французы, темпераментные итальянцы, наглые американцы, чернокожие африканцы, рослые здоровяки из Скандинавии, скупые англичане, чистоплотные вежливые японцы.

Как-то раз, во время зимней сессии на четвертом курсе, сдав все экзамены и зачеты, Вероника три раза подряд провалилась на последнем предмете. В конце концов, не выдержав, она подошла к преподавателю – самоуверенному тридцатипятилетнему очкарику – и прямо спросила, сколько он хочет. Тот с возмущением отказался от взятки, но вслед за этим пригласил к себе домой, чтобы покончить с «хвостом». Вероника прекрасно понимала, чего добивается этот яйцеголовый умник с улыбкой на тонких губах, но неожиданно для себя с легкостью согласилась. Накрасившись и одевшись как можно вызывающе, она, даже не заглянув в учебники, отправилась в назначенный час, внутренне потешаясь над пикантностью ситуации, в которую попала. Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, увидев его в спортивных штанах, футболке и домашних шлепанцах. Тем не менее, он вежливо пригласил ее войти, помог снять норковую шубку-свингер, угостил чаем с пирожными. После чего задал несколько вопросов. Она ответила невпопад, с интересом ожидая, что же будет дальше. Сняв очки, он подсел к ней на диван, немного смущаясь, положил руку на бедро, принялся гладить.

Внезапно он просунул свою ладонь ей промеж ног и с силой сжал пальцы. Почувствовав резкую боль, девушка вскрикнула, и тут он с размаху залепил ей пощечину, свалив на пол. Она пыталась отбиваться, но в него словно бес вселился. Сорвав с нее всю одежду, он грубо овладел ею, постоянно оскорбляя и больно шлепая по круглому заду. Затем схватил приготовленный заранее фаллоимитатор и принялся орудовать им, истязая то в обычной, то в извращенной форме. Она плакала, кричала, умоляя его прекратить издевательства, до крови искусав все губы, но вошедший в раж препод оставался глух к ее страданиям, наоборот еще пуще распалился. Под конец он помочился на нее.

Затем, немного успокоившись, он взял измученную партнершу на руки, отнес в ванную и, встав рядом с ней под душ, принялся мыть ее. После чего насухо вытер и, положив на кровать, велел раздвинуть ноги. Вероника в страхе отрицательно помотала головой.

– Не бойся, – тон его стал ласковым, ладони заскользили вдоль внутренней поверхности бедер, – я хочу сделать тебе приятное.

Поддавшись его уговорам, девушка раздвинула ноги и, откинув голову на подушку, попыталась расслабиться. Без лишних слов он приник к ее паху. Вскоре она почувствовала накатывающую на нее волну наслаждения и, уже более не в силах сдерживаться, громко закричала, в вожделении извиваясь всем телом. В течение последующих нескольких часов он овладел ею, по меньшей мере, раз пять. Уже многое испытавшая в своей жизни дива потеряла счет своим оргазмам, неистово отдаваясь этому изголодавшемуся по женской плоти самцу.

Ушла Вероника от него по утро, уставшая и растрепанная, все тело сладко ныло, а промежность горела, словно кто-то насыпал ей жгучего перца. В сумочке лежала зачетка с отметкой «отлично» по последнему экзамену. Об этом приключении она не рассказывала никому, даже Оксане.

Все годы учебы студентка жила у своей родной тетки, младшей сестры матери. Валерии было чуть за сорок, ей одной принадлежала трехкомнатная квартира – уже пять лет, как она развелась со своим вторым мужем. Ее взрослый двадцатитрехлетний сын в свое время служил в частях Западной группы войск, да так там и осел, оставшись в Германии после срочной, женился на немке русского происхождения. В жизнь племянницы Валерия не вмешивалась, целиком отдаваясь своей работе в Министерстве иностранных дел. Часто уезжала в загранкомандировки на радость Веронике и ее подруге, приводивших своих клиентов на теткину квартиру. Разумеется, они следили, чтобы все было прилично и без эксцессов со стороны подвыпивших гостей.

Однажды Валерия вернулась домой из очередной поездки раньше обычного. Открыла своим ключом дверь, заметила в прихожей туфли племянницы и ее подруги, а рядом еще две пары мужских штиблет. Из глубины комнат доносилась негромкая музыка. Оставив дорожную сумку в прихожей, она прошла в ванную, умылась, поставила чайник на плиту и, направившись к себе в комнату, застыла на пороге спальни, дверь в которую была приоткрыта. Ее глазам предстала картина в лучших традициях западных порнофильмов. Ее племянница на пару со своей подругой Оксаной занимались групповым сексом с двумя неграми. Обнаженные девушки с великолепными фигурами и распущенными густыми волосами являли собой завораживающую картину чувственной женской прелести, оттеняемой черными атлетическими торсами мужчин. Валерия, поначалу шокированная групповухой, невольно залюбовалась этим откровенным зрелищем.

Внезапно один из негров удивленно вскрикнул, заметив стоящую в дверях женщину. Возник небольшой переполох. Девушки, оттолкнув своих распаленных похотью партнеров, вскочили с широкой двуспальной кровати, заметались по комнате. Женщина молча, как ни в чем не бывало, повернулась и ушла на кухню. Вероника, готовая провалиться от стыда сквозь землю, быстро оделась и спровадила недовольных парней, объяснив им на английском, что приехала ее родственница, хозяйка квартиры, и у них всех могут быть неприятности, добавив, что она вообще еще несовершеннолетняя и прочее в том же духе. Перепуганные негры выскочили за порог, разом позабыв о неотработанных до конца деньгах.

– Черт, что же теперь будет, – пробормотала смущенная Оксана, затем добавила, – если она тебя выгонит, поживешь у меня, потом снимем квартиру, поищем недорогую.

– Попробую поговорить с ней, – тяжело вздохнула Вероника, лицо ее пылало, – посиди пока здесь.

С замирающим сердцем зайдя на кухню, она взглянула на свою тетку и оторопела от неожиданности. Вместо ожидаемого брезгливого осуждения ей предстала совершенно иная картина. Валерия спокойно смотрела на нее, без тени упрека, пожалуй, даже с пониманием в своих больших карих глазах, на губах ее блуждала легкая улыбка. Только сейчас, впервые Вероника обратила внимание, какая она красивая, как хорошо сохранилась в свои сорок с хвостиком – ухоженное моложавое лицо с чистой гладкой кожей, блестящие выразительные глаза, копна темных роскошных волос, идеальная точеная фигурка. Ее тетя могла дать фору любой из них. Вероника в растерянности уставилась на нее, не зная с чего начать.

– Можешь не беспокоиться, – внезапно заявила та, – твоим родителям я ни о чем не расскажу. Я не доносчица и не надзирательница и потом я прекрасно понимаю тебя и твою подругу. И вообще нам необходимо серьезно обо всем поговорить. Втроем. Так что, зови сюда Оксану.

Последовавшие за этим события вконец ошарашили Веронику. Тетка достала бутылку хорошего вина и предложила поговорить по душам. Расспросив девчонок о том, чем и с каких пор они занимались, и внимательно выслушав их сбивчивые признания, она в свою очередь пожаловалась, что попала под сокращение, проводившееся в их министерстве.

– Устраиваться теперь в какую-нибудь фирму по знакомству я не хочу, – заявила она, – предложат дерьмовое место с небольшим заработком, или придется обслуживать старого козла-директора, зависеть от его прихотей. Нет уж, я не двадцатилетняя соплюшка, чтобы так унижаться!

Немного подумав, она заговорщицки подмигнула им, лукаво улыбаясь:

– А что, девоньки, не заняться ли нам этим бизнесом втроем?! Разумеется, под моим чутким руководством.

Девушки ошалело уставились на нее, не в силах вымолвить ни слова.

– Что, не ожидали от «старухи» такой прыти? Да не смотрите на меня так. Я старше вас, опытней, у меня есть связи. К тому же я хозяйка квартиры, и теперь не нужно будет «светиться» по отелям и номерам. И потом это вопрос личной безопасности и надежности.

Они ожидали от нее чего угодно, но уж никак не «делового предложения» организовать этакий подпольный мини-бордель. Какое-то время подруги приходили в себя, оправляясь от первоначального изумления, затем не в силах более сдерживать рвущееся наружу нервное напряжение, дико расхохотались. Они смеялись до тех пор, пока не свело живот, а из глаз не потекли слезы.

– Господи, тетя Лера! – справившись с истерикой, воскликнула Вероника. – Да, ты просто чудо! Такую днем с огнем не сыщешь.

– А мы-то думали, такой «кипеж» сейчас начнется, – поддержала ее Оксана, – современней вас, Валерия Викторовна, я еще никого не встречала.

– Называйте меня просто – Лера, – с улыбкой предложила та.

Все произошло так просто и обыденно. Но долго еще Вероника не могла свыкнуться с мыслью, что ее тетя, родная сестра матери, подыскивает по своим каналам им, троим, клиентов, продает свое тело за деньги, занимаясь тем же, что и они, со всей серьезностью, как только умеют делать взрослые, искушенные жизненными коллизиями люди.

Постепенно она привыкла к столь новому и неожиданному поначалу повороту судьбы и стала относиться теперь к своей тетушке как к старшей подруге. Так было проще, надежнее и прибыльней. Вместе они составляли отличное трио – блондинка, брюнетка и шатенка, три соблазнительные красавицы. От мужиков-иностранцев – бизнесменов, ученых, политиков и просто туристов – не было отбоя. С разной заграничной шушерой типа водителей-дальнобойщиков и рабочих-строителей дел не имели, равно как и со своими соотечественниками – для тех существовала огромная армия путан – от привокзальных шлюх до самых элитных девочек по вызову. Никаких неприятностей с ними пока не случалось. Использование презервативов было обязательным.

Через полтора года произошли сразу три крупных события, в очередной раз круто изменивших их жизнь. Во-первых, девушки закончили учебу в институте, получив долгожданные дипломы. Второе, важное для всех троих событие заключалось в том, что в Валерию по уши влюбился один из клиентов – француз, крупный бизнесмен из Лиона, занимавшийся продажей компьютерного оборудования и программного обеспечения. Все закончилось тем, что Лера выскочила за него замуж и, недолго думая, укатила с законным супругом в страну, породившую Великую революцию, гильотину и одного из величайших завоевателей мира. Вероника стала единственной и полноправной обладательницей трехкомнатной столичной квартиры. Не прошло и месяца, как их компанию покинула и Оксана, подцепившая себе сыночка одного высокопоставленного чиновника из Администрации Президента и быстренько женившая того на себе. И осталась Вероника совсем одна, а один, как говорится, в поле не воин, поэтому прекратились и платные, интимные встречи с богатенькими буратинами-иностранцами.

Конечно, подруги продолжали встречаться, время от времени навещая друг друга, но постепенно Оксана стала все больше отдаляться от нее, уходя с головой в семейный быт, к которому она как-то быстро привыкла, души не чая в своем молодом и таком еще неискушенном муже. Чтобы покрепче привязать к себе, она родила ему ребенка и не заметила, как сама привязалась к своей семье.

Как раз в это время Вероника и встретила Его, поначалу до беспамятства влюбившись, впервые по-настоящему испытав это всесильное, щемящее чувство хмельного упоения, когда, казалось, весь разум, душа и тело растворяются в любимом человеке. Когда думаешь только о нем, вспоминаешь снисходительную улыбку, блеск глаз, волевой, чисто выбритый подбородок и ласковые руки, проникающие повсюду, от которых ты млеешь, и сладкое чувство пронзает все твое естество. Ничего подобного она до сих пор не испытывала. Он был вдвое старше ее, женат, имел троих детей – старший из них почти ее ровесник, но разве это важно?

Познакомились они при странных обстоятельствах. Девушка переходила улицу, задумалась и не заметила, как из-за угла на большой скорости выскочил огромный лимузин. Раздался визг тормозов, надсадный рев клаксона, она в испуге шарахнулась назад, к тротуару. Сердце бешено колотилось, она с негодованием воззрилась на лакированную тушу автомобиля с затемненными стеклами.

– Идиот несчастный! – выкрикнула она, ощерившись словно разъяренная кошка.

Неожиданно задняя дверца отворилась, и из машины показался элегантный, великолепно сложенный, загорелый не по сезону мужчина средних лет. Он насмешливо улыбался, глядя на нее, и от этого его лицо, обычно властное и суровое, становилось мягче и добрее.

– Простите, но вы сами нарушаете правила, – чуть виновато обратился он к ней, – зевать на дороге слишком опасно.

– Если кто и зевал, так это вы и ваш водитель, – огрызнулась она, но уже более спокойно, оправившись от испуга.

– Ладно, согласен, мы оба виноваты. Чтобы загладить свою вину, позвольте мне подвезти вас. И еще, вы дадите мне свой телефон и адрес.

Какое-то время она разглядывала его, затем фыркнула и, повернувшись, пошла прочь. Отойдя на приличное расстояние, позволила себе обернуться и с удивлением заметила его, неотступно следовавшего за ней по пятам. Резко остановившись, девушка уставилась на него, подбирая выражения обидней, но на ум ничего не шло, она просто растерялась.

– Ну, что вам еще? – вымолвила, наконец, Вероника.

– Ваше имя и телефон. Вы забыли сообщить мне, – он широко улыбался, не отводя от нее восхищенного взгляда.

Помимо воли, не соображая, что делает, она назвалась, продиктовав номер домашнего телефона.

– Какое у вас чудесное имя! – без притворства воскликнул он. – А близкие как вас зовут – Вера или Ника?

– Вика.

– Замечательно. А я – Виталий, тоже на букву «В».

– Я рада, – односложно ответила она.

– Если бы вы знали, как Я рад. Я обязательно позвоню вам, Вика, – и он в сопровождении телохранителей направился к припаркованной рядом машине. Только сейчас она обратила внимание на крепких мужчин, неотступно следовавших за своим хозяином.

Так и начался их роман, поначалу бурный и страстный, с сумасшедшими поступками, дорогими подарками, жаркими объятиями и ненасытной близостью.

Но к тому времени, когда Маугли получил задание ликвидировать ее любовника, на содержании которого она фактически находилась, они уже достаточно охладели друг к другу. Виталий ревновал ее ко всем подряд, злился по пустякам, считал своей собственностью, понимая, что не прав, следил за ней. Что касается Вероники, то и ей надоела роль любимой домашней игрушки, на нее давила та обстановка несвободы и подозрений, в которой она теперь жила. К тому же ей открылись многие нелицеприятные черты характера ее «папочки». Незаметно, исподволь, но неуклонно уходила куда-то любовь, чтобы уже больше не вернуться.

Она начала подумывать о том, как бы ей незаметно смыться, куда подальше от своего назойливого любовника. Об открытом разрыве нечего было и думать – он не отпустит ее – это она знала наверняка. Вот тут-то на ее пути и нарисовался смуглый молодой красавец с манерами плейбоя. Маугли сделал свой первый ход. Белые начинают и выигрывают.

 

* * *

 

Вечеринка в ночном клубе была в полном разгаре, но Вероника откровенно зевала, все больше скучнея лицом и исподтишка бросая недовольные взгляды на своего спутника. Тот сидел за столиком на двоих напротив нее и, невозмутимо расправляясь с деликатесами, цепко посматривал по сторонам, притоптывая ногой в такт музыке. Это был один из охранников так надоевшего ей Виталия. Его люди постоянно сопровождали ее повсюду, неотступно наблюдая и одновременно охраняя, словно какую-то редкую и очень дорогую птицу. Изредка ей удавалось ускользнуть, вырваться из этого плена и «оторваться» где-нибудь на полную катушку. На следующий день ее ждал разнос и временное ухудшение отношений с «папиком». Впрочем, последнее время они только и делали, что ссорились.

Иногда, лежа одна в огромной квартире, принадлежащей Виталию, в этих чертовых, ненавистных ей апартаментах в центре Москвы, где, как она знала, все просматривалось и прослушивалось дежурившими днем и ночью в соседней квартире операторами-охранниками, она начинала мечтать, вспоминая детские сказки, которые ей рассказывала когда-то мать, и которыми она сама зачитывалась, забыв обо всем на свете. Сказки, в которых присутствовал злодей, заточивший красавицу в своем неприступном замке, а также герой, доблестный рыцарь, вызволявший бедняжку из плена, побеждавший злодея и его слуг. И жили они потом счастливо долгие-предолгие годы. И тогда она начинала тихо плакать, а, наплакавшись вволю, со спокойной душой засыпала. Ночью ей снился чернобровый, загорелый красавец с гибким натренированным телом, который брал ее на руки, сажал на белогривого скакуна, и они отправлялись в дальние дали. Перед ними расстилалась бескрайняя золотисто-изумрудная степь, на голубом безоблачном небе ярко сияло солнце, а на горизонте видны были остроконечные пики скалистых вершин, за которыми возвышался чудный замок. И в нем они станут жить не тужить, да детишек плодить…

В этот вечер она твердо решила, что сбежит от опостылевшей ей жизни куда подальше. Но для этого нужно было все тщательно продумать и незаметно подготовиться.

Допив коктейль, она поднялась, взяла сумочку и наигранно улыбнулась своему «сторожевому псу»:

– Мне нужно в туалет.

Тот молча поднялся, последовал за ней по пятам и, остановившись возле двери, ведущей в женскую уборную, занял сбоку от нее свой пост. Вероника окинула его презрительным взглядом и скрылась за дверью. Туалет был пуст, не считая женщины в длинном плаще, почти полностью скрывавшем ноги в джинсах и кроссовках. Незнакомка наклонилась над умывальником спиной к Веронике. Подойдя к зеркалу, девушка всмотрелась в свое изображение. Господи, такая молодая, такая красивая, что она делает здесь с этим придурком, как она вообще позволила затянуть себя в паутину этого самодура, этого избалованного собственника, купающегося в роскоши и почитании?! Внезапно она вздрогнула, заметив в зеркале отражение мужчины, возникшего за ее спиной – плащ и парик были лишь умелой маскировкой. Она резко обернулась, испугавшись незнакомца, и наткнулась на пронзительный взгляд красивых смеющихся глаз. Загорелое лицо, обаятельная улыбка – это был принц из ее снов.

«Что он здесь делает? Забрел по ошибке? А может это маньяк?!..» – тревожные мысли вихрем пронеслись в ее голове. Слишком взволнованная для того, чтобы закричать или вымолвить хоть полслова, она зачарованно уставилась на него, не в силах отвести взгляд.

– Вы такая симпатичная, такая привлекательная, – неожиданно произнес он, обращаясь к ней.

У него был приятный низкий голос, ласкающий слух, очень эротичный, возбуждающий в ней желание полностью подчиниться ему.

– Не бойтесь, я не извращенец, – поспешил успокоить ее незнакомец, – я украдкой наблюдал за вами там, в зале и, скажу откровенно, ничего не мог с собой поделать, не мог отвести своих восхищенных глаз от подобной красоты. Мне начинало казаться, что вы – прекрасная богиня, сошедшая с небес. Но теперь я вижу, что вы такая же, как и я – из плоти и крови – и это дает мне право надеяться…

– Надеяться на что? – приглушенным голосом спросила она, справившись с первым волнением.

– На знакомство с вами, на более близкое общение.

– Как вы здесь очутились?

– Я заметил, что вы привстали и взяли с собой сумочку. Понял, куда вы направляетесь, и незаметно проник сюда перед вашим приходом. Мне не хотелось бы попадаться на глаза вашему охраннику, это не входит в наши планы, не так ли?

– Как вы догадались, что это телохранитель, а не…

– Не ваш кавалер, – закончил он за нее, – очень просто, по некоторым внешним признакам и повадкам этого человека. Кроме того, он поднялся вслед за вами, чтобы сопроводить до дверей. Ухажер просто остался бы на месте, дожидаясь вашего возвращения.

Она с удивлением слушала его, не в силах понять свое замешательство, разобраться в чувствах, обуревавших ее.

– Раньше я работал в милиции, – пояснил он, – поэтому, сами понимаете, кое-что смыслю в этих вопросах. Наблюдательность у меня чисто профессиональная. У вас весь вечер был недовольный вид. Значит, вам не нравится вся эта опека. Вероятно, у вас есть друг, который слишком навязчиво заботится о вас, перегибая палку. Я прав?

Немного поколебавшись, она утвердительно кивнула:

– Да, это так. Все так и есть.

– Наверное, вам наскучила такая жизнь?

– И здесь вы правы.

Он рассмеялся. У него был очень приятный смех.

– Смею надеяться, что принесу вам избавление. Но давайте для начала познакомимся. Как вас зовут?

– Вероника.

– А меня Макс. У вас такое редкое и красивое имя, Вероника – под стать своей обладательнице.

– Спасибо, – в некотором смущении поблагодарила она за комплимент и, вскинув голову, посмотрела ему в глаза.

– Сейчас у нас нет возможности нормально пообщаться, – доверительно обратился он к ней, – в любой момент может кто-то войти и, неправильно поняв, поднять шум. Но я устрою так, что скоро мы встретимся вновь, уже без свидетелей. Верьте мне, и у нас все получится, я не хочу просто так потерять вас из виду. Полагаю, не для того нас свела судьба?

– Не знаю, – она растерянно пожала плечами.

– Зато я знаю. Ну, что ж, до встречи. Вы выйдите первой.

– До свидания.

Совсем сбитая с толку, она покинула прохладное помещение, разом очутившись в шумной полутемной атмосфере бара. Не обращая внимания на своего охранника, направилась прямиком к столику, где придвинула к себе вновь наполненный бокал, залпом выпив его содержимое. Эта встреча с загадочным и, надо признаться, прекрасным незнакомцем показалась ей сейчас чем-то нереальным, одной из ее фантазий, коими она периодически тешила себя перед сном.

После этого необычного вечера минуло два дня, и она уже начала сомневаться в искренности слов и намерений Макса. На третий день, с утра она, как всегда в сопровождении «хвоста», направилась в поход по магазинам, бутикам и супермаркетам. Посетив некоторые из них, они, оставив машину, пешком направились к следующему, расположенному неподалеку. Переулок, по которому они шли, выглядел пустым, лишь впереди у тротуара, обогнав их, припарковалась патрульная машина муниципальной милиции. Когда они поравнялись с ней, путь неожиданно преградили офицер в форме и двое омоновцев с автоматами.

– В чем дело, капитан? – спросил, нахмурившись, телохранитель, загораживая собой девушку.

– Проверка документов, – настороженно глядя на них, заявил тот, – на предмет удостоверения личности.

– Вот мои водительские права, – парень протянул их офицеру.

По счастью у Вероники был с собой паспорт, который она не замедлила достать.

– Имеется ли при себе оружие? – невозмутимо поинтересовался капитан, рассматривая документы.

– Да, у меня с собой пистолет, – спокойно ответил охранник, – разумеется, и разрешение тоже имеется. Я – сотрудник частного детективного агентства.

– Попрошу предъявить оружие и лицензию.

Парень с раздраженным видом вынул из наплечной кобуры пистолет, достал удостоверение и все это беспрекословно отдал тому в руки.

– Вы, гражданочка, можете быть свободны, – офицер вернул паспорт девушке, – а вам придется проехать с нами, необходимо уточнить данные.

И, заметив недовольную гримасу на лице крепыша, успокоительным тоном добавил:

– Это простая формальность. Много времени не займет.

Телохранитель был вынужден повиноваться, напоследок обратившись к Веронике:

– Иди к машине и возвращайся домой. Я позвоню, предупрежу наших.

Дверцы захлопнулись, и вскоре машина, оборудованная мигалкой, скрылась из виду. Девушка в растерянности осталась стоять на месте, пока из состояния задумчивости ее не вывел веселый голос:

– Я же обещал, что найду выход, и мы сможем встретиться без проблем.

Резко обернувшись, она в изумлении уставилась на заговорившего с ней молодого человека в темных очках, не сразу распознав в нем загадочного «Макса». Растянув губы в ухмылке, Маугли снисходительно смотрел на нее, протягивая спрятанный до этого за спиной роскошный букет роз.

– Так это ты? – только и сумела вымолвить Вероника.

– Разумеется я, собственной персоной, а не мой бесплотный дух. Сейчас я отвезу тебя в одно тихое местечко, где хорошо готовят, и где мы сможем нормально провести время. Если ты, конечно, не против.

– Я не против, – пробормотала она, позволив взять себя под руку и увлечь к стоящей неподалеку машине.

Маугли уверенной рукой вел престижный пятисотый «мерс», непринужденно рассказывая ей веселые истории из своей жизни.

– Послушай, – внезапно прервала она его, – так значит, с проверкой документов ты все подстроил, да? Чтобы избавиться от моего «цербера»?

Он утвердительно кивнул.

– У тебя такие большие связи в «ментовских» конторах?

– У меня хорошие связи, но не такие крутые, как ты думаешь. Сегодня мне помогли, услуга за услугу, понимаешь? В свое время я выручил кое-кого в погонах с полковничьими звездочками. А долг, как говорится, платежом красен.

– И что, ты теперь каждый раз будешь задерживать моих охранников?

– Необязательно. Мы ведь не хотим, чтобы они о чем-то догадались. В следующий раз придумаем что-нибудь другое.

– А ты уже все решил за нас обоих? – с вызовом поинтересовалась она.

– Ну, как тебе сказать, – рассмеялся он, – давай откровенно. Я знаю, что меня тянет к тебе, и я чувствую, что тебя тоже тянет ко мне. Так зачем нам притворяться, будто ничего особенного не происходит. Мы ведь взрослые люди.

– А ты не ошибаешься насчет меня, моих желаний? Не слишком ли ты самоуверен?

Немного подумав, он тряхнул головой:

– Надеюсь, что нет. Впрочем, если ты не хочешь видеть меня, то так и скажи.

Какое-то время они ехали в полном молчании.

– Ну, так что? – наконец, обратился он к ней.

– А что?

– Что ты решила? Отвезти тебя обратно?

– Пожалуй, я останусь с тобой, – ответила она после небольшой паузы и добавила, – а там видно будет.

– Вот и отлично, – Маугли расплылся в улыбке.

Он знал один приличный бар, расположенный в стороне от людных, наполненных шумом и пылью центральных кварталов. Бармен был ему знаком, к тому же в этом заведении не появлялись ни местная шпана, ни нагловатые выходцы с Кавказа – вход сюда им был заказан, так как бар принадлежал супруге одного из столичных преступных «авторитетов».

Молодых людей быстро обслужили в отдельной кабинке, где их никто не мог потревожить. Вероника, слегка захмелевшая от выпитого вина и новизны ощущений, ни о чем не жалела. Ее новый приятель оказался остроумным собеседником, веселым и обаятельным в общении, держался с достоинством, но в то же время очень просто и не заносчиво. Хотя, судя по его манерам и внешнему «прикиду», девушка понимала, что он – птица достаточно высокого полета.

В тот день он и не подумал предложить ей встретиться где-нибудь в более интимной обстановке, хотя она могла честно признаться себе, что, скорее всего, согласилась бы, столь велико было очарование новым знакомством. Ее неудержимо тянуло к нему, какое-то странное, необъяснимое чувство влекло помимо воли и доводов разума. Это не было любовью, нет, скорее, некая первобытная страсть, заложенная в генах память бесчисленных предшествующих поколений и жизней, заставляющая ее покоряться неистовому влечению к избранному самцу, партнеру, представлявшему для нее идеал и наиболее оптимальный вариант для продолжения рода. Совершенно неосознанно она была готова подчиниться вспыхнувшему в ней желанию близости.

Маугли высадил ее в двух кварталах от дома. Наклонившись к окошку, она послала ему воздушный поцелуй, томно прошептав:

– Мне было с тобой очень хорошо.

– Мне тоже, – он кивнул ей, улыбаясь, – я найду тебя сам. До скорой встречи!

Охрана, конечно же, обо всем доложила своему хозяину. Приехав вечером, он принялся раздраженно отчитывать упорхнувшую пташку:

– Тебе было сказано, немедленно ехать домой! Где ты шлялась все это время?! Ты отсутствовала почти шесть часов! Ставишь под удар свою, а значит и мою безопасность, прекрасно зная, что у меня куча врагов, которые только и ждут, как бы вцепиться в горло!

Он ходил взад-вперед по огромной гостиной, все более распаляясь.

– Что ты молчишь, мать твою! – гневно рявкнул он на нее. – Где тебя черти носили?! Только не говори мне, что навещала подружку, тебя там не было.

– Уже проверили твои ищейки? – она презрительно усмехнулась.

– Ах ты, стерва, еще надсмехаться будешь! Небось, спуталась с кем-нибудь…

– Не говори глупостей, – отрезала она, – твоя дурацкая ревность переходит все границы.

– Смотри, если узнаю, голову оторву, – уже более спокойным тоном устало бросил он ей, выпустив весь пар.

– Ты превратился просто в больного, у тебя «бзик» на почве ревности, – сделав обиженное лицо, она направилась к себе в спальню.

Когда проходила мимо него, он звонко шлепнул ее по заднице, обратившись уже более примирительно, но по-прежнему властно:

– Приготовь мне чего-нибудь на ужин. Сегодня я останусь у тебя.

Ночью, разыгрывая страсть и чисто механически отдаваясь своему хозяину, она мечтала о том, другом, представляя себе, что это он сейчас ласкает ее, вонзается в податливую плоть, целует шею, грудь, соски. Достаточно умело изобразив оргазм, она отвернулась и, свернувшись калачиком, принялась вспоминать такие приятные минуты их встречи, его глаза, голос, неотразимую улыбку, не сходящую с уст. И заснула с мыслями о нем.

Через день молодая парочка встретилась вновь. И опять это произошло совсем неожиданно для нее. В сопровождении неизменного телохранителя она отправилась на концерт известной американской группы, впервые приехавшей с гастролями в Москву. В концертном зале царила полная неразбериха. К указанным в билетах местам они так и не сумели пробиться, настолько плотно поклонники музыкантов заполонили все проходы и площадки. Пока искали место, куда бы пристроиться, внезапно налетевшая толпа разъединила их, увлекая за собой девушку. В полной растерянности она попыталась выбраться из толчеи, но все ее потуги оставались тщетными. Запаниковав, она принялась расталкивать орущих, топающих и свистящих фанатов, большинство из которых были кто под градусом, а кто и под наркотическим кайфом. В это время чьи-то сильные руки подхватили ее и буквально вынесли из ужасной давки. Пришла в себя она лишь у выхода, заметив рядом с собой «Макса».

– Пора делать ноги, – бросил он ей и, не теряя ни секунды, повел за собой.

Лишь очутившись снаружи и добравшись до стоящей в стороне машины Маугли, они сумели расслабиться.

– Все получилось как нельзя лучше, – с довольным видом обратился он к ней, – потом ты скажешь, что тебе стало плохо, и тебя увезли на «скорой».

Он назвал ей адрес и номер больницы, фамилию врача.

– Я уже обо всем договорился. Дежурная медсестра и врач – мои люди, в случае чего они подтвердят твой рассказ. Так что у твоего «папика» не возникнет и тени сомнений.

– Но как ты смог предугадать, что получится именно так, и что я вообще пойду на концерт?

– А я вообще очень сообразительный, – ухмыльнулся он, привлекая ее к себе для поцелуя.

– Ах ты, хвастунишка, – ласково потрепала она своего ухажера по голове, с довольным смехом обнимая его и целуя.

«Знала бы ты, ради чего я тут ломаю перед тобой комедию», – подумал Маугли, и неожиданно ему стало горько. Он не хотел лгать ей, использовать в своей смертельной игре, жалел, что вынужден делать это. Но такова была его работа, и эмоции здесь были лишними.

После очередной встречи в ресторане, где они отдали должное яствам и напиткам, он повез ее на одну из своих конспиративных квартир. Это было гнездышко, предназначенное для интимных свиданий. Дальше все пошло по накатанной колее. Быстро, без лишних слов, разоблачившись, они занялись тем, к чему Вероника был готова с самого начала.

 

* * *

 

Маугли припарковал свой «мерс» рядом с огромным джипом и новехонькой «Волгой». Стоянка располагалась сбоку от фешенебельного ультрасовременного здания, обращенного фасадом на улицу. Многоэтажный дом поблескивал на солнце стеклами огромных окон. Над парадным крыльцом огромными буквами красовалась надпись, возвещающая, что перед вами один из многочисленных коммерческих банков столицы, появившихся в постперестроечное время как грибы после дождя. Впрочем, за последние несколько лет их количество немного поубавилось – кого постреляли, кто разорился, не выдержав конкуренции дикого российского рынка, а кого просто прикрыли за различные махинации.

Маугли, не спеша, направился к главному входу. Назвав охранникам свое имя и сообщив о цели визита, принялся ждать. Не прошло и пяти минут, как его пригласили к управляющему. Приемная управляющего банком находилась на седьмом этаже, как раз посередине здания. Улыбающаяся красотка-секретарша незамедлительно провела его прямиком в кабинет шефа. Банкир был доверенным лицом патрона Маугли. Естественно, он знал молодого человека лично, оказывая тому всяческую помощь и поддержку в финансовых делах. Все свои денежные расчеты киллер проводил именно через этот банк, требовалось ли перевести деньги со счета на счет как внутри страны, так и за рубежом, оплатить приобретения или обналичить деньги «по черному».

– Здравствуй, Роберт, здравствуй, дорогой! – хозяин с радушной улыбкой приветствовал гостя. – Заходи, располагайся. Что предпочитаешь – виски, коньяк, мартини?..

– Спасибо. Вы же знаете, что я не пью.

– Ах, да, – банкир рассмеялся, – но, кто тебя знает, может, ты к этому времени передумал.

– Пожалуй, я выпью стаканчик сока.

– Как скажешь, – тот нажал кнопку селектора и отдал необходимые распоряжения секретарше, – по делу или так?

– По делу, – кивнул Маугли, – нужно перевести сюда часть денег с моего счета в Германии – не такую уж и большую сумму. Я хочу получить их «черными», разумеется, с удержанием вашего процента.

– О чем речь, – воскликнул хозяин, – все сделаем. К какому сроку нужны деньги?

– Все как обычно. Особо не напрягайтесь, но и не тяните с переводом.

– Понятно. Зайди ко мне… – банкир поглядел на настольный прибор с календарем и назвал день. Посетителя это устраивало.

Поговорив еще немного, они распрощались, и Маугли тем же путем покинул здание. На выходе он лицом к лицу столкнулся с очаровательной молодой особой в коротком стильном платье с глубоким декольте.

– Ой, Роберт, привет! – воскликнула юная красавица. – Вот так встреча!

– Привет, Наташа, – расплылся он в ответной улыбке и шутливо пропел, подражая Иглесиасу-старшему, – Натали!..

– Какими судьбами? – кокетливо улыбаясь, поинтересовалась она.

– Да, так, – молодой человек неопределенно пожал плечами, – кое-какие дела.

– Понятно.

Наташа была фотомоделью и, кроме того, подругой Жоржа – одного из подручных главаря. Именно Жорж привел Лену к Маугли в тот памятный для него день.

Перекинувшись с ней несколькими ничего не значащими фразами, он извинился, сославшись на занятость, и, попрощавшись, поспешил к своей машине. Сел за руль и подумал, что операцию по устранению очередной «мишени» необходимо ускорить, он и так потратил слишком много времени на изучение подходов к «объекту» и обработку его взбалмошной любовницы.

Еще до знакомства с Вероникой Маугли успел осмотреть дом и подъезд, в котором та жила, и как следует все изучить и просчитать. В один из дней он изменил свой облик, загримировавшись и облачившись в костюм и белую рубашку с неизменным в таких случаях галстуком. Очки с простыми стеклами, аккуратные усики, крупный нос «картошкой», парик под блондина – в таком виде его не узнала бы и мама родная. Попросту говоря, он превратился в коммерческого агента – представителя многочисленного племени наглых и настырных молодых людей, пытающихся всучить любому лоху дешевые товары по непомерно высоким ценам. В последнее время их развелось повсюду видимо-невидимо.

Подгадав, когда девушки и охранника не окажется дома – Маугли не хотел появляться перед ней раньше времени, пусть и с измененной внешностью – он с огромной сумкой, набитой разной дребеденью, направился к их подъезду.

Позвонив по домофону в первую квартиру, он представился, и, как ни странно, ему тут же открыли. Войдя в подъезд, он очутился в небольшом холле на первом этаже. Мельком огляделся, мгновенно все примечая натренированным взглядом, и, конечно же, сразу вычислил скрытую видеокамеру. И хотя она была замаскирована от посторонних глаз, для него не составило труда заметить, что за ним наблюдают.

Не подав виду, он, как ни в чем не бывало, принялся методично, этаж за этажом обходить квартиры, в «надежде» продать свое барахло. Так он поднялся до предпоследнего этажа, на котором располагалась квартира Вероники, и нигде, кроме холла внизу, не заметил скрытых камер. Здесь же он обнаружил аж целых три, контролирующих площадку в разных ракурсах. Он позвонил в дверь Вероники – естественно никто не открыл, затем перешел к двери соседней квартиры. Было ясно, что, если и существует помещение с охранниками и аппаратурой, то стопроцентно оно должно соседствовать с искомой квартирой.

Как он и предполагал, на его настойчивые звонки никто не откликнулся. Операторы наблюдения никогда не открывают дверь посторонним. На восьмом этаже за бронированной дверью, просматривая все вокруг, они чувствуют себя в безопасности. «Как же ложно бывает это чувство», – усмехнулся про себя Маугли и направился дальше. На последнем этаже камеры отсутствовали. Не теряя времени, он осмотрел чердачный люк, оставлся доволен висящим на нем замком, затем открыл дверь, ведущую на пожарную лестницу и, очутившись в темноте, бесшумно спустился вниз на предыдущий этаж. Разумеется, дверь здесь была накрепко заколочена, что шло вразрез с правилами пожарной безопасности. Он осторожно просверлил в углу косяка небольшое отверстие и вставил в него миниатюрную видеокамеру, закрепив ее так, чтобы снаружи не было заметно. После чего быстро поднялся наверх и, вызвав лифт, поехал вниз, так ничего и не продав.

В организации, на которую работал Маугли, имелось несколько талантливых «технарей», занимавшихся техническим обеспечением проводимых акций – это и установка всевозможных «закладок» и прочих спецсредств для прослушивания, наблюдения, аудиозаписи, видео– и фотосъемок, перехвата радио– , факсовой и телефонной информации, это и взлом компьютерных «сейфов», и подготовка и применение взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов, радиоактивных излучателей, психостимулирующих средств, способных у кого угодно развязать язык, и еще многое другое.

Маугли предпочитал работать с одним «головастиком» по прозвищу Ришар – тот и в самом деле был очень похож на актера Пьера Ришара. В свое время он отмотал срок за незаконные торговые махинации с компьютерами и видеотехникой. На «зоне» он и получил свое погоняло, так оно за ним и осталось. И мало кто знал, что Владимир Гутник – как его звали на самом деле – в свое время с отличием закончил МАИ и ему прочили блестящее будущее, но жить на нищенскую зарплату научного сотрудника и преподавателя Володю не прельщало, и он заделался фарцовщиком. Не прошло и года, как его поймали с поличным, судили и отправили по этапу «к хозяину» набираться уму-разуму. Что Гутник, то есть уже «зек» Ришар и делал с великим усердием.

Когда он вышел на волю, перестройка была в полном разгаре, а вместе с ней переделка и перестрелка. За те годы, пока «топтал зону», Ришар приобрел обширные связи в среде блатных. Набирали силу мошенники, организованная преступность, по простонародному – мафия, сделалась общенациональным жупелом, пугающим и одновременно щекочущим нервы миллионов людей. Жить «по понятиям» становилось модным и не только в среде «блатарей» и «пацанов».

Такие люди как Ришар всегда ценились на вес золота, равно как и люди, подобные Маугли. Организация взяла их под свое крыло. Не став преступниками, они, наверняка, подались бы в аналогичные государственные силовые структуры – спецподразделения армии, МВД, органов госбезопасности – и там нашли бы применение своим талантам. Или спились бы и сгинули почем зря.

Ушли в прошлое кооперативы, в одночасье распался Советский Союз, ловкие аферисты – из государственных и частных структур – ограбили народ, обчистив многих до нитки. Приблизился рубеж тысячелетий, кто-то ожидал конца света и прихода мессии, а кто считал барыши и просчитывал перспективы ближайшего обогащения. Но миллениум благополучно отгремел фейерверками и ушел в прошлое. И пошел – год за годом – новый век, а вместе с ним и новое тысячелетие.

Маугли и Ришар занимались каждый своим делом, работая на Организацию то по отдельности, то вместе. На данном этапе операции Маугли потребовалась помощь «головастика», и он не преминул воспользоваться ею, хотя и любил работать в одиночку.

Ришар снабдил его крохотной камерой, объяснил, где и как ее нужно установить – здесь им просто повезло в том, что дом имел специфическую проектировку, а именно – наличие внутренней пожарной лестницы в подъезде с выходом на каждый этаж. Затем он засел в заранее снятой неподалеку квартире и принялся наблюдать и записывать, чередуясь с Маугли. Несколько дней наблюдений снаружи и посредством видеозакладки дали ощутимые результаты. Теперь Маугли были известны все охранники, операторы, их маршруты, привычки, расписание дежурств и прочие, несущественные на первый взгляд мелочи, необходимые для успешного проведения операции. В голове у него созрел план, но для начала необходимо было познакомиться с любовницей «мишени», близко сойтись с ней, привязать к себе и убедить в необходимости тайного побега. Со всем этим Маугли удалось удачно справиться, осталось последнее – ликвидация «объекта»…

Применив очередную уловку, Маугли удалось встретиться с Вероникой. После нескольких сумасшедших часов, проведенных в постели, он издалека завел разговор о совместных планах на будущее.

– Ты хочешь покинуть его? – Роберт заглянул в ее все еще затуманенные страстью глаза. – Если так, то сделать это придется тайно и неожиданно для них.

– Да, я давно уже решилась на это, – прошептала девушка, потянувшись рукой к его паху.

– Перестань, Вика, – улыбнувшись, он мягко отстранил ее руку, – давай поговорим серьезно.

– Давай.

– Нужно подготовиться к этому.

– Я уже подготовилась.

– Вот как? – удивился молодой человек.

– Я заблаговременно продала свою квартиру вместе с обстановкой, втайне от всех, – пояснила она, – а деньги в долларах поместила в надежное место. А все остальное, что у меня есть – шмотки, украшения, «хата», где я живу – это все его. Так что меня ничего не связывает, я могу в любой день собраться и улизнуть.

– Ты согласна уехать со мной?

– Хоть на край света, – беззаботно заявила голая красавица, потянувшись всем телом.

– Замечательно. Значит, сделаем так. Назначим день побега, я куплю билеты на самолет. Лучше вообще уехать из России. Где бы ты хотела обосноваться?

– Во Франции живет моя родная тетка, вот рядом с ней я бы и хотела поселиться. О ней папику ничего не известно.

– Ну, что ж, я думаю, так далеко тебя не смогут найти ни он, ни его ищейки. Кто знает, чего можно ожидать от покинутого мужчины, тем более такого богатого и крутого.

– Скорее всего, он побесится какое-то время и забудет.

– И все же лучше лишний раз перестраховаться. Положись на меня, я все устрою. Надежные паспорта, визы, билеты – все у нас будет, вот увидишь, у меня хорошие связи повсюду. Сделай вот что – собери все свои драгоценности и заложи их в ломбард – все же это деньги, и они тебе еще пригодятся. Сразу обменяй их на доллары. Естественно сделай это незаметно для своей охраны.

– Завтра же и сделаю. И заберу деньги из хранилища. Спрячу у себя.

– В таком случае послезавтра тебе нужно будет с утра уйти из дома вместе с «хвостом» и поболтаться где-то полдня. Не спрашивай меня, зачем это нужно, просто верь мне и делай, как я прошу. Кстати, в первую половину дня он ведь никогда не появляется у тебя?

– Да, завтра он вообще, по-моему, куда-то уезжает из города на сутки.

– Отлично, встретимся через пару дней, я дам тебе знать. И еще…

– Нет уж, хватит болтать! Давай займемся делом.

– Вика, я…

Она не дала ему договорить, накрыв его рот долгим горячим поцелуем. Обхватив руками белоснежные всхолмия с коричневыми бутонами на вершине, он принялся ласкать их, ощущая нежную податливость. «Господи, да она просто нимфоманка какая-то», – успел подумать он, после чего целиком отдался во власть всемогущего Эроса.

 

* * *

 

Операторов было четверо, и дежурили они посменно по одному, чередуясь каждые двенадцать часов: с девяти утра до девяти вечера – один, затем с двадцати одного часа до девяти утра – другой. Как правило, график не нарушался. В тот день с утра, когда Маугли задумал нелегальное проникновение в квартиру Вероники, дежурить должен был лучше всего подходящий для его целей охранник. Маугли выяснил, что раньше тот работал в одном из райотделов вневедомственной охраны, имеет семью – жену, троих детей и престарелых родителей. Одним словом типичный российский трудяга. Его задача заключалась в том, чтобы вовремя приходить на работу и сидеть двенадцать часов кряду за пультом, пялясь в мониторы видеонаблюдения. Разумеется, он числился сотрудником охранного агентства, у него имелось разрешение на ношение оружия, и даже само оружие – пистолет «ПМ», который он брал с собой на вахту. Для чего – он не смог бы толком объяснить это даже самому себе. Героем он не был, скорее, наоборот, и потом у него были четкие инструкции – заметил подозрительное, немедленно сообщи обо всем в центральную контору агентства. Оружие выдавалось так, на всякий случай.

Наблюдения Маугли показали, что перед дежурством этот чудик всегда заходит в ближайший продовольственный магазин, где делает одни и те же покупки – пиво «Балтика классическое» и сигареты «Петр I». Обед и полдник он приносил с собой.

Без десяти девять Маугли, загримированный до неузнаваемости, уже прохаживался вдоль стеллажей маркета, который открывался в восемь утра. Заметив краем глаза фигуру вошедшего – это был тот, кого он «пас» – киллер незаметно вытащил из кармана куртки банку пива и поставил рядом с точно такими же на прилавке. Так же незаметно для сотрудницы магазина самообслуживания, следящей за порядком в зале, он достал небольшую масленку и забрызгал темно-бурой густой жидкостью остальные «родные» банки с пивом. Расчет его был прост – покупатель машинально предпочтет испачканным чистую упаковку. Несколько оставшихся нетронутыми банок он сложил в тележку и направился вдоль стеллажей дальше.

В это время к полкам с пивом приблизился оператор, с сомнением оглядел покрытые грязными разводами банки и, не раздумывая, выбрал чистую. Затем, уже отойдя, вернулся и, немного подумав, прихватил еще одну, запачканную меньше других. Все это не укрылось от глаз внимательно наблюдавшего за ним Маугли. Пора было переходить ко второй части обработки «лопуха». Возле стеллажа, доверху заставленного разнообразными коробками, пакетиками и бутылочками, они сблизились, и Маугли, потянувшись за продуктами на самый верх, неловко сбил вниз несколько коробок, посыпавшихся прямо на стоящего рядом покупателя. Пытаясь поймать их, Маугли «нечаянно» задел ни о чем не подозревающего мужчину и умудрился незаметно прикрепить тому на выглядывающий из-под расстегнутой куртки воротник рубашки крохотный «жучок».

– Ох, простите! – принялся извиняться он, подбирая упаковки с пола. – У них тут все свалено в кучу – потянешь одно, а посыплются все.

– Ничего страшного, – любезно улыбнулся тот и двинулся дальше по проходу.

Дело было сделано. Маугли расплатился за покупки и с невозмутимым видом направился к выходу. Пройдя немного, он свернул в дворик, зашел в подъезд, достал миниатюрный наушник и, приведя его в рабочее состояние, вставил в ухо, прикрыв длинными локонами парика. Стало слышно, как оператор, расплачиваясь с молоденькой кассиршей, откровенно заигрывает, извергая из своего дебильно-обывательского нутра поток плоских шуток и банальных комплиментов. Поморщившись, Маугли достал мобильный телефон и набрал номер Ришара, засевшего на съемной «хате» неподалеку. Получив подтверждение, что и тому все прекрасно слышно, а также видно (миникамера на восьмом этаже по-прежнему работала исправно), он дождался, когда оператор пройдет мимо, и двинулся следом.

Тот вошел в подъезд девятиэтажки, поднялся на лифте и позвонил в дверь, соседнюю с квартирой Вероники. Не теряя времени, Маугли, набрав код, нырнул в тот же подъезд, вызвал лифт и поднялся на пятый этаж, где открыл дверь пожарного хода и, взбежав по лестнице, очутился на последнем этаже. Быстро вскрыл замок и проник на чердак. После чего вылез на крышу и принялся ждать. Ему было прекрасно слышно все, что происходило в радиусе нескольких метров от незадачливого оператора. Напарник, которого он сменил, сообщил, что ночью все было спокойно, и что с полчаса тому назад «молодая кобылка» со своим «хвостом» покинули квартиру. Затем тот засобирался домой, сладко позевывая на ходу. Коллега предложил ему пивка, заставив киллера поволноваться, но тот отказался и в следующую минуту был таков.

«Мне больше достанется», – пробормотал оператор, вслед за чем послышался щелчок открываемой банки и характерные булькающие звуки. Насколько Маугли понял, тот прикончил всю банку, но вот какую – «заряженную» или другую? Это выяснилось буквально через полминуты. Оператор вполголоса выругался, раздался топот ног, и до слуха затаившегося ликвидатора донеслись громкие звуки, которые нельзя было ни с чем спутать. Оператора жестоко рвало.

В ту же секунду, похожий на сжатую пружину, Маугли выглянул из-за края крыши и, не заметив ничего подозрительного, принялся как кошка ловко спускаться по заранее закрепленному тросу вниз. План был прост – ему предстояло добраться до окна комнаты, проникнуть внутрь, пока охранник был временно в отключке, и повредить систему аварийного питания видеооборудования. В этом окне всегда была приоткрыта форточка, справиться же с задвижками для него не было проблем. На этот раз ему повезло больше – день выдался теплый, и окно оказалось распахнутым настежь.

Держась руками за канат, он слегка качнулся и, ступив ногой на подоконник, уцепился за оконную раму и мягко спрыгнул внутрь. Оператор все еще «звал Ватсона», склонившись над ванной и пустив воду. Маугли метнулся к пульту, быстро отыскал нужный разъем и, как его учил Ришар, отсоединил штекер, после чего разобрал его и разломил один из контактов. Затем собрал и поставил на место. Так же неслышно запрыгнул на подоконник, высунувшись из окна, огляделся и с помощью троса вскарабкался наверх. Очутившись на крыше, он быстро смотал веревку и, миновав чердак, юркнул в дверь пожарной лестницы. По мобильнику отзвонил напарнику и принялся ждать.

В это время Ришар покинул свой пост и направился к дому, где засел, притаившись, его товарищ. Открыв дверь рядом с подъездом – справиться с замком не составило труда – вошел в небольшую комнатку, подойдя к распределительному щитку, вскрыл его и, достав из пакета трупик заблаговременно придушенной кошки, кинул его на оголенные контакты. Раздался оглушительный треск, посыпались искры, резко запахло паленым. После чего поспешил вернуться обратно.

До Маугли, слушающего, как оператор постепенно приходит в себя, внезапно донеслись приглушенные проклятия последнего. «Еще и свет вырубили», – отплевываясь, пробормотал тот. По-видимому, бедолага, шатаясь, покинул ванную комнату, добрался до аппаратуры и заметил, что система аварийного питания не функционирует, потому что вслед за этим разразился ругательствами покрепче.

Киллер выпрыгнул на лестничную клетку, кинулся вниз, быстро отпер дверь квартиры Вероники дубликатами ключей и тенью скользнул внутрь. Он действовал в прозрачных резиновых перчатках. Быстро оглядевшись, направился в гостиную и, подойдя к телефону-автоответчику, принялся разбирать его трубку. Проделав все за какую-то пару минут, он посмотрел в глазок и, убедившись, что на площадке никого нет, так же незаметно выскользнул из квартиры, закрыл за собой бронированную дверь и поспешил пешком вниз, памятуя, что лифт не работает.

Разумеется, он слышал, как оператор, чертыхаясь, позвонил в «Энергонадзор», вызвал электромонтеров, а затем принялся копаться в аппаратуре, пытаясь обнаружить неисправность. Но все это теперь уже не имело значения. У них заранее все было продумано до мелочей. «Если хочешь остаться незамеченным, – вспоминались поучения Ришара, – необходимо перекрыть им электроснабжение, но и тогда камеры будут работать, буквально через пару секунд включится «аварийка». Поэтому нужно и ее вывести из строя».

Маугли был уверен, что никто ни о чем не догадается, по крайней мере, до часа «икс», а потом уже станет неважно, докопается до чего-нибудь следствие или нет – задача будет выполнена, а «сыскарям» до него все равно не добраться. Когда охранники обнаружат поломку, то, скорее всего, все спишут на непредвиденную случайность и просто-напросто запаяют обломившийся провод. То же и с бригадой ремонтников – приехав на место, они решат, что злополучная кошка случайно забралась, куда ей не положено и, сгорев заживо, вызвала короткое замыкание, обесточив целый подъезд.

Вечером того же дня «лох-оператор» возвращался домой после своего самого неудачного дежурства. Все к одному – попалось испорченное пиво, которым он отравился, вырубилось электричество, да еще не сработала чертова аварийная система питания. Неожиданно сзади послышался топот ног, две тяжелые ладони хлопнули его по плечам, и чей-то сиплый голос прокричал прямо в ухо: «Серега! Сколько лет, сколько зим, братан!» Он обернулся и в изумлении уставился на обтрепанного мужика, который, разглядев как следует его лицо, опешил.

– Ну, ядрена-матрена! – воскликнул незнакомец, от которого сильно несло перегаром. – Обознался я, извини, браток. А со спины – так вылитый Серый.

И, развернувшись, «колдырь» потопал в другую сторону, безмятежно напевая себе что-то под нос. Перейдя проезжую часть и миновав дворик, Ришар – а это был он, довольно усмехнулся. Между большим и указательным пальцами у него был зажат «клопик». «Зачистка следов» прошла успешно.

 

* * *

 

В тот же вечер Маугли изыскал способ увидеться с Вероникой в ночном клубе, где они повстречались впервые. Она точно как в тот вечер направилась в женскую уборную, а охранник занял пост у дверей. Войдя внутрь, она осмотрелась. У большого настенного зеркала вертелись три девицы – то ли юные вертихвостки, то ли профессионалки-путаны – сразу и не разберешь. Одна кабинка была занята. Когда троица выпорхнула из помещения, дверь кабинки открылась, и глазам Вероники предстала молодая брюнетка с модной прической и ярко накрашенным лицом. Одета она была в джинсы, кожаную куртку и туфли. Неуверенно процокав по выложенному кафелем полу к умывальникам, дамочка голосом Маугли недовольно проворчала:

– И как вы их только терпите, эти чертовы каблуки!

Вероника едва сдержалась, чтобы не расхохотаться на весь туалет.

– Вот так сюрприз, – прыснула она в кулачок, – и ты, бедняжка, вынужден так страдать из-за меня.

– Из-за себя тоже. Но давай перейдем к делу. Времени у нас и так в обрез. Твой красавец должен прибыть завтра?

Она утвердительно кивнула в ответ.

– Значит так, как только он появится у тебя, сразу же найди предлог улизнуть из квартиры. Придумай, что хочешь, лишь бы уйти. Все остальное не имеет значения. У вас в доме один телефон?

– Да, но кроме обычного еще у всех сотовые.

– Возьмешь с собой трубу. И захвати все свои сбережения. Сможешь вынести их незаметно?

– Без проблем.

– Ну, вот и ладушки. Ни о чем не беспокойся. Прихвати с собой все, что нужно и уходи. Не забывай о том, что обратно ты уже не вернешься.

Она вскинула голову, устремив на него широко распахнутые глаза:

– Значит, это произойдет завтра? Наш план, он…

– Да, завтра твой побег станет реальностью, – он пристально посмотрел на нее, – с моей помощью, разумеется.

– Боже! – она в волнении прижала ладони к груди. – Неужели это случится?! И у меня начнется новая жизнь?!

– Все будет нормально, – он кончиками пальцев коснулся ее щеки, – только успокойся и не подавай вида. Не хватало, чтобы в последний момент все сорвалось из-за твоего легкомыслия. Оставайся такой, как всегда, будто ничего и не произошло. Ну все, мне пора. Будь умницей, и у нас с тобой все получится. А теперь иди. Ты должна выйти первой и увести отсюда свой «хвост». Не нужно рисковать понапрасну.

Он торопливо чмокнул ее в нарумяненную щечку и подтолкнул к выходу.

На следующий день Маугли проснулся рано утром и, наскоро позавтракав, отправился на съемную квартиру рядом с домом Вероники, где с удобством расположился в кресле перед монитором и принялся ждать. До сих пор он умышленно не убирал с восьмого этажа видеокамеру наблюдения, и сейчас ему была хорошо видна площадка перед дверью квартиры, как и сама дверь. В тот день, когда он побывал внутри, на какое-то мгновение у него возникло искушение установить еще одну видеокамеру-«клопа» прямо в квартире, но благоразумие взяло верх – слишком велик был риск «засветиться».

У него все было готово, все просчитано заранее. Он был собран и целеустремлен. И все же, как и всегда перед акциями, киллера охватило неизъяснимое волнение, внешне ничем не проявляемое. Просто каждая клеточка его тела словно вибрировала в скрытом напряжении от острого предчувствия смертельной опасности. Сказать, что он испытывал азарт, выходя на охоту, было бы не совсем точным. Нет, его не привлекало убийство конкретных жертв. Ему нравилось не убийство само по себе и не физическая гибель «мишеней». Его кровь и разум будоражили ощущения, получаемые от самого факта охоты, возможности перехитрить противника, окруженного свитой охранников, волновал этот риск, которому он подвергал себя, находя подступы к жертве и ликвидируя ее, сам оставаясь неуязвимым. Маугли не был человеконенавистником, как не был и садистом, его не волновал и не возбуждал вид крови, и он не считал себя палачом или вершителем людских судеб. Он просто выполнял свою работу, так как умел хорошо делать именно это, но такая работа, тем не менее, оставалась грязной и кровавой.

Около двух часов пополудни, когда ему уже порядком надоело все время пялиться в экран, и он позволил себе слегка расслабиться, на площадке восьмого этажа появилась группа мужчин, в которой он без труда узнал свою «мишень» и телохранителей. Охотник разом подобрался, достал мобильник и, посматривая на экран монитора, набрал номер. Дежуривший возле авиакасс Ришар ответил ему в своей обычной манере, назвав «кликуху» вместо «алло».

– Какой ближайший рейс в Питер? – спросил его Маугли и, получив ответ, распорядился, – бери один билет. И жди нас в аэропорту.

Дав отбой, он перезвонил в Северную Пальмиру своему человеку.

– У нас в принципе все готово, – сообщил тот, – дай добро, и она может вылететь прямым рейсом хоть сегодня.

– Не нужно прямым. Она будет у вас… – он назвал время прибытия самолета, – пусть сразу вылетит в столицу одной из бывших соцстран. А оттуда уже к «лягушатникам».

– Как скажешь.

– Сделай это для меня лично.

– Я займусь этим прямо сейчас.

– Отлично. Да, еще вот что… не нужно чтобы об этом знали другие.

– Не беспокойся, я буду нем как камбала. Я ведь тебя еще ни разу не подводил, так?

Закончив переговоры, Маугли облегченно откинулся на спинку кресла и тут увидел на экране выходящую из квартиры девушку с охранником. Дождавшись, когда те зайдут в лифт, он выскочил наружу и, перепрыгивая через несколько ступеней, помчался вниз. Накануне он договорился со своей любовницей, что та пойдет через близлежащий проходной двор, где он сможет нейтрализовать охранника. Имелось в виду, что в безлюдном месте он на время «отключит» сопровождающего, и они спокойно скроются. На самом деле миндальничать он не собирался. Затаившись в глухом безлюдном дворике за нагромождением ящиков, он принялся ждать. Лишь только дичь поравнялась с охотником, он тенью метнулся вперед и, накинув «хвосту» удавку на шею, туго затянул ее. Задергавшись в конвульсиях, тот вскоре обмяк. Оцепенев от ужаса, Вероника очумело уставилась на мертвого.

– Быстро, уходим! – прошипел Маугли после того, как оттащил труп в укромный угол.

Они поспешили покинуть это место. Он привел ее в ту самую квартиру, которую покинул недавно.

– Господи, – севшим голосом пробормотала она, – ты же убил его!

– Потом все обсудим, – с досадой отмахнулся он, – держи трубку, набери свой номер и подзови к телефону его.

– Кого? – она с испугом уставилась на него.

– Мать твою! – не сдержавшись, выругался он. – Звони к себе домой и попроси своего Виталика.

Слишком потрясенная всем случившимся, она непонимающе уставилась на трубку сотового телефона.

– Послушай, – он принялся терпеливо увещевать ее, смягчив тон, – так нужно, понимаешь, очень нужно.

Он подошел к ней, присев на корточки, и, взяв ее руки в свои, легонько сжал их:

– Давай же, милая девочка, не тяни, у нас с тобой очень мало времени.

– А потом, – наконец, подала она голос, – я позвоню ему и что потом?

– Потом ты передашь трубку мне.

Она механически, словно под гипнозом набрала номер и, дождавшись ответа, попросила подошедшего к телефону телохранителя позвать своего патрона. Маугли забрал у нее мобильник, одновременно доставая из-за пазухи некое устройство с небольшой антенной, чем-то напоминающее ручной пульт дистанционного управления, последовательно нажал несколько кнопок.

– Какого хрена ты звонишь по этому номеру?! – раздался в трубке недовольный голос.

Маугли тут же надавил на кнопку красного цвета в середине приборчика. На какую-то долю секунды в трубке раздался чудовищный грохот и тут же связь оборвалась. Маугли глянул на монитор – изображение исчезло. Вероятно, взрывной волной вышибло все двери на площадке. Не теряя времени даром, он взял тряпку и принялся протирать все те места в квартире, которых касался руками. Покончив с этим, он посмотрел в сторону Вероники.

Натолкнувшись на его взгляд, она похолодела – перед ней стоял совершенно чужой человек – жесткий, безжалостный и опасный, от которого веяло жутким холодом. Она смотрела и не узнавала его, не совсем еще понимая, что произошло, и как могла произойти эта внезапная метаморфоза, словно он сбросил личину хорошего парня и явил впервые свою подлинную, звериную сущность.

– Слушай меня внимательно, – голосом, лишенным всяких интонаций, обратился он к ней, – я только что устранил твоего любовника, разнес его на клочья взрывом. Вся эта сложная комбинация преследовала лишь одну цель – подобраться к твоему «папику» и прикончить его. Ради этого я познакомился и близко сошелся с тобой, ради этого я затеял и твой побег. Я киллер, наемный убийца. Твоего Виталия «заказали», и я должен был убрать его. Что я и сделал, не без твоей помощи, кстати. Я буду предельно откровенен – по правилам нужно убрать и тебя, но я не хочу этого делать, да и не смогу теперь. Поэтому единственный выход для тебя – исчезнуть из России, уехать, как мы и договаривались, куда-нибудь подальше, пусть во Францию. Если ты этого не сделаешь, тебя мигом разыщут и прихлопнут другие. Но перед этим они будут зверски пытать тебя в надежде узнать что-либо обо мне. Сама понимаешь, допустить это никак нельзя.

Он замолчал, испытующе буравя ее взглядом, затем, выдержав паузу, глянул на часы и продолжил:

– Сейчас мы поедем в аэропорт, билет уже куплен, ты отправишься в Питер. Тебя встретит мой человек, посадит в самолет, и ты улетишь в одну из стран Восточной Европы. А уж оттуда самостоятельно доберешься до своей тетушки. Только, пожалуйста, не делай глупостей, не звони ни своим родителям, ни кому другому. На первых порах, пока все не уляжется, ни одна живая душа, кроме нас с тобой и твоей тетки, не должна знать, где ты и жива ли вообще. Это в твоих же кровных интересах. Когда окажешься в Европе, не задерживайся, тут же бери билет на самолет до Парижа, потом до Лиона. Тебе нужно по возможности замести следы.

– Теперь, что касается денег и документов – он достал из внутреннего кармана объемистый конверт, – здесь твой загранпаспорт, твой новый паспорт – на другую фамилию. На этой визитке координаты парижского отделения одного западногерманского банка. На твое имя открыт счет, снимешь все деньги, лучше перевести их в Лион – тебе хватит надолго, плюс твои сбережения. Вот вроде бы и все. Об остальном договорим по дороге. Нам нужно сматываться.

Она встала и на негнущихся ногах поплелась за ним к выходу. У самой двери киллер повернулся к девушке и, осторожно взяв за плечи, притянул к себе, вглядываясь в ее лицо:

– Ты в порядке? Сделаешь все так, как я сказал?

– Да, – выдохнула она, кусая губы, из последних сил сдерживая подступающие рыдания.

Нахмурясь, Маугли отпустил ее, отвернулся и глухо пробормотал:

– Извини, что вынужден был втянуть тебя в это дерьмо. Но у меня не было выбора.

По дороге в аэропорт он еще раз проинструктировал ее, не забыв напомнить об осторожности. Забрав у Ришара билет, проводил ее до стойки регистрации и, сам не понимая, какого черта здесь делает, остался стоять, чего-то выжидая, пока она продвигалась вперед в своей очереди. Роберт поглядел ей вслед, почувствовав укол в сердце, но волевым усилием тут же взял себя в руки.

Пройдя контроль, у самого выхода девушка внезапно обернулась, на бледном лице темными кругами выделялись огромные глазищи. Он попытался улыбнуться, но лишь скривил губы. В следующую секунду ее уже не было видно.

Дождавшись, когда самолет взлетит, Маугли покинул здание аэровокзала и в сопровождении Ришара вернулся в город. Заехав домой, где переоделся, молодой человек отправился к Лене, которая теперь жила отдельно от родителей, купив с его помощью небольшую, но очень уютную квартиру в престижном районе.

В последние дни, занятый очередным заданием, Роберт не часто баловал ее своим присутствием. Но вот он снова свободен и может наконец-то расслабиться. Он хотел все забыть, вычеркнуть из памяти, перевернуть еще одну страничку своей жизни, будто и не было этого короткого столкновения судеб – ликвидатора и поверившего в него жертвы. И для этого ему нужна была Лена, ее поддержка, нежность и любовь. Он желал ее так сильно, как в первый раз, хотел видеть рядом с собой, ласково сжимать податливое тело, ощущать себя внутри нее, забыться в любовных объятиях.

Так и случилось. Вначале он принялся делать ей классический массаж, затем перешел к эротическому. Его пальцы порхали по обнаженному телу партнерши. Вслед за этим он пустил в ход свой язык. Потом началось безумие, но это не было просто похотью. Скорее таинство, мистерия двоих влюбленных, старающихся доставить друг другу максимум удовольствия, обожающих каждую черточку лица, каждую складку тела партнера, облик, смех, запах, стоны, сбивчивый шепот. Затем наступило блаженство усталости и покоя.

– Сегодня ты был так нежен, – с мечтательной улыбкой на губах прошептала она, поглаживая волосы на его груди.

– Ну вот, – он рассмеялся, – а разве раньше я когда-нибудь был с тобою груб или холоден?

– Ну что ты, Роберт! Просто сейчас ты все делал с особенной нежностью.

– Наверное, это потому, что я решился на один очень важный шаг.

– И какой же?! – она с игривым любопытством прижалась к нему.

– Я решил сделать тебе предложение, – молодой человек приподнялся, опираясь на локти, и с волнением в голосе обратился к ней, – я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Слегка приоткрыв рот, она ошеломленно посмотрела на него, и удивление, отразившееся на ее красивом лице, уступило место ликованию, глаза восторженно заблестели.

– Ты это серьезно?! – выдохнув, прошептала она.

– Да, – он обнял ее за плечи и притянул к себе, их лица сблизились, – я понял, что ты нужна мне, что я не могу без тебя, не хочу тебя терять. Понятия не имею, что по этому поводу думаешь ты, но я хотел бы всю жизнь быть с тобой и… я просто не знаю, что еще нужно говорить в таких случаях!

Он отстранился от нее и, отвернувшись, напряженно уставился никуда. Роберт понимал, что в этот момент решалась его судьба, и от осознания этого у него перехватило дыхание, а сердце учащенно забилось. Его подруга хранила молчание. Он обернулся и увидел, что она беззвучно плачет.

– В чем дело, – в волнении прошептал он, целуя ее лицо, шею, подбородок, – милая, почему ты плачешь?! Не надо, ведь я люблю тебя…

– Не обращай внимания, – она заулыбалась сквозь слезы, – это просто женская слабость. Я так счастлива, Роберт!

– Ты не ответила, скажи – ты согласна?!

– Глупый, я ведь уже ответила. Конечно, я хочу стать твоей женой, хочу, чтобы мы поженились. Это так прекрасно – ты мой муж! Мой дорогой, единственный мужчина!

Ее ласковые прикосновения, нежное щебетание и счастливый смех проникали глубоко в душу, и он, позабыв обо всем на свете, потерял ощущение реальности, его сознание затуманилось, а сердце млело и таяло от щемящего чувства любви. Горечь ошибок, воспоминания о совершенных убийствах не омрачали сейчас его сознание. У него возникло ощущение, что он мягко покачивается на волнах, и эта иллюзорная идиллия убаюкивала его, унося в сумрачные тенета сна. Раскаяния в содеянном, угрызения совести – когда-то это настигнет его, но не сейчас, не в этот прекрасный момент.

 

* * *

 

На следующий день Лена отправилась на работу, а Маугли, похожий на сытого, довольного кота, поехал к себе домой. Не успел зайти в квартиру, как трубка мобильника, который он накануне отключил, залилась настойчивой трелью. Это был Жорж – один из людей Организации, работающий непосредственно на главаря.

– Ты мне срочно нужен! – взволнованно прокричал он, будто был не в себе. – Маугли, это слишком серьезно, так что никаких отговорок! Я жду тебя…

Он назвал место встречи. Дав отбой, Маугли без раздумий отправился по условленному адресу. Жорж был явно чем-то взволнован, если не сказать взбешен, его нужно было выручать, и Маугли поехал по его первому зову. Не сказать, что они были друзьями, тем более близкими, но все же работали на одну организацию и находились в приятельских отношениях. К тому же, Маугли помнил, что именно Жорж впервые познакомил его с Леной. И хотя это ничего не значило, это мог быть кто угодно, все же Роберт в глубине души был благодарен именно ему за ту судьбоносную встречу.

Приехав на место, он застал Жоржа в обществе его любовницы Наташи. Еще издали, подходя к их «Форду-Таурусу», Маугли ужаснулся внешнему виду девушки. Бледная, растрепанная, все лицо в синяках и ссадинах, зареванные глаза. Кровоподтеки виднелись и на шее. Губы распухли, а на кистях проступали ожоги от сигарет.

– Господи, – выдохнул он, подсаживаясь к ним, – кто это тебя так, Натали?!

– Вот это мы с тобой и выясним, – с ненавистью в глазах процедил Жорж, – эти ублюдки заплатят за свой беспредел! Кровью умоются, суки!

Он в ярости озирался по сторонам.

– Что случилось? – глухо спросил Маугли, не обращаясь ни к кому конкретно.

Ответил Жорж, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев:

– Она возвращалась ночью на своей машине. Поехала через какой-то темный переулок, там ее заблокировали на двух «пятерках» белого и малинового цвета, номера, сам понимаешь, не разглядела. Подошли, вытащили наружу, избили, по очереди вчетвером изнасиловали, потом стали издеваться.

При этих словах девушку начало трясти, всхлипывая, она внезапно добавила:

– Они все время оскорбляли меня, называли шлюхой, говорили разные гадости. Но я ведь им ничего не сделала, я их даже не знаю, никогда не видела раньше!

Не в силах более сдерживаться, она разрыдалась. Подавшись к ней, Жорж пытался ее успокоить.

– Все ясно, – Маугли, нахмурясь, покачал головой. От былого приподнятого настроения не осталось и следа.

– Узнать их сможешь? – обратился он к девушке.

– Наверное… – всхлипывая, кивнула та, глянув сквозь слезы, – да… смогу. Двоих точно запомнила.

– Это хорошо, – пробормотал он, искоса поглядывая на Жоржа, принявшегося снова наливаться слепой яростью. Честь его подруги, а значит и его тоже, была попрана мерзкими отморозками, и он жаждал жестоко расплатиться с ними за причиненное оскорбление. Маугли прекрасно понимал, что до тех пор, пока они не перестреляют всех как бешеных собак, его приятель не успокоится.

Роберт расспросил девушку о расположении места, где все произошло, и попросил как можно подробнее описать внешность подонков. Выслушав ее, он кивнул Жоржу:

– Езжай следом за мной. Нужно кое-что прояснить.

Маугли уверенно направил машину в район, где произошло нападение. Подъехав к неприметному зданию, на котором красовалась вывеска «Салон-ателье пошива одежды», он сделал знак попутчикам, чтобы те оставались на месте, а сам вошел внутрь. Переговорив с нужным человеком и щедро расплатившись за информацию, он вышел к ним и, подойдя к окошку со стороны водителя, негромко сообщил:

– Скорее всего, это бригада Дылды, беспредельщики, никому не подчиняются, живут сами по себе. Ты сейчас езжай домой, успокой ее, – он кивком указал на девушку, – сам знаешь, чего мне тебя учить. Потом, ближе к вечеру я за вами заеду, двинем кой-куда, нужно будет опознать их. И особо не кипятись, а то перегоришь раньше времени. Лады?

– Спасибо тебе, – хрипло ответил Жорж и, протянув руку, с чувством хлопнул о подставленную ладонь.

Подождав, пока они развернутся и уедут, Маугли сел в свой «мерс» и, не заводя движок, в задумчивости уставился перед собой. В ситуации, подобные этой, он еще не попадал. Все, что он делал, было лишь работой за деньги. По сути, его каждый раз нанимали, и он, выполнив заказ, получал «башли». Здесь же нужно было ввязаться в глупую авантюру, продиктованную местью и отчаянием приятеля. В Организацию за помощью тот не обратится – как же, дело чести!

Одним словом, как ни крути, как не хотелось бы Маугли ввязываться в сомнительное дело, но выходило, что кроме него, ждать быстрой и профессиональной помощи Жоржу больше неоткуда. Конечно, его приятель рано или поздно найдет их и устроит кровавую бойню, потом «сыскари» вычислят его и повяжут, а Маугли останется в стороне, чистенький и не имеющий к этому никакого отношения. Все это было не по нему, так он не поступал. Свои принципы были присущи и ему, наемному убийце.

«Ладно, чего тут думать, – проворчал он себе под нос, – сделаю это ради них, делов-то…»

Повернув ключ в замке зажигания, он тронулся с места, беспечно насвистывая один из последних музыкальных хитов.

Вечером того же дня, сидя за рулем неприметной «Волги», позаимствованной у знакомого «черного» маклера, Маугли подкатил к дому, где жил Жорж. Отзвонив, дождался, когда те спустятся вниз, сядут в его машину, и рванул с места, по дороге рассказав, что за это время удалось выяснить.

Ублюдки, за которыми они охотились, не принадлежали ни к одной из преступных группировок города. Где они обитают в настоящее время, чем промышляют, было трудно сказать. Одно было известно точно – эти отморозки почти каждый вечер наведывались в ночной клуб «Мирабелла» – сомнительное заведение в их районе, где они пьянствовали и «снимали» шлюх на ночь. Злачные места подобных типов притягивали, словно огонь мотыльков.

– Мы сейчас едем туда, – пояснил Маугли, – встанем в стороне… Я дам тебе бинокль, – он обратился к Наташе, – внимательно наблюдай в него. Будем их караулить. Если, конечно, они сегодня заявятся.

Жорж лишь молча кивнул в ответ. Они припарковались так, чтобы их машина не бросалась в глаза, и в то же время пространство перед заведением было видно как на ладони. Битый час они просидели в машине, скрытые от слишком любопытных глаз затемненными стеклами. Взорам их предстала обычная картина – появлялись и исчезали «крутые» с короткими стрижками, в кожаных куртках и широченных пиджаках, с золотыми цепочками на бычьих шеях и с трубками сотовых телефонов в руках. Шныряли туда-сюда проститутки, сутенеры, подвыпившие завсегдатаи баров и ресторанов, обкурившиеся и «обширявшиеся» наркоманы. Тут же вертелись какие-то подозрительные личности, о чем-то договариваясь, что-то предлагая, настойчиво увлекая новичков и простофиль за собой. Единственно, кого тут не наблюдалось, так это «голубых» – здесь им делать было нечего, они «тусовались» в других местах, равно как и «розовые» с «белыми» в придачу. Учащаяся молодежь, студенты и представители богемы такие заведения тоже не посещали, если только случайно забредали, да и то под пьяную лавочку.

Те, кого они ждали, никак не желали появляться. Наконец, минут за сорок до полуночи девушка встрепенулась и подалась вперед, прижав бинокль к глазам. Жорж напряженно уставился на нее.

– Это они, – дрожащим голосом произнесла она, – точно, те самые…

Забрав у нее бинокль, Жорж приник к окулярам, Маугли уже наблюдал в свой.

– Как ты и описывала, – пробормотал он, – тот, что впереди – у них за главного, Дылда. Ты их видишь?

Вопрос был адресован Жоржу, на что тот утвердительно кивнул, не отрывая своего взгляда от бинокля.

– Их четверо, – снова подал голос Маугли, – запоминай каждого.

– Это они, я уверена. Все здесь.

– Ладно, – Маугли убрал бинокль, – они наверняка проторчат здесь, если не до утра, то достаточно долго. Ты отвези пока Наташу домой, – обратился он к своему приятелю, – а потом возвращайся обратно. Если что-то изменится, я перезвоню. Возьми чью-нибудь «тачку», свою не трогай.

Дождавшись, когда девушка выйдет из машины, он сделал знак Жоржу задержаться и совсем тихо добавил:

– Прихвати с собой «ствол», только такой, чтобы потом сразу бросить.

Жорж кивнул и исчез в темноте. Когда, спустя некоторое время он вернулся, Маугли все еще следил за входом в клуб.

– Они пока там, – пояснил он, – когда выйдут, поедем за ними. Если разделятся, я двину за красной «девяткой», ты – за белой. Наша задача – выяснить, где они залегают. Потом будем действовать. Никакой самодеятельности, ты понял? Засвечиваем их «хаты», вдвоем «мочим» их и «рвем когти». Такой расклад.

– Заметано, – хрипло вымолвил тот.

Маугли в полумраке внимательно вгляделся ему в лицо, после чего, видимо удовлетворенный осмотром, утвердительно кивнул самому себе.

В четвертом часу ночи все четверо, каждый с подружкой в обнимку, вывалились из клуба и, рассевшись по «тачкам», поехали, держась друг за другом. Это значительно облегчало задачу преследователям. Вскоре они свернули с центральной, ярко освещенной улицы в сторону, где долго петляли по каким-то проулкам мимо погруженных в темноту домов и двориков. Маугли погасил все фары и осторожно, на достаточно безопасном расстоянии, чтобы остаться незамеченным, двигался следом, повиснув у них на хвосте, за ним – Жорж. Наконец, обе преследуемые машины въехали в распахнутые металлические ворота, ведущие на территорию, окруженную оградой, и, проехав метров пятьдесят, остановились возле вырисовывающегося в ночи трехэтажного строения.

Остановив машину чуть в стороне, Маугли достал прибор ночного видения и принялся осматривать окрестности, оценивая обстановку. К нему тут же подсел Жорж.

– Так, так, так, – негромко произнес Маугли, обращаясь к не находящему себя от волнения Жоржу, – мы имеем здесь заброшенный стадион. Скорее всего, они тут «отрываются», но не живут. Отсюда вывод: надо сидеть и ждать, пока они не навеселятся вволю.

– А я предлагаю пришить их прямо сейчас, – горячо воскликнул тот, – какого хрена нам нужно ждать?

Маугли повернулся к нему, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица. Он и сам не знал толком, для чего ему вздумалось выжидать. Просто он так решил, и решения, продиктованные чутьем, до сих пор еще ни разу не подводили.

– Так надо, – вместо объяснений просто сказал он, – ты мне доверяешь? Сам попросил помочь, вот и слушай теперь, что я скажу. Эти девки, они тут совершенно не причем, никаким боком. Убивать их мы не станем – мы не отморозки. А оставлять свидетелей тоже нельзя. Выберем момент, когда эти козлы останутся одни. Усек мою мысль?

Какое-то время тот сидел молча, размышляя, затем неуверенно кивнул:

– Будь, по-твоему. Просто у меня руки чешутся от дикого желания размазать этих сявок по стенке.

Уже начало светать, когда вся гогочущая, визжащая кодла показалась снаружи и, рассевшись по машинам, выехала с территории стадиона. Девиц они высадили через пару кварталов, а сами, развернувшись, направились обратно. Проехав мимо стадиона, они углубились в жилой квартал, миновали несколько проходных дворов и остановились возле обшарпанной пятиэтажки, годной разве что на слом. Вероятно, так оно и было, все жильцы давно съехали, но почему-то до сих пор это ветхое строение не сносили. С одной стороны был глухой двор, упирающийся в сплошную стену какого-то заводика, с другой соседствовал гаражный кооператив.

«Лучшего места для «мочилова» и не придумаешь», – недобро усмехнулся про себя Маугли.

– Ты подстрахуй меня, – зашептал ему на ухо Жорж, – я сам с ними разберусь.

Маугли с сомнением посмотрел на него: «Не круто одному против четверых придурков?» Вслух, однако, ничего не сказал, лишь развел руками: «Как знаешь, дело твое».

Жорж метнулся вперед и, выхватив из-за пазухи пистолет с накрученным на его ствол глушителем, произвел серию прицельных выстрелов по ногам ничего не подозревающих «быков». С воплями боли те попадали на землю, хватаясь за простреленные колени и бедра. Быстро заменив обойму и держа их на прицеле, Жорж, похожий на мрачного демона из преисподней, подскочил к поверженным врагам, целясь в головы и беспрестанно водя стволом от одного к другому.

– Ты что, сука, – прохрипел бритоголовый главарь, уши у него начисто отсутствовали, срезанные кем-то столь же безжалостным и жестоким, каким был и сам Дылда, – что ты творишь беспредел?! Ты за кого нас…

– Заткни хайло, гнида! – заорал на него рассвирепевший Жорж, лицо его исказилось в ярости. Не удержавшись, он со всего размаха пнул по простреленной ноге, за которую тот держался, зажимая рану обеими руками.

Вскрикнув, Дылда принялся материться.

– Слушай сюда, я не на разборку приехал, – голос Жоржа зазвенел от гнева, – вы – чмори, петухи сраные, крутыми заделались?! Да вы все на зоне парашу вылизывали бы и «очко» свое подставляли! Бабу слабую насиловать легко и просто да?! Так, или не так?!

– Какую бабу… – начал было Дылда, но Жорж тут же врезал ему носком туфель по ребрам.

– Шутки шутить со мной решил?

– Погодь, ты, – замычав от боли, вскрикнул тот, – я не врубаюсь, чего тебе надо?!

– Что мне надо?.. – психованно переспросил Жорж и выстрелил в голову одному из подельников Дылды, – следующий ты, падла!

– Ладно, завязывай, – в глазах того плескался страх, – ты, что – из-за «телки»?

– Ты думал, «ударишь по рубцу» и героем станешь, да?!

– Да мы вдатые были, решили побузить…

– Это я и хотел узнать наточняк, – Жорж осклабился в зловещей ухмылке, – думаю, дальше разжевывать нечего.

С этими словами он тем же способом прикончил еще двоих. Остался один Дылда, как завороженный уставившийся на своего палача.

– Слушай, у меня «филки» есть, – принялся скулить он, в отчаянии пытаясь выторговать себе жизнь, – все отдам.

Жорж с усмешкой поглядел на него и, покачав головой, влепил ему пулю во вторую ногу. Тот отчаянно взвыл, корчась от нестерпимой боли.

Маугли, засевший неподалеку в кустах, недовольно поморщился. Кажется, у его приятеля «крыша поехала», за каким-то чертом развел здесь целый балаган! Нужно было влет «загасить» всех четверых и «делать ноги», да поскорее, пока это еще возможно без лишних напрягов. Нет, Жорж точно обезумел от своего кровожадного возмездия. Вот, он опять взялся за свое, прострелив верзиле руку, затем другую.

В этот момент краем глаза Маугли заметил, как из выбитого оконного проема на козырек над крыльцом выпрыгнул чей-то темный силуэт с автоматом наперевес, и тогда киллер, действуя автоматически, выстрелил по нему несколько раз. Человек вскинулся, выронил оружие и рухнул вниз, распластавшись на потрескавшемся асфальте. Жорж встрепенулся, на мгновение потеряв свою жертву из виду. Этого хватило, чтобы тот из последних сил выхватил раненой рукой «шпалер» и попытался прицелиться в Жоржа. Прозвучавший выстрел был почти не слышен. Дылда с дыркой во лбу распростерся на земле. Жорж ошалело уставился на него, затем обернулся, увидев показавшегося из кустов Маугли.

– Может, ты и не заметил, – ухмыляясь, промолвил тот, как ни в чем не бывало, – только я сейчас дважды спас тебе жизнь. Поэтому, слушай сюда, дело сделано, и теперь берем ноги в руки и линяем.

Наконец, Жорж очнулся и, последовав его примеру, тщательно протер свой пистолет и бросил его рядом с пятью залитыми кровью трупами. Все это выглядело настолько нелепо и бессмысленно, что Маугли вдруг почувствовал, как он зол на самого себя, на Жоржа, на его сексапильную «телку», на этих говнюков, отдавших душу Богу, а скорее дьяволу.

Обратно ехали каждый в своей машине – угрюмые и молчаливые. Маугли проводил Жоржа до дома, затем, махнув на прощание рукой, поехал дальше. Машину он оставил, загнав на автостоянку, перед уходом не забыв протереть все места, которых они могли касаться. Слегка измотанный бессонной ночью, а еще больше душевными переживаниями, беспрестанно гложущими его, он добрался до своего дома и, отключив оба телефона, завалился спать. Так же, как и тогда, после случая с покойным Рябцевым, во сне его преследовали кошмары.

Проснулся он около пяти часов пополудни. Сон оставил неприятный осадок в душе, и, чтобы развеять мрачные мысли, Маугли решил сегодняшним вечером слегка развлечься – посидеть со своей подругой в ресторане, потанцевать с ней в диско-баре, посетить казино.

Они так и сделали, попав домой к Лене лишь за полночь. Маугли почувствовал, как умаялся за вечер, сил его хватило лишь на то, чтобы раздеться и после душа забраться в постель. Полураздетая девушка удивленно взглянула на него.

– И это все, на что ты сегодня способен? – в тоне ее послышалась укоризна. – Любовью заниматься мы конечно не будем?

– О-о-о, – простонал Роберт, благодушно улыбаясь. Затем вскочил с широкой кровати и приблизился к ней, расчесывающей свои шелковистые волосы перед большим настенным зеркалом. Он обнял ее, прижимая к себе все крепче, зарылся носом в ее роскошные волосы и прошептал:

– Я так люблю тебя, так сильно люблю…

Девушка ничего не ответила, лишь, увидев в зеркале отражение их двоих и заметив выражение счастья на своем лице, прикрыла глаза, не в силах выразить переполнявшего ее чувства, счастья любить и быть любимой. В это время он уже целовал ее шею, покусывал мочку уха, гладил ее плечи, грудь. Она почувствовала, как закружилась голова, и уже не сдерживаясь, протяжно застонала.

 

* * *

 

После дождя капельки воды на листьях переливались под солнечными лучами переменчивым блеском бриллиантов и изумрудов. Кое-где уже тронутая желтизной листва трепетала на ветру, радуя восхищенный взор наблюдателя. Впрочем, к Маугли последнее определение не относилось. Он был слишком серьезен и сосредоточен, чтобы праздно любоваться красотами природы. Напротив, он хмурился, напряженно буравя взглядом землю.

Час назад Роберт покинул офис своего босса, этого паука, засевшего в центре паутины и дергающего за ниточки, приводящие в действие множество занятых темными и неправедными делами людей. В очередной раз он удостоился всяческих похвал в свой адрес за операцию, осуществленную им «с неизменным блеском», как выразился его наниматель. Он также получил подтверждение о переводе внушительной суммы на его счет «за кордоном» в награду за свое замешанное на крови ремесло. С каждым разом он становился все богаче, с каждым новым убийством, с каждой новой пролитой кровью и забранной им, душегубом, чьей-то жизнью.

Он сидел на все еще влажной скамейке в парке, не замечая намокших сзади брюк, и все твердил про себя, что его жертвами были такие же мерзавцы, как и их заказчики. В первую очередь ему приходилось убивать воров, мошенников, криминальных авторитетов, прибандиченных дельцов и жестоких воротил легального и нелегального бизнеса. Вроде бы оплакивать их гибель мир не должен, одной сволочью будет меньше. Но от осознания этого легче ему, киллеру, не становилось.

Когда он повстречал на своем пути Лену и всем сердцем полюбил ее, то впервые вдруг отчетливо осознал, кто он есть на самом деле и чем занимается. Любовь к девушке всколыхнула в нем то лучшее и светлое, что еще оставалось в его не по годам очерствевшей душе. В нем проснулась совесть, дотоле дремавшая беспробудным сном, о существовании которой люди, подобные ему, подчас даже и не подозревают. Роберт почувствовал, что больше так продолжаться не может. Он должен выйти из игры или… потерять Лену, любовь, счастье, покой, веру в себя, в людей, в Бога. Потерять самого себя навсегда. Разве этого мало?

Уже тогда, на Кипре, он понял это, но все еще колебался, разрываясь между корыстолюбием и раскаянием. Теперь он почувствовал, что еще один шаг и все – дальше пропасть. Перед ним встал выбор – предаться Богу или дьяволу. Нет, он не мог предать свою любовь, не мог отвергнуть руку помощи, длань, протянутую ему Всевышним. Такое дается только раз. И вот ему выпал в жизни редкий шанс на спасение, нужно лишь верить в это.

Но как сделать этот столь важный для него шаг? Да, у него были деньги, он обладал многими возможностями и связями. В то же время он прекрасно отдавал себе отчет в том, что просто так его не отпустят – помимо того, что он нужен в своем качестве здесь, он к тому же слишком много знает, да и вообще так дела не делаются. Если он попытается скрыться, замести следы, то его, скорее всего, найдут – рано или поздно, но все равно всех находят. И сделают это либо по своим каналам, либо подключат к розыску полицию, Интерпол, спецслужбы. И начнется всеобщая травля их обоих. Вдвоем скрыться намного тяжелее, да и как она вообще отреагирует на все это, к тому же у нее здесь родители, близкие.

Можно принять мужественное решение выйти из игры, но вот как это осуществить практически? На деле все окажется гораздо труднее. Роберт мучился, ломал голову, пытаясь найти выход, но не мог придумать ничего путного. Неужели он обречен на эту мерзкую жизнь, так опостылевшую ему? А если все-таки попытаться сбежать, исчезнуть, поменяв все – лицо, имя, жизнь, страну. Сделаться невидимкой, стать совершенно другим человеком, обрубить корни и сжечь за собой все мосты. Но ведь он не один, у него есть любимая женщина, без которой ему вообще ничего не нужно в этой жизни! Как же быть?!

Роберт хотел сделать так, чтобы они оба остались живы и могли наслаждаться обществом друг друга без страха потерять все. Безвыходных ситуаций не бывает, нужно лишь напрячь получше мозги и найти правильное решение.

Налетевший порыв ветра качнул ветви деревьев, стряхнув брызги на погруженного в невеселые мысли киллера, заставив того очнуться. Он посмотрел на окружающий мир, понемногу прозревая. Этот мир был так прекрасен, несмотря ни на что. Разве возможно лишить этот мир его красоты?

Маугли решительно поднялся с места. Долой все страхи и сомнения! Сегодня он сделает важный шаг – покается и расскажет обо всем без утайки своей любимой. А там, будь что будет!..

Лена вернулась домой на час раньше обычного. Открыла своим ключом дверь, бросила сумочку, заглянув из прихожей в гостиную, заметила сидящего в кресле друга. Глаза ее озорно блестели.

– Привет.

– Здравствуй, Лена, – сдержанно улыбнулся Роберт.

Она окинула его изучающим взглядом и, хмыкнув, прошла в комнату. Скинула туфли и запрыгнула ему на колени, прижалась, обвив его шею руками.

– Что-то мой мальчик не весел, – промурлыкала она, обхватив губами мочку его уха, – что-то он нос свой повесил.

И, не удержавшись, расхохоталась, лукаво добавив:

– А может не только нос, а кое-что другое…

Девушка явно была навеселе и, заметив его удивленный взгляд, со смехом пояснила:

– У подруги сегодня день рождения, вот мы и отметили на работе.

Без дальнейших слов она принялась целовать его, ее быстрые руки гладили, ласкали мускулистые плечи, грудь, спину партнера, теплые упругие бедра и ягодицы сжимали его ноги, ерзали по нему. Добравшись до его брюк, она расстегнула ширинку.

– Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего на свете? – томно улыбаясь, шепотом спросила она и, дождавшись его вопросительного взгляда, возбужденно заявила. – Тебя!

Она слезла с него, одним движением расстегнула юбку, скинула блузку, колготки, оставшись в одних трусиках. Не в силах более противостоять охватившему его желанию, слегка ошеломленный ее натиском, Роберт приблизился к подруге и помог освободиться от остатков одежды.

Когда все закончилось, она отправилась в ванную. Стоя под душем и ощущая обтекающие обнаженное тело теплые струи воды, она напевала знакомую мелодию, безмятежно улыбаясь, все еще под властью пережитого удовольствия. Ей было так приятно, так радостно на душе. Казалось, все заботы, страхи и огорчения остались где-то далеко позади, все ужасы, присущие этому безжалостному миру, отступили и рассеялись, освобождая место ярко сияющему счастью.

Когда она, завернувшись в широкое полотенце, вернулась в комнату, то застала Маугли все так же восседающим в кресле – не в пример ей он выглядел чем-то озабоченным. Нахмурившись, он с сосредоточенным видом рассматривал свои руки, которые, казалось, не знал куда девать. Она лишь пожала плечами. Сейчас этот сильный, бесшабашный, умеющий нежно любить мужчина был похож на нахохлившуюся птицу. Подскочив к нему, она принялась тормошить его, взъерошив волосы.

– Да что с тобой сегодня такое? – она проникновенно заглянула ему в глаза. – Кажется, я догадываюсь, ты просто проголодался и поэтому не в духе. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, так?

Он попытался возразить, но она уже не слушала его, отправившись на кухню, откуда вскоре донеслось звяканье посуды. Маугли решил отложить серьезный разговор на потом, он не хотел портить ей аппетит.

Позже, тем же вечером, он приглушил звук в телевизоре и, повернувшись к ней, с серьезным видом промолвил:

– Нам нужно поговорить, это очень важно для нас обоих. Я хочу… я, слишком долго держал это в себе, никак не решался довериться и рассказать тебе всю правду. Я боялся, что ты отвернешься от меня, когда узнаешь. А теперь… словом я больше так не могу.

Облизнув пересохшие губы, он начал свою исповедь, избегая ее удивленно-заинтригованного взгляда. Он рассказывал о себе с горечью и волнением в голосе, физически чувствуя, как его слова подобно яду проникают в ее кровь и мозг, разносятся по всему телу, причиняя боль и страдание. Он не смотрел на нее, но интуитивно ощущал, что это так. Он говорил и говорил, облегчая душу, не в силах остановиться, обнажал перед ней свою сущность.

Все это время она сидела напротив, в полном молчании, оцепенев, слушая его с таким видом, словно не в силах поверить страшной правде. Закончив, он смолк, так и не осмелившись посмотреть ей в глаза.

– Что же ты молчишь? – глухо обратился он к ней, не поднимая головы. – Скажи хоть что-нибудь…

Она тяжело вздохнула и промолвила урывками, словно слова давались ей с трудом:

– Господи… ты просто… убил меня… Роберт…

Он вскинул голову, встретился с ее взглядом, и столько было в этом взгляде отчаяния и боли, что на глаза его навернулись слезы, и он хриплым тоном умоляюще прошептал:

– Прости, если сможешь… Я не хочу потерять тебя, не могу…

Он встал перед ней на колени, взяв ее ладонь, прижал к своему пылающему лицу. Глаза ее заблестели от слез.

– Как же ты мог, – всхлипнув, промолвила она, – как ты мог скрывать от меня это?!..

Мучительно простонав, она закрыла лицо дрожащими руками и горько зарыдала. Маугли смотрел на нее, застыв словно истукан, не в силах пошевелиться. Он почти обезумел, не зная, что предпринять. Всем своим существом он жаждал броситься к ней, обнять, утешить, но боялся сделать это, ведь он предстал перед ней кровавым убийцей. Лицо его исказилось в страдании. Выскочив из комнаты, Роберт принялся лихорадочно осматриваться, пытаясь найти для себя хоть какую-то зацепку, на которой смог бы остановиться и сосредоточиться, понимая, что еще немного, и он точно сойдет с ума.

– Роберт, Роберт! – голос, такой дорогой и привычный для него, заставил очнуться от этого безумия, заволакивающего сознание черной мглой.

Сквозь застилавшие глаза слезы он разглядел ее силуэт на пороге и кинулся к ней, обнимая, шепча и умоляя только об одном – простить его.

– Передо мной ты ни в чем не виноват, – прошептала она в ответ. – Просить прощение ты должен у Господа, а я не Бог и не судья, я твоя женщина, Роберт, а ты – мой мужчина.

Они вернулись в комнату, сели рядышком, с печалью в глазах глядя друг на друга в полном молчании.

– Я ведь не маленькая девочка, – первой подала она голос, – прекрасно отдавала себе отчет, что ты занимаешься какими-то темными делами и тесно связан с преступным миром. У тебя была огнестрельная рана, я подумала, что ты с кем-то что-то не поделил, и на тебя «наехали», произошла разборка. Я решила, что ты повязан с бандитами и занимаешься своим бизнесом, в конечном счете, работая на них, а кто сейчас так не делает, но я даже представить себе не могла, какова правда на самом деле. Я до сих пор не могу поверить, что ты… О, Боже!

Маугли сидел молча, слушая ее, понимая, что для него нет оправданий.

– И что же теперь, Роберт? – продолжила она после долгого тягостного молчания.

– Я покончу с этим, раз и навсегда! – с жаром воскликнул он. – У меня лежат деньги в банках на Западе, много денег, на всю жизнь хватит. Мы уедем так далеко, что нас никто не достанет. Мы…

– Роберт, о чем ты говоришь?! – она с болью в голосе прервала его сбивчивую речь. – Неужели, ты, так ничего и не понял?! О каких деньгах ты говоришь, ведь это кровавые деньги! Они не нужны нам! Забудь о них, нам ничего не нужно от прошлого, от твоего прошлого. Мы всего добьемся сами, начнем заново, заработаем все, что нужно нормальным путем, как люди, а не как звери.

– Конечно, – с горечью согласился он, – ты права – это действительно замешанные на крови миллионы. Но ты забываешь об одном, что я больше ничего не умею делать. Мои руки до сих пор были способны лишь убивать, зарабатывая смертью других себе на жизнь. Да и где ты видела богатых людей, заработавших свой капитал праведными делами, не испачкавшись в дерьме?! Все их богатство и обеспеченность – результат преступлений, мошенничества и обмана.

– Нет, не все такие, – она покачала головой, – множеству писателей, режиссеров и ученых не нужно было никого убивать и обкрадывать, чтобы стать такими. А певцы и актеры? Разве я не права?

– Ты опять забываешь, что это – люди одаренные, творческие, обладающие талантом, прибавь сюда еще долю везения. Таких немного, и потом это там у них в Европе и Штатах, а в нашей стране ты ничего не добьешься, будь ты хоть семи пядей во лбу, хоть гением в искусстве или науке!

– А что – наши «звезды» нищие?..

– Лена, Лена! – в отчаянии прервал он ее. – Я не умею писать, петь, сочинять музыку, снимать фильмы и играть в них! Хорошие «бабки» я умею заколачивать только убийством по найму. Я – киллер, кровавый отщепенец! Но видит Бог, я больше не желаю продолжать проливать кровь и… я люблю тебя.

Последние слова Роберт произнес тихо, почти шепотом, с мольбой глядя на девушку. Со слезами на глазах она прильнула к нему, обнимая и плача, и тогда он понял, что Господь не окончательно отвернулся от него, ведь она же не отвернулась в отвращении, нашла в себе силы простить. Такова любовь женщины, и разве у Него любовь не безгранична ко всем нам – хорошим и плохим, праведникам и негодяям?

 

* * *

 

На следующий день, с утра пораньше Маугли отправился в «свой» банк. «Бог с ними, со всеми моими счетами, – размышлял он про себя, – но уж эта-то сумма может очень даже пригодиться». Такое решение он принял тайком от Лены. Заберет деньги и положит их в камеру хранения.

Когда он поднялся к управляющему, тот при его появлении заулыбался:

– Все в порядке, деньги пришли.

Маугли удовлетворенно кивнул в ответ:

– Как всегда сработали оперативно.

– Ну, ты ведь наш клиент, – развел тот руками, – всегда рады помочь. Какими тебе лучше выдать – евро, долларами, рублями?

– Лучше «зеленью», – Маугли протянул ему пустой кейс, – сложите все сюда.

– Правильно, так надежнее – рубль опять падает.

Маугли молча кивнул в ответ. Не говоря ни слова, банкир на время удалился, но вскоре вернулся.

– Он доверху забит «шуршиками», – улыбнувшись, он протянул «дипломат» Маугли, – еле справился с замками.

Маугли принял заметно потяжелевший кейс и, поблагодарив хозяина кабинета, поспешил откланяться. Довольный своим решением, он вышел из здания банка – теперь на руках у него была значительная сумма денег в ходовой валюте. Удирать за границу он не собирался, как об этом подумали бы его преследователи, узнав, что он запасся именно «баксами», а не нашими «деревянными» рублями. У него сложился план, как исчезнуть из столицы вместе с Леной, обрубив все «хвосты».

Искать их будут в первую очередь «за кордоном», а он всех перехитрит, преспокойно переждет в глубинке. У него имелся один запасной вариант на тот случай, если у них под ногами начнет гореть и плавиться земля. Далеко на востоке страны, где на многие километры раскинулась сибирская тайга, повсюду глухие места, а неподалеку граница с Китаем – вот туда он и направится со своей подругой. Но вначале необходимо все грамотно подготовить. Пустить преследователей по нескольким ложным направлениям, запутать все следы, а еще лучше, если к этому добавить головной боли, вызвав какой-нибудь переполох, большой «кипиш» в стане врага. Ставкой здесь будет собственная безопасность и свобода бывших «друзей» Маугли, и уж в этом случае он проявит максимум изобретательности и смекалки.

Но все его планы по подготовке побега были внезапно нарушены срочным вызовом к главе Организации. Представ перед всесильным российским «доном», Маугли про себя подивился его внешнему виду. Создавалось впечатление, что тому остро не хватает положенных для сна часов – на хмуром лице застыло выражение недовольства, а в покрасневших глазах сквозила ничем неприкрытая озабоченность. Он раздраженно махнул рукой своему личному помощнику, вошедшему вместе с Маугли, отпуская того.

– Здравствуй, Маугли, – усталым тоном поприветствовал он своего любимца, – проходи, присаживайся, разговор будет серьезным.

Маугли с невозмутимым видом уселся в кресле, вытянув ноги, и выжидающе уставился на своего шефа.

– В общем, так, – начал тот, – есть заказ, но… На этот раз тебе предстоит выполнить очень серьезное и очень трудное задание, возможно, самое ответственное за всю твою карьеру. Ты готов к этому?

– Кто «мишень»? – вместо ответа лениво поинтересовался Маугли, подумав, что уж на этот раз дудки, больше он никого не «пришьет». Но знать об этом его собеседнику было совсем не обязательно.

Какое-то время босс изучающим взглядом рассматривал его, затянувшейся паузой как бы подчеркивая всю важность момента. Затем негромко, но вполне отчетливо назвал фамилию, прозвучавшую подобно выстрелу. Обычно невозмутимый Маугли аж привстал, не в силах поверить в услышанное.

– Вы это серьезно? – ошарашенно пробормотал он.

– Абсолютно, – утвердительно кивнул его собеседник.

– Но ведь это…

– Послушай, Маугли, – перебил его тот, – и я, и те, кто стоят надо мной, прекрасно разбираемся в подобных вопросах. Раз я сказал, что нужно убрать этого человека, значит это необходимо тому, о ком тебе не следует знать. Впрочем, и мне тоже совершенно ни к чему совать нос не в свое дело.

Маугли покачал головой. Он и не заметил, что в противовес своим правилам стал задавать слишком много вопросов, и это тоже было на него совсем непохоже.

– У тебя имеются какие-то сомнения на этот счет? – поинтересовался седовласый.

– Существует большая вероятность, что я не смогу подобраться к этому человеку, – он посмотрел своему шефу прямо в глаза.

– Вздор, – отмахнулся тот, – ты «гасил» самых недоступных и усиленно охраняемых. Какие только меры предосторожности ни предусматривали твои «мишени», какие средства они ни тратили на свою безопасность, и какой только «крутой» охраной они ни обзаводились, но ты всегда находил лазейку и подбирался к ним так близко, что сумел достать каждого из них. Где они теперь – на том свете. Тебе не пристало пасовать перед трудностями, Роберт. Разве не так? Ты самый лучший и сможешь справиться с любыми препятствиями и на этот раз. Я уверен в этом. А раз я в чем-то уверен, то так оно и будет, интуиция еще ни разу не подводила меня. Забудь все свои сомнения. Это задание нужно выполнить, чего бы это нам с тобой ни стоило. Ты слышишь, Роберт, ты должен сделать это! Любой ценой!

И, немного помолчав, он устало добавил:

– Ставки слишком высоки.

Маугли поразило даже не то, с каким жаром седовласый глава преступного синдиката произнес весь монолог, а то, что тот обратился к нему по имени, чего раньше за ним никогда не наблюдалось. Ему стало страшно, впервые в жизни он по-настоящему струхнул. Какое-то звериное чутье подсказывало ему, что опасность затаилась где-то совсем близко и опасность эта слишком велика, чтобы ее игнорировать.

– Тебе передадут сверхсекретные документы, – подал голос мафиози, – план мероприятий в день «икс» – маршрут передвижения объекта, остановки его кортежа, общение с людьми и прочее. А ты уж сам все изучишь и выберешь лучшее место для проведения операции. Тебе будут приданы группы прикрытия, можешь располагать любыми нашими возможностями и ресурсами.

– Не знаю, – Маугли задумчиво покачал головой, – боюсь, что я не потяну, не смогу взяться за это дело.

– Сынок, – главарь пристально посмотрел на него, – видишь ли, на сей раз ты просто не можешь отказаться. Иного выхода для тебя, да и для всей нашей организации просто не существует. Ты уж извини за откровенность, но в этом деле все мы лишь винтики в механизме высокой политики.

Маугли глубоко вздохнул, надул щеки, затем медленно с шумом выдохнул.

– Ладно, я все понял, – пробормотал он, потупив взор, – придется попотеть. Как насчет гонорара?

– Втрое больше обычного. «Лимон» «баксов» – неплохо?

– Хорошо, – серьезно кивнул Маугли, – но на этот раз я хочу получить вперед аванс, причем «наличкой». В закордонных банках у меня накопился достаточный капитал. Теперь пусть кое-что останется здесь, у меня на руках.

– Ладно, как скажешь, но, по-моему, ты и так ни в чем не нуждаешься? Решил начать жить на широкую ногу? Только особо не зарывайся, сынок, тебе ни в коем случае нельзя «засвечиваться» перед государством.

– Я просто хочу пожить в свое удовольствие, не думая о средствах, не жалея денег, хочу ощутить себя миллионером на самом деле, а не в мечтах о будущем. «Капусты» уйма, а воспользоваться толком пока не успел.

– Успеешь, – успокаивающе махнул ему патрон, – еще наешься всего, так, что и опротивеет потом. Одним словом, договорились. Все последующие распоряжения и инструкции получишь как всегда от Рафаэля. Деньги будут у тебя на руках за несколько дней до назначенной акции.

Маугли покинул головной офис Организации с не проходящим чувством тревоги. Было бы совсем неплохо получить «бабки» и по быстрому валить отсюда, но он прекрасно отдавал себе отчет в том, что с этого момента за ним, наверняка, будут присматривать. Побег придется на время отложить. Его сильно беспокоило предстоящее задание. «Устранить такого человека, у кого-то точно крыша поехала!» Что они задумали, какие планы вынашивают – ведь это чуть ли не второй человек в России?! Неужели кто-то в стране, а может быть в мире, еще более могущественный, дал зеленый свет на отстрел такой крупной, ключевой фигуры в российской да и мировой политике? Возможно ли вообще к нему подобраться? Впрочем, скорее всего, да – ведь убирали до этого президентов, королей и римских пап. Подготовиться и осуществить покушение можно на кого угодно, а вот чем оно закончится – зависит от умения организаторов и профессионализма киллеров, да еще от воли случая. Тут уж как угодно владычице Судьбе, которая весьма богата на самые неожиданные для всех сюрпризы.

В этот день Маугли пообедал в ресторане, так как Лена не успела ничего приготовить, рано убежав на дежурство в свою больницу. Немного отдохнув, он заехал в небольшое, неприметное с виду кафе-бистро, которое служило ему время от времени местом для конфиденциальных встреч. Сегодня он ждал Ришара. Тот появился вовремя и, усевшись за столик, как обычно включил специальное устройство, улавливающее любую попытку прослушать их разговор. На этом деле у него был пунктик – шпиономания плюс образование технаря-практика.

– Ты уже слышал о новой работенке? – спросил его Маугли и, получив утвердительный ответ, продолжил. – Очень сложный заказ, если бы ты знал, кто является «объектом» на этот раз…

– Мне незачем это знать, братуха. И потом… Я хочу сказать тебе одну важную вещь. Я решил завязать с этим бизнесом. Слишком долго ходил по тонкому льду, чувствую, уже дошел до края, дальше так нельзя. Короче, я принял решение и баста.

– Вот как? – изумленно пробормотал собеседник.

– Я уже давно шел к этому, – заявил Ришар, – у меня достаточно «фанзов», чтобы пожить безбедно, по крайней мере, ближайшие десять лет. Смоюсь отсюда, место у меня заготовлено. Да и пешка я мелкая, вряд ли будут искать.

Выслушав его, Маугли в задумчивости потер шею. То ли это проверка на «вшивость», то ли Ришар действительно решил отвалить и опрометчиво доверился ему.

– А ты не боишься, что я…

– Нет, – перебил его Ришар, – если бы я не был уверен, что ты не заложишь меня, не стал бы трепаться на эту тему. Я доверяю тебе, Маугли, на суку ты вроде бы не похож.

– Чужая душа – потемки, Ришар.

– Возможно, но такие вещи как-то сразу просекаешь – тот человек или не тот. «Зона» меня научила – с кем можно «шконку» делить, а кого и коснуться западло. «Ссученные» и «петухи» – это ведь не только категории в блатном мире, это прежде всего состояние души, натура людская. Вокруг только и делают, что «кидают» друг друга. Взбесились люди, мозги у всех расплавились. У власти-то кто?!

– Согласен, кореш, на все сто с лишним.

– А раз так, то и ты тоже пораскинь мозгами. Агитировать я тебя не собираюсь, сам с усами. Сваливать нужно таким нормальным людям с понятиями как мы, пока не поздно, подальше от всей этой шоблы. Одни шакалы кругом, падалью воняет, разве не чуешь?

– Может, ты и прав, – осторожно кивнул Маугли, – но моя лебединая песня еще не спета.

– Думай, думай, – покачал головой Ришар, – пока «чалма» цела. Тут расклад такой – либо свои загрызут, либо «легаши» «черпанут». Большинство ведь что губит – жадность. Сколько погорело на этом разных фраеров, вроде бы пример налицо, ан нет, по той же тропке топают. Сделал хорошие «башли», на жизнь хватает – ну и «сваливай в туман», завязывай со всей бодягой. А вся эта блатная романтика, «правильная» жизнь – для изгоев, неприкаянных по жизни. Человек должен жить по-человечьи, а не по-звериному.

Какое–то время они помолчали, задумавшись каждый о своем, затем Маугли первым подал голос:

– У меня к тебе одна просьба, Ришар.

– Помогу всем, чем смогу, корешок.

– Не «рви когти» до операции, возможно, мне понадобится твоя помощь. Ну, а после… поступай так, как сочтешь нужным для себя.

– Заметано, – согласился тот, подкрепив свой ответ крепким рукопожатием.

В последующие несколько дней Маугли, что называется, бил баклуши. Заняться чем-то серьезным он все равно пока не мог, прекрасно понимая, что находится сейчас на крючке у своих «благодетелей», когда один неверный шаг мог не только разрушить все его планы, но и лишить самой жизни.

Все же в какой-то момент у него возникло непреодолимое желание по-тихому смыться вместе с Леной, но, в конце концов, он решил, что еще не время. Лену в свои планы он пока не посвящал.

«Потом, потом, – твердил он себе, – дождусь момента, когда дело будет сделано, все утрясется, наступит расслабуха, тогда и начну действовать». Его снедало желание оставить их всех в дураках, доказать, что и Систему, даже такую как оргпреступность, можно перехитрить, оставшись при этом живым и невредимым, да еще в выигрыше. Что ж, как говорят в народе, мечтать не вредно. Но порой и мечты становятся опасными, причем смертельно.

Наконец, всем его душевным терзаниям и сомнениям пришел конец, когда поступила команда приниматься за дело. Получив необходимые инструкции и документы, Маугли приступил к реализации начального этапа операции, тщательно проштудировав все схемы и планы, а затем в живую изучив предполагаемый маршрут передвижения «объекта», уязвимые для «мишени» места и точки, все имеющиеся к ним подходы, пути отхода и прочее.

Он наметил для себя несколько позиций, каждой из которых он смог бы воспользоваться беспрепятственно. Единственной серьезной помехой могло быть, пожалуй, лишь то, что Федеральная служба охраны натыкает повсюду своих оперативников и снайперов, а все подозрительные места, как то – глухие окна, чердаки, крыши и тому подобное – возьмет под особый контроль. Но что они смогут поделать с дальнобойной винтовкой и мощной оптикой? Такого прибора, как у предыдущей «мишени», у них, наверняка, нет. Или может все-таки есть? Хоть и не Президента охраняют, но очень крупную фигуру в российской политике и власти.

Нет, тут и прибор не поможет – кругом ведь будет столько оптики в руках сотрудников ФСО, ФСБ и черт знает кого еще. Помимо них нагонят кучу народа – полицию, ОМОН, разных спецов… Во время подобных мероприятий и происходят самые интересные и удачные случаи из практики заказных убийств. Вот уж будет радости для журналистов. Такой хай поднимут, только держись. Еще бы – если не убийство века, то самая громкая ликвидация последнего десятилетия нового столетия уж точно. Если конечно это произойдет.

За двое суток до дня «икс» он окончательно определился для себя с диспозицией. Выбранным им местом явилось высотное здание, на крыше которого он должен расположиться загодя в нужный момент. Здесь «мишень» по плану должна будет сделать остановку и выйти к народу, на время сделавшись уязвимей, – лучшего и не придумаешь. С высоты этой многоэтажки была видна, как на ладони, расстилавшаяся внизу местность в радиусе километра. Причем позицию он постарался выбрать такую, что со стороны его невозможно было обнаружить – он это проверил.

Накануне киллер еще раз осмотрел место засады – вокруг все было тихо и спокойно. Конечно, это ни о чем еще не говорило. Агенты безопасности, наверняка, с утра пораньше начнут прочесывать близлежащие улицы, дворы и дома, проверяя все подвалы, подъезды, чердаки и крыши. Но ничего, их просчет кроется в том, что все мероприятия они проводят по шаблону, опытному профессионалу вполне возможно просчитать на ход вперед и перехитрить их. Хотя, впрочем, порой случается и непредвиденное. Например, когда какой-нибудь ретивый «опер-гэбэшник» решит выслужиться и не поленится проверить все закоулки, в том числе и тот, где засядет Маугли. И иного выхода, как кончать его, у киллера не останется. А это уже чревато осложнениями, человек-то ведь не сам по себе отправился гулять по чердакам, к тому же все время на связи.

Одним словом, всякое могло случиться. Но Маугли относился к этому философски спокойно. Чему быть – того не миновать.

 

* * *

 

День выдался пасмурным. Солнце, не успев хоть немного согреть остывшую за ночь землю, нырнуло в сплошную пелену туч, надолго скрывшись за их плотной завесой. С утра моросил мелкий и холодный осенний дождь. Налетающие порывы ветра пронизывали по-летнему одетых прохожих.

В темной кожаной куртке и с дорожной сумкой в руках Маугли не спеша шагал по мокрым тротуарам, решив немного прогуляться и заодно проверить, нет ли «наружки». Миновав несколько кварталов и не обнаружив за собой «хвоста», киллер спустился в метро и в последнюю секунду запрыгнул в вагон поезда, идущего в нужном направлении. Он сошел за остановку до пункта и, поднявшись в город, далее отправился пешком.

Не доходя до объекта, он свернул в узкий переулок и пересек двор, войдя в подъезд жилого дома. Поднявшись на последний этаж, взобрался на чердак и, устроившись у слухового окна, принялся в бинокль кропотливо осматривать окрестности, особое внимание уделяя зданию, в котором собирался устроить засаду. Убедившись, что снаружи объекта все чисто, спустился вниз и со всеми предосторожностями вошел в нужный дом. Поднявшись наверх, пробрался в заранее облюбованный закуток на крыше и принялся ждать. Из средств связи с собой он взял лишь незасвеченый мобильник, на который его могли предупредить о непредвиденных обстоятельствах.

Он просидел так около часа, не вынимая оружие, и ждать ему оставалось еще втрое больше, когда почувствовал навязчивое, ничем не объяснимое беспокойство. Спроси кто Маугли в тот момент о причине оного, и он не смог бы толком ничего объяснить, потому что и сам не понимал в чем тут дело. Просто в его жизни уже случалось такое не раз. Чаще всего предчувствие не обманывало его, но иногда сигнал тревоги оказывался ложным. Одно он знал наверняка – проверить поступившую откуда-то из глубин подсознания неопределенную пока еще информацию никогда не поздно. Лучше перестраховаться, чтобы остаться живым.

Осторожно высунувшись из своего укрытия, он принялся осматривать в бинокль окрестности. Все было как обычно: внизу копошились похожие на букашек люди, сновали туда-сюда многочисленные, заполонившие городские улицы автомобили, над всем этим урбанизированным безобразием пролетали птицы, пока еще не передохшие в отравленной смогом атмосфере. День как день, люди как люди, все те же улицы – оживление, суета, лужи, раскрытые зонты, работающие у машин «дворники». Что же было не так?

Стоп, а это что?! Сердце Маугли екнуло и глухо забилось. Человек в плаще у киоска с навесом – стоит себе, покуривает, рассматривает витрину. Маугли он был знаком – один из бойцов Организации. Вынырнув из своего убежища, встревоженный киллер прокрался на другую сторону крыши. Внизу, по задним дворам и проулкам пролегал маршрут его отходного пути. Как раз неподалеку расположилась торговая палатка – из тех, что ставят летом – еще вчера ее здесь не было. За переносным прилавком стояли двое – бойкая молодуха и атлетически сложенный парень в кожанке – типичный «бык» Дальше по улице, у обочины примостился подозрительный автофургон, в другой стороне – «Вольво» с затемненными стеклами. Помимо них внизу постоянно останавливались, проезжали и уезжали разные машины, но Маугли натренированным взглядом сразу вычислил именно те две.

Он вернулся обратно и крепко задумался. Так как от предложенной его шефом помощи он еще раньше категорически отказался, то вариантов, объясняющих все эти непонятки вокруг, могло быть только два – либо его негласно подстраховывают, проследив за ним и установив место проведения акции, либо… отрезают путь к отступлению.

Неожиданно его размышления прервал осторожный шорох, вслед за которым раздалось мяуканье. Породистая кошка забралась к нему в укрытие и замерла у порога, уставившись своими зелеными немигающими зрачками. «Брысь отсюда!» – шикнул на нее Маугли, но бессловесная тварь не желала уходить, с удобством растянувшись при входе. Поднявшись со своего места, он решительно прогнал нахалку и двинулся к слуховому окну, ведущему на чердак. Подкравшись, Маугли осторожно нырнул внутрь, и, притаившись за выступом, принялся наблюдать. Вскоре из темноты в противоположном углу проступил смутно различимый силуэт. Человек переместился в другое место, растворившись в полумраке.

Маугли со всеми предосторожностями, стараясь не дышать, выбрался наверх и ринулся в свой закуток. «Так! – мозг его лихорадочно заработал. – Так, так, так. Хреново дело!» Теперь он все понял. Сначала он уберет «объект», а потом сам станет «мишенью». Неужели они догадались, что он собирается соскочить, или просто решили перестраховаться, пожертвовав своим лучшим киллером после проведения операции? «Ставки слишком высоки» – вспомнились ему слова седовласого. Нет человека – нет проблемы. Возможно, верно и то и другое. Самый главный для него вопрос теперь заключался в том, как отсюда выбраться живым и по возможности незамеченным. Единственный приемлемый путь через чердак был перекрыт, оставались четыре отвесных стены дома.

Закинув сумку за спину, он вскочил и короткими перебежками кинулся к противоположному краю крыши. Заглянув вниз, переместился немного левее. Прямо под ним располагался застекленный балкон, крытый сверху жестяными листами. Он достал из сумки канат, которым заранее запасся на всякий непредвиденный случай. Закрепив его, перелез через небольшое ограждение и, ухватившись за трос, принялся осторожно спускаться вниз. Достигнув крыши балкона, которая была скользкой от дождя и к тому же сделана под небольшим уклоном для стока воды, он, не отпуская каната, стал пятиться к краю, но не удержался и, поскользнувшись, упал на колени, затем на живот, тут же поехав вниз. В ужасе он мертвой хваткой вцепился в трос, прильнув к мокрой холодной поверхности всем телом, останавливая безудержное скольжение. Удерживая тело, он передвинулся к краю и принялся осторожно сползать вниз.

Ему повезло, одно из окон было приоткрыто. Проделав акробатический номер с присущей ему ловкостью, он нырнул в это оконце и спрыгнул на бетонный пол. Балконная дверь была не заперта – еще один плюс, ничего не нужно ломать и разбивать. Он бесшумно вошел внутрь, очутившись в большой комнате, вероятно гостиной, которая оказалась пуста. Достав пистолет с «глушаком», прокрался в прихожую. Слава Богу, он ни на кого не наткнулся, иначе пришлось бы под угрозой оружия связывать хозяев и затыкать рты. В приоткрытую дверь спальни было видно небрежно брошенное на кровать женское белье. Судя по доносившимся из ванной комнаты звукам, хозяйка этих вещей принимала душ. Маугли глянул в дверной глазок – коридор, ведущий на лестничную площадку, был пуст. Замок оказался автоматическим, открыв дверь, он осторожно захлопнул ее за собой. В царящей на этаже тишине щелчок прозвучал подобно выстрелу. Он благополучно пересек холл и принялся спускаться вниз.

Маугли догадывался, что, как только появится из подъезда, его тут же засекут и возьмут в оборот. Поэтому, добравшись до площадки между вторым и первым этажами, он на мгновение замер и, вглядываясь в пролет, принялся осторожно спускаться по лестнице. Очутившись внизу, он огляделся и, не заметив на площадке ничего подозрительного, позвонил наугад в одну из квартир, окна которых выходили на противоположную сторону в раскинувшийся перед домом палисадник. И вновь удача улыбнулась ему. Дверь отворил мальчуган детсадовского возраста.

– Привет, – улыбнулся Маугли, – а где взрослые?

– Папа на лаботе, а мама с бабушкой пошли в магазин, – доложил ему малыш, с любопытством разглядывая незнакомого мужчину.

– Можно войти?

Мальчуган кивнул и отошел в сторонку, пропуская его. Когда дверь за ним закрылась, Маугли присел на корточки и протянул пацаненку руку:

– Давай знакомиться. Тебя как зовут?

– Саша. А тебя?

– И меня Саша. Значит мы с тобой тезки, Александр. У меня к тебе одна важная просьба. Дело в том, что я – секретный агент, разведчик, понимаешь?

– Знаю. Феделальная Служба Безопасности.

– Точно, – Маугли удивленно округлил глаза, – ну раз знаешь, то должен мне помочь. Мне нужно как можно быстрее и незаметнее выбраться на ту сторону. А для этого придется воспользоваться вашими окнами.

– У нас внизу – кусты и делевья.

– Вот и прекрасно, – обрадовался Маугли, – ну, пойдем, покажи мне.

Вдвоем они миновали коридор, гостиную, смежную со спальней, и очутились на лоджии, которую, к счастью, еще не успели обнести решетками, как это сплошь и рядом делают жители нижних этажей.

– Ну, спасибо тебе, – поблагодарил маленького хозяина Маугли и серьезно добавил, – но запомни на будущее, дверь незнакомым людям больше не открывай, тем более, когда остаешься дома один.

– Дяденька лазведчик, – обратился к нему мальчуган, – а что мне сказать маме?

– Ты ничего не говори никому. Это государственная тайна. Договорились?

Тот согласно кивнул, и в следующее мгновение Маугли спрыгнул вниз, исчезнув в густых зарослях. Когда позади осталось несколько кварталов, он поймал такси и, назвав первый пришедший ему на ум адрес, расслабленно откинулся на сидение. «Ну, что, мудаки херовы, обставил я вас?!» – возликовал он в душе, чувствуя одновременно и облегчение, и злость, готовую перейти в ярость. Но позволить эмоциям возобладать над рассудком – последнее дело для профессионала. Прекрасно понимая это, он одернул себя и принялся размышлять над сложившейся ситуацией.

Если его решили «слить», значит все его «хаты» и места, которые он обычно посещал, уже «засвечены» и появляться там ни в коем случае нельзя. Что остается? Деньги он заблаговременно положил в камеру хранения, будучи уверен, что об этом известно лишь ему одному. Значит нужно хватать наличность, забрать Лену и «делать ноги», пока его враги ни о чем не догадываются. Они опомнятся лишь тогда, когда «мишень» благополучно проследует дальше, так как «валить» ее будет уже некому. К тому времени они поймут, что он сорвался с их крючка – по крайней мере, ему хотелось в это верить. Значит, в запасе у него есть еще пара часов с небольшим. Там, в больнице, возможно, тоже кто-то крутится, но он сможет вызвать Лену по телефону, а затем «обрубить хвост», если таковой за ней увяжется.

Внезапно Маугли поймал себя на мысли, а не переоценивает ли он свои возможности? А что если они все же решили подстраховаться и продублировали его еще кем-то. Слишком ответственное задание, слишком важная персона, которую предстояло убрать. Наверняка, должен быть, по крайней мере, еще один снайпер. Или все же нет? И тут у него возникла шальная мысль. Словно змей-искуситель принялся нашептывать вкрадчиво на ухо. Он ведь может всех перехитрить и все-таки устранить «мишень», но не здесь, а в другом месте, где его не ждут. Если он сделает это, то возникнет та самая паника и волнения как в рядах его бывших «коллег», так и среди государственных силовых структур – чего он и хотел добиться, под шумок исчезнув с горизонта. На все эти ОПГ пойдет такой «накат», что им не то, что заниматься розыском сбежавшего со своей подружкой киллера, самим бы не погореть. Да, это он хорошо придумал, он им еще покажет, у кого яйца тверже.

Попросив водителя остановиться, он расплатился, вылез из машины и, перейдя на другую сторону, свернул в переулок. Очутившись на шумном проспекте, сел в другое такси и велел ехать в сторону площади, которая, как он знал, будет первым пунктом остановки «объекта» после аэропорта. На днях он побывал и там, профессионально осмотрел все вокруг и определил наиболее оптимальную точку для засады.

Маугли вышел за квартал до места, решив не соваться туда без предварительной разведки. Чуть в отдалении от площади он еще ранее приметил заброшенное четырехэтажное здание, стоящее особняком и предназначенное под снос. Осмотрев улицу и близлежащие строения, он удовлетворенно хмыкнул, заметив то, что было ему нужно – небольшую неохраняемую стоянку для машин, заполненную разномастными отечественными «легковушками», среди которых выделялись несколько «иномарок». Вот и вариант для отхода.

Без труда добравшись до нужного дома, он еще раз осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, через незапертую дверь проник внутрь. Вне всяких сомнений здание служило когда-то офисом для разных организаций. Поднявшись на самый верхний этаж, Маугли проник в одну из комнат, где устроился возле окна, положив рядом дорожную сумку. Достал из нее сверток, расстегнул чехол и вытащил разрозненные части снайперской винтовки. Быстро собрав ее, приладил оптический прицел с лазерной наводкой, навернул на конец ствола внушительных размеров глушитель. Осмотрел в прицел близлежащую местность, пристреливаясь к разным точкам.

Отложив оружие в сторону, киллер достал небольшой, но очень мощный бинокль, прильнул к окулярам. Площадь была видна как на ладони. Затем выудил из кармана небольшое зеркальце и установил его перед собой на подоконнике так, чтобы в нем отражалась входная дверь. После чего вышел в коридор и, еще раз пройдясь по этажам, все тщательно осмотрел.

Вернувшись в комнату, оставил дверь приоткрытой. В запасе у него оставался час с небольшим. Самолет с «объектом» прибывал в аэропорт ровно в два часа пополудни. Еще минут сорок, пока они доберутся досюда. Он примостился на полу у окна и, закрыв глаза, попытался еще раз «прокачать» сложившуюся ситуацию. Пока он вроде бы опережал своих оппонентов на несколько ходов вперед. Но где-то на периферии сознания настойчиво крутилась какая-то мыслишка, некий пустячок, который он никак не мог вспомнить. Он снова попытался прокрутить в голове весь сегодняшний день, но так и не сумел определить, что же его вновь насторожило.

Так он и просидел в полной тишине и одиночестве с закрытыми глазами, не шевелясь, в ожидании назначенного часа, похожий на медитирующего монаха или отшельника. Это и было своего рода созерцание, мысленный обзор основных событий его жизни.

Открыв глаза, он приподнялся, бросил взгляд в окно. В этот момент из-за серых туч, сплошной пеленой затянувших хмурое небо, показалось солнце. Оно лишь на короткий миг озарило все вокруг и тут же снова скрылось, пропало в клубящейся небесной мгле, но и этого мига хватило для Маугли, чтобы принять решение. Это было своего рода предзнаменование, и все в его сознании тут же встало на свои места. Он бросил взгляд на часы, до прибытия «объекта» оставалось полчаса. Нет, он не собирался больше никого убивать, пусть они катятся к дьяволу в преисподнюю, упыри треклятые!

Вот сейчас он поднимется и уйдет отсюда, бросив ненужное ему теперь оружие, оставив здесь навсегда все свои страхи, сомнения и злые дела, чтобы начать новую жизнь, за которую не будет стыдно ни перед людьми, ни перед Богом. Он еще раз осмотрел в бинокль площадь, теперь полную народа, прибывшего сюда ради встречи с тем, кто занимал столь высокий пост в российском государстве.

Внезапно раздался какой-то посторонний звук, до Маугли не сразу дошло, что это приглушенно завибрировал его собственный мобильник. Он отвлекся, чтобы просмотреть сообщение. То, что он прочел, ошеломило его. Надпись гласила: «Присмотрись получше. Темно-зеленый джип». Он снова приник к окуляру, внимательно осматривая площадь, на самом краю которой увидел джип. Задняя дверца машины приоткрылась, наружу вылез «бык», затем показалась Лена и еще один боец из личной охраны босса.

«Нет, этого не может быть! Только не это! – дрожащим голосом прошептал Маугли. – Ублюдки долбанные, только не это!»

Перед ним открытая как на ладони, совершенно беззащитная стояла Лена, по бокам от нее ухмыляющиеся «гоблины», а из передней правой дверцы джипа высунулся Жорж, скалящий зубы в злорадной ухмылке. «Ах вы, твари, дешевки поганые!» – заскрежетал зубами в бессильной ярости Маугли. Провели его, словно пацана. С самого начала, они, все просчитав, предположили, что, скорее всего он появится здесь, поэтому и «наружку» за ним возле условленного места специально «засветили», чтобы он почувствовал ловушку. Вот, что его насторожило – слишком уж явно, непрофессионально была устроена западня. Не он их обставил, а они его. Вероятно уже давно «пасли» его в достаточно плотном режиме. А для подстраховки показали его подругу, дав понять, что выбора у него уже нет, да, в общем-то, никогда и не было.

Не раздумывая более, он вскинул винтовку и, тщательно прицелившись, нажал на спусковой крючок. Пуля, пробив череп победоносно ухмыляющемуся Жоржу, отбросила того обратно в машину. Вслед за ним амбал справа схватился за простреленное горло и рухнул как подкошенный, туда же последовал и второй «бык». Оцепенев, девушка застыла на месте, в ужасе уставившись на расползающиеся возле ее ног лужицы крови.

– Беги, ну беги же! – лихорадочно шептал Маугли, судорожно вцепившись в карабин. – Что же ты медлишь?!

Его всего трясло, тело напряглось как у кошки перед прыжком.

– Дорогая, родная моя, умоляю, беги!!! – в отчаянии взмолился он. В ту же секунду, словно услышав его призыв, она кинулась прочь, сквозь толпу ошарашенных, ничего не понимающих прохожих. Водитель джипа выскочил наружу и, выхватив «пушку», прицелился в девушку, но тут же упал, сраженный метким выстрелом снайпера.

Моментально весь взмокнув от нечеловеческого напряжения, Маугли неотступно наблюдал за ней, моля Господа, чтобы она поскорее скрылась. Как ему хотелось сейчас, чтобы она оказалась где-нибудь далеко отсюда, в безопасности. Он, идиот, не смог предусмотреть всей подлости и коварства своих бывших хозяев! Не успел спрятать ее, уберечь. Только бы ей удалось скрыться отсюда подальше, затеряться среди людей и поскорее уехать, а уж он как-нибудь перехватит ее по дороге, и они немедленно исчезнут. Еще не все потеряно, у них есть шанс!

Она уже почти достигла лестницы, ведущей в подземный переход, как вдруг поскользнулась на мокром асфальте и в ту же секунду, словно споткнувшись, полетела вперед, упав на землю, где осталась неподвижно лежать. Маугли в ужасе, раскрыв рот в немом крике, увидел, как темнеет ее курточка, намокая от крови. Голова пошла кругом, слезы застили глаза, а мир, казалось, раскололся надвое, и ничего не осталось, кроме крика обезумевшей от горя живой души: «НЕ–Е–ЕТ!!!»

Очнулся он от своего же отчаянного вопля. Каким-то шестым чувством, осознав таящуюся рядом опасность, он бросил быстрый взгляд в зеркало и заметил в проеме двери целящегося в него из пистолета человека. Киллер резко развернулся и выстрелил в упор, всадив в противника порцию свинца. Затем вскочил и, шатаясь, словно пьяный, выскочил в коридор, отбросив в сторону винтовку. В каждой руке он сжимал по пистолету. Заметив краем глаза чьи-то темные силуэты, он в ту же секунду открыл по ним огонь, положив двоих, притаившихся в коридоре. Миновав трупы «быков», кинулся по лестнице вниз. Все выстрелы были бесшумными, Маугли заранее накрутил на стволы глушители.

Попав на третий этаж, он принялся осторожно красться вдоль закрытых дверей, в этот момент все его чувства были обострены – сказывались навыки профессионального ликвидатора. Он на время заставил свой мозг отключиться от любых чувств, оставив в себе лишь яростную неистовость гонимого зверя. Лену застрелил второй снайпер – еще один страховочный вариант его хозяев. Маугли был уверен, что тот находится где-то поблизости, больше спрятаться просто негде. В девушку стреляли с этой точки – либо с четвертого, либо с третьего этажа, не ниже. На четвертом того не было, значит…

Очутившись рядом с очередной дверью, Маугли заметил, как она слегка шевельнулась, вероятно, из-за сквозняка. Киллер был здесь, вне всяких сомнений. Роберт присел перед дверью и, глубоко вдохнув, рванул ее на себя. Метнулся в сторону и, увидев прямо напротив двери спину примостившегося у окна стрелка, открыл по нему огонь, стреляя с обеих рук до тех пор, пока не опустели обоймы в пистолетах. Вне себя от ярости он подскочил к поверженному врагу и, что есть силы, пнул его бездыханное тело.

– Мразь, сучий ублюдок! – обезумев от ненависти, рычал он, пиная окровавленный труп, не в силах остановиться.

Опомнившись, он выбежал из комнаты, остановился посреди коридора, невидящим взглядом озираясь по сторонам, точно не понимая, где он, и что с ним приключилось. Привалившись к стене, сполз по ней вниз. Так он и просидел какое-то время, обхватив голову руками и раскачивая ею из стороны в сторону, словно в каком-то трансе. Вскоре сознание прояснилось, и он поймал себя на том, что негромко, по-волчьи воет. Он встряхнулся и резко поднялся, поменял обоймы в «стволах». Затем вернулся в комнату, подобрал валяющийся рядом с мертвым киллером компактный автомат с укороченным стволом, проверил магазин – тот оказался полным. Все это время он действовал автоматически, подобно роботу, не отдавая отчета в происходящем.

Спустившись вниз и подойдя к двери, он уже собрался выйти наружу, когда услышал визг тормозов, шум хлопнувшей дверцы, а вслед за этим быстрые шаги спешащего сюда человека. Неизвестный приблизился к крыльцу, послышался щелчок передергиваемого затвора. Дверь осторожно приоткрылась, мужчина в кожаной куртке, с пистолетом в руке скользнул внутрь здания. Не успел он оглядеться, как в висок ему и одновременно в ребра уперлась холодная сталь, и вслед за этим свистящим шепотом было приказано положить оружие на пол. «Гость» плавно, стараясь не делать резких движений, опустился на корточки, положил пистолет и так же осторожно поднялся.

Маугли ногой отшвырнул оружие подальше, приказав тому заложить руки за голову. Незнакомец без лишних слов подчинился, продолжая хранить молчание. Убрав один из «стволов», Маугли быстро охлопал чужака, убедившись, что другого оружия нет, затем, просунув руку во внутренний карман, извлек удостоверение. Развернув его, скривился в усмешке. «Управление внутренних дел г. Москвы, оперуполномоченный уголовного розыска, капитан милиции Лыгин Николай Трофимович», – прочитал он, неслышно шевеля губами. Вернув «корочки» обратно, подтолкнул пленного в спину: «К стене». Отойдя от него, скомандовал:

– Повернись. Садись на пол, ноги вытяни вперед, руки подложи под себя.

Дождавшись, когда пленник выполнит указания, спросил: «Я слушаю». Тот какое-то время молча смотрел на него, затем разлепил губы:

– Что ты хочешь услышать?

– Почему ты здесь?! – резко бросил Маугли. – Быстрее, у меня нет времени!

Тот лишь пожал плечами:

– Сейчас должен приехать…

– Я знаю, – перебил его Маугли, – вас всех сюда пригнали. Дальше что?

– Четверо «быков» с прострелянными «чайниками» были профессионально сняты снайпером. Затем девушка, которая попыталась скрыться. Я прикинул в уме траекторию, осмотрелся и решил, что самое вероятное место засады – здесь.

– Головастый ты, – скривив губы, сплюнул Маугли и добавил, – на свою беду.

– Кто их «пришил»? Твоя работа?

– Давай так. Ты мне нужен, чтобы выбраться отсюда. Не будешь дергаться, останешься в живых. И запомни: мне теперь все равно – жить или подохнуть. Но одно я должен сделать обязательно, чего бы мне и другим это ни стоило – рассчитаться по долгам. Ты все усек?

Пару мгновений оперативник вглядывался в его лицо, затем подал голос:

– Я хочу знать, что здесь произошло?

– А еще, что ты хочешь?

– Либо ты объясняешь мне, либо… – он развел руками, – …выбирайся сам. Если у тебя это получится теперь, после переполоха.

Маугли бросил мимолетный взгляд на часы, лихорадочно соображая. Вот-вот поймут, что к чему «эфэсбэшники» и всей оравой ломанутся сюда. И тогда эти ублюдки из Организации, после всех его правдивых показаний на следствии и в суде, преспокойно отмажутся, заметут следы и будут жить не тужить, а его Лена останется не отмщенной. Его же придушат в камере.

– В двух словах. Меня наняли убрать этого мудака, который сейчас прибудет. Я решил отказаться. Тогда наниматели прижали меня, захватив мою девушку. Я прикончил тех четверых. Но в здании был еще один снайпер. Он… В общем, после этого я разобрался с ним и еще с несколькими. Эти киллеры работали на одну из столичных группировок. Ты доволен, дальше разжевывать не нужно? А теперь вставай, и потопали к твоей «тачке». Сядешь за руль. Увезешь меня отсюда. И не вздумай дергаться…

Подобрав принадлежащий «оперу» «ПМ», он вывел того из здания, все время держа под прицелом. Подойдя к машине, забрал ключи зажигания и, обойдя «десятку» спереди, кивнул оперативнику. Тот уселся за руль, потянувшись, открыл дверцу справа. Маугли скользнул внутрь, отдал ключи, пристроив пистолет так, чтобы тот был незаметен снаружи и направлен в сторону водителя.

У выезда с площади движение было перекрыто несколькими машинами с милицейскими опознавательными знаками. Пятеро «омоновцев» в бронежилетах, с автоматами наготове, двое в штатском, еще один в форме лейтенанта муниципальной милиции и офицер в камуфляже – явно из РУБОПа. Лейтенант и «рубоповец» подошли к ним, первый наклонился к водителю, взял удостоверение, не глядя, передал «рубоповцу». Тот внимательно рассмотрел «корочки», протянул обратно.

– Ваши документы, – обратился он к Маугли.

– Это со мной, – нехотя подал голос Лыгин, умирать в этот день ему явно не хотелось.

– Капитан, я вижу, что пассажир с вами. Но мне бы хотелось взглянуть на его документы.

Маугли свободной рукой достал из кармана паспорт, протянул офицеру. Возможно, сейчас раздастся повелительное: «Выйти из машины!» и тогда…

– Этот человек – наш нештатный сотрудник, – вполголоса пояснил Лыгин, – что тут непонятного, майор?

– Да уж куда понятнее, – усмехнулся тот и вернул паспорт Маугли, – проезжайте.

Отъехав от поста на достаточное расстояние, Лыгин с шумом выдохнул и, покосившись в сторону пассажира, сквозь зубы пробормотал:

– Лучше бы я тебя сдал.

– Чтобы тут же улететь на небеса, – невозмутимо откликнулся Маугли, – или провалиться в ад. Куда душе угодно.

– Что теперь?

– Жми на всю катушку. Если остановят «гибэдэдэшники», скажешь, мол, срочное задание.

– Не учи, – огрызнулся тот, переключая скорость.

Маугли достал прихваченный у мертвого киллера мобильный телефон, набрал номер, вслушиваясь в гудки.

– Ришар, это я. Слушай внимательно…

 

* * *

 

Подъезжая к центру, капитан сбросил скорость.

– Доедешь до этого места, – Маугли назвал адрес, – там притормозишь, я заберу сумку с вещами.

– И что дальше?

– А дальше… узнаешь, когда настанет время.

Чертыхнувшись, тот еще крепче сжал руль и сосредоточился на дороге.

Маугли издали увидел Ришара. Окинул быстрым взглядом окрестности – вроде чисто.

– Останови, – потребовал он, затем ловко выдернул ключи из замка зажигания и, выйдя из машины, пересел на заднее сиденье.

– Так-то лучше, – удовлетворенно пробормотал Маугли и повернулся вполоборота к приблизившемуся Ришару.

– Что случилось, братуха? – протягивая ему сумку, с тревогой в голосе спросил тот. – Что за «кипиш»?

– Случилось самое худшее, Ришар. Я сейчас не могу тебе все объяснить, нет времени. Уезжай немедленно, куда хотел, «делай ноги»! Слышишь, сматывай удочки, пока не поздно! Меня не ищи. Ну, все, будь здоров, бродяга!

Захлопнув дверцу, он кинул ключи Лыгину. Дождавлся, пока машина тронется с места, и принялся объяснять:

– Теперь вот что. Поедешь по этому адресу, – он назвал ему улицу, номер дома, пояснив, как туда лучше добраться, – там мы выйдем, ты подойдешь к двери первым, назовешься, покажешь свою «ксиву». Под любым предлогом нам обязательно нужно попасть внутрь. Как только они откроют, остальное предоставь мне. Сверни-ка вот сюда на минутку.

Выполнив его распоряжение, Лыгин свернул в переулок, заехав в тихий дворик. Раскрыв сумку, Маугли принялся переодеваться. Когда Лыгин глянул на него в зеркало заднего обзора, то чуть не привстал от удивления. На заднем сидении расположился молодой боец в форме ОМОНа с нашивками сержанта и перекинутым через плечо короткоствольным автоматом. Зеркальные стекла солнцезащитных очков скрывали глаза.

«Тонтон-макут херов!» – выругался про себя капитан.

– Что ты задумал? – поинтересовался он у Маугли, трогаясь с места.

– А ты как думаешь?

– Да, ни хрена я не думаю! – неожиданно взорвался Лыгин. – Я тебе вот что скажу – я не твой слуга, и ты меня не нанимал. Ты можешь лишь пристрелить меня и только.

– Неужели этого мало? – усмехнулся Маугли.

– Ты – свихнувшийся киллер! – запальчиво воскликнул «опер». – Самые опасные люди – это безумцы и упертые фанатики! Ты – один из них.

– Ошибаешься, – тихо произнес тот, снял очки и подался вперед.

Лыгин в зеркале поймал на себе взгляд Маугли и невольно поежился, заметив застывшую в глазах того холодную ярость. И еще от него веяло смертью. Позади сидел человек, которому было больше нечего терять. Ничто его более не интересовало – ни жизнь, ни смерть, ни радость, ни печаль. Он жил лишь одним чувством, целиком захватившим его, сжигающим изнутри, – жаждой мести – беспощадной, кровавой и страшной. Здесь не было никакой альтернативы, лишь одна цель. И это не было слепым, жгучим желанием безумца, ищущего смерти ради обещанных райских кущей. Наоборот, все его чувства были парализованы, а сам он холоден и целеустремлен, прекрасно отдавая себе отчет в том, что должен сделать и каким образом.

До сих пор Лыгин надеялся на лучшее, лихорадочно соображая, как выпутаться из сложившейся ситуации, которая с самого начала была проигрышной для него. Теперь же окончательно понял, что ему не остановить этого человека, эту запрограммированную машину убийства. И что сам он является лишь подручным средством для взбесившегося киллера. Осознав это, он по-настоящему испугался. Если он войдет туда – в том, что это штаб-квартира одного из столичных преступных сообществ, он не сомневался – то окажется меж двух огней. Жаждущий крови профессиональный убийца и криминальные авторитеты со своей вооруженной до зубов свитой. На этот счет у него не было никаких сомнений. Его же там разорвут на мелкие клочки, а вслед за ним и ополоумевшего киллера.

– Послушай, – подал капитан голос, – выслушай меня. Как я понял, ты горишь желанием расквитаться со своими дружками. Но, если в тебе еще осталась хоть капля здравого смысла, ты должен понимать, что шансов у тебя практически никаких. Сколько там охраны, чем они вооружены, каково техническое оснащение здания? Ты об этом подумал?

– Подумал, – односложно ответил Маугли, – не беспокойся, я обо всем подумал. И потом это – не твоя забота. Поможешь мне пройти внутрь и сваливай.

– Даже, если нас пустят, куда ты так рвешься, живыми нам оттуда не выйти. Ты думаешь, я такой недалекий «мент», да? Тупой сибирский валенок? Мне прекрасно известно, что собой представляют команды и конторы твоих приятелей. Тут нужен взвод «вэвэшников» усиленный группами СОБРа и ОМОНа. Пока еще не поздно, можно сделать по моему. И по закону. Ты дашь показания, их «повяжут» и…

– И через день-другой отпустят на свободу, – с издевкой в голосе продолжил Маугли, – а меня засадят и вскоре найдут в камере – удавившимся. Не лепи горбатого. Или ты сделаешь, как я велю, или я тебя сейчас «пришью» и все сделаю в одиночку. Хоть это и осложнит мой план, но… – Маугли развел руками, мол, ничего не поделаешь.

– Запомни, – злобно блеснув глазами, добавил он, – мне теперь обратной дороги нет. Пришла пора спеть лебединую песню.

– Чую я, страшной будет твоя песня, – нахмурившись, пробормотал капитан, не отрывая озабоченного взгляда от дороги.

Весь оставшийся путь они проделали молча. Притормозив у бровки тротуара за полквартала до нужного места, Лыгин обернулся к Маугли, ожидая дальнейших указаний. Тот еще раз четко разъяснил последовательность действий. Выслушав, Лыгин в последний раз решил закинуть удочку:

– Неужели ты способен отправить на тот свет стольких людей? Ты ведь должен понимать, что тебе придется положить там всех, иначе…

Он умолк, уставившись на приготовившегося к бою киллера. Тот в упор, не мигая, молча рассматривал его, словно только что увидел. Лыгин не выдержал и отвернулся. Маугли еще раз проверил оружие – «АКСУ» на плече, «УЗИ» под курткой, пара пистолетов закреплена за поясом так, что их легко выхватить, а снаружи не заметно. Все в полном порядке, он был готов.

– Послушай, – он обратил на «опера» свой тяжелый взгляд, – эти люди – убийцы, растлители и кровососы. Все, к чему они прикасаются, превращается в зловонное дерьмо. Стоит тебе пожалеть их хоть на мгновение, и они уничтожат тебя, всадив нож в спину, накинутся всей стаей и растерзают. Так что учти это, когда пойдешь со мной к ним в логово.

Немного поколебавшись, он полез в карман.

– На вот, держи свою «пушку», – он протянул ему табельное оружие, – обойма на месте. Но учти, чтобы воспользоваться им против меня, тебе придется передернуть затвор и снять с предохранителя, за это время, если ты задумаешь глупость, я успею трижды продырявить твою черепушку.

Лыгин забрал свой «ПМ», молча убрал его в наплечную кобуру и, глянув в сторону Маугли, еще раз удрученно покачал головой:

– У меня нет ни ордера, ни приказа, чтобы идти туда. Поэтому, пока я под дулом – это один расклад, а когда ты меня отпустишь, я буду вынужден действовать по закону.

Слегка удивленный, Маугли хмыкнул, затем кивнул:

– Ладно, будешь у меня всю дорогу под прицелом, а уж потом особо не геройствуй, когда станет совсем жарко. Падай вниз, прячься и не высовывайся. Кому нужен мертвец? Может, дадут сраную медальку посмертно.

– Только «не лечи» меня, – с недовольной гримасой отмахнулся тот, – со своими действиями сам как-нибудь разберусь.

– Ну, тогда поехали, – с этими словами Маугли водрузил темные очки на место и, не удержавшись, усмехнулся, – ты и сам упертый «мент».

Добравшись до неприметного с виду четырехэтажного здания, Лыгин припарковался, отыскав свободное место в ряду автомобилей.

– Не «кипишуй», – подал голос Маугли, – сейчас там мало охраны, большая часть людей задействована в той операции. Даст Бог, все быстро закончится.

– То-то я гляжу, кто это передо мной, – нервно усмехнулся Лыгин, – супермен какой-то, «смертельное оружие».

– Так оно и есть, браток. Именно – оружие, и к тому же – смертельное. Давай, на выход.

Они не спеша приблизились к бронированной двери, в центре которой располагался видеоглазок с переговорным устройством – Лыгин впереди, за ним переодетый «омоновцем» Маугли. Еще парочка камер виднелась сверху по обеим сторонам входа, а также на углах здания. Само собой, как только они подъехали, тут же попали под неусыпное наблюдение охраны. Впрочем, Маугли не беспокоился, на расстоянии он выглядел неузнаваемым.

Едва Лыгин надавил кнопку звонка, раздался неприветливый голос: «Вы к кому?» «Опер» достал удостоверение, приложил к глазку:

– Московский уголовный розыск. Мне необходимо срочно переговорить с вашим руководством.

– Что вас интересует?

– А вот это я обсужу с вашим шефом, – несколько раздраженно ответил тот и потребовал, – откройте дверь!

– У вас есть официальный документ, ордер?..

– У меня есть группа ОМОНа здесь, неподалеку, – начиная закипать, повысил голос Лыгин, – я сейчас им отзвоню, и мы войдем в здание, даже, если придется брать его штурмом! Вам все ясно?! – рявкнул он напоследок, почувствовав спиной прикосновение ствола.

Возникла немая пауза, продолжавшаяся несколько мгновений, затем замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Зайдя в «предбанник», они остановились перед следующей дверью, оставшаяся позади немедленно захлопнулась. Лыгин еще раз поднес к точно такому же видеообъективу удостоверение, после чего их пропустили вовнутрь.

Очутившись в холле, капитан осмотрелся, успев заметить пятерых охранников в камуфляже – двое за стойкой, где располагался пульт и стол с телефонами, остальные рассредоточились по периметру холла, держа руки на поясах с кобурой и настороженно рассматривая незваных посетителей. Последовавшее вслед за этим произошло в какие-то мгновения, ошеломленный внезапностью атаки своего спутника, Лыгин даже не успел хоть как-то отреагировать. Раздались пять негромких хлопков – Маугли в привычной для себя манере стрелял с обеих рук одновременно – никто из «быков» так и не успел воспользоваться оружием.

До сих пор Лыгину, несмотря на весь его боевой и оперативный опыт, не доводилось сталкиваться с тем, что он наблюдал сейчас. Он и не подозревал, что так быстро стрелять, попадая точно в цель, можно не только в кинобоевиках, но и в жизни. Охранники, все пятеро, были мертвы, положенные наповал без единого выстрела в ответ. «Ну все, теперь я точно влип!» – в отчаянии подумал «опер».

– Вперед! – уже в следующее мгновение отрывисто скомандовал Маугли и, подтолкнув его перед собой, бросился к лестнице, одновременно вызвав лифт вниз.

Они ринулись на второй этаж, где попали под перекрестный огонь – стреляли с третьего в лестничный пролет и из комнат вдоль коридора второго этажа. Маугли дал длинную очередь наверх, затем прыгнул в коридор, упав, перекатился, стреляя на ходу. Одной рукой он сжимал автомат и, не глядя, поливал из него левый конец длинного коридора, одновременно из пистолета произвел несколько прицельных выстрелов в противоположном направлении. Засевшие в комнатах трое стрелков замолкли навсегда, застыв на пороге кабинетов в нелепых позах. Еще одного срезала автоматная очередь.

– Держи лестницу! – крикнул Маугли капитану, а сам короткими перебежками проследовал вдоль коридора, проверяя комнаты и добивая поверженных врагов контрольными выстрелами. Проверив левое крыло этажа, ежесекундно озираясь, он перебежал в правое, где в самом конце коридора наткнулся на оставшегося в живых противника. Тот внезапно вынырнул из-за двери и успел пару раз выстрелить и промазать, когда Маугли всадил ему пулю в лоб.

Он быстро вернулся к лестнице, где оставил Лыгина. «Что ты там устроил?! – прошептал тот, не отрывая взгляда от лестничного проема. – Я должен поглядеть…»

– Нет, – Маугли крепко ухватил его за рукав, – нет времени, потом. Давай наверх, прикрываем друг друга.

– Постой, – яростно запротестовал тот, – остановись, прекрати это безумие! Что ты делаешь?! Ты …

Внезапно он осекся, заметив, как лицо Маугли исказила гримаса ненависти. Он вгляделся в его глаза, и столько в них было отчаяния и боли, что он разом сник и отвел взгляд.

– Пойми, – горячо и быстро зашептал Маугли, – у меня отняли все самое лучшее, что было в моей поганой жизни – самого дорогого и близкого мне человека! Ты еще можешь уйти, пока есть время и возможность. У меня пути назад нет.

– Ладно, ладно, – пробормотал Лыгин, – теперь уже поздно, я с тобой.

Взбежав по ступенькам первым – Лыгин держался позади него – Маугли сгруппировался и одним прыжком преодолел отделявшие его от третьего этажа метры. Задержавшись у дверного проема, он рывком достал второй автомат, повернулся и мягко упал на спину, перекатившись в коридор и беспрерывно стреляя в обе стороны. Раздались вопли смертельно раненых охранников. Маугли перекатился на бок, зацепив краем глаза несколько темных фигур, сразил их короткой и точной очередью из «УЗИ», затем добавил по уже лежащим телам из «АКСУ». Продолжая лежать на полу, прижался к стене и в темпе сменил рожок в автомате.

Отвлекшись на мгновение, он не заметил, как из комнаты неподалеку высунулся один из затаившихся бойцов и прицелился в Маугли. Раздался выстрел, затем другой, «бык» рухнул как подкошенный. Маугли мгновенно ушел в сторону, нацелив автомат, но враг был уже мертв. Киллер повернуся, заметив Лыгина с пистолетом в руке.

– Я твой должник, – только и успел крикнуть ему Маугли, как вновь закипел бой.

Лыгин резко развернулся, заметив мелькнувшую на площадке между третьим и последним этажами тень. Не раздумывая, произвел несколько прицельных выстрелов. Противник, коротко вскрикнув, выпустил из рук оружие и покатился по ступенькам вниз. «А вот теперь, – подумал «опер», – я уже замазан в этом дерьме по уши. Да и хрен с ним!»

Тем временем Маугли, раненый таки навылет в левое предплечье, приканчивал оставшихся на этаже врагов. Положив всех, он отбросил бесполезный теперь «АКСУ» – запасных магазинов у него больше не было – подобрал валяющийся рядом с трупом огромный пятнадцатизарядный «Зиг-Зауэр», проверил его, затем, морщась от боли, кое-как перевязал рану и кинулся к лестнице.

– На вот, держи, – он кинул затаившемуся Лыгину револьвер, прихваченный им на поле боя, – полный барабан, мудак даже не успел выстрелить.

Зажав «УЗИ» в здоровой руке и засунув трофейную «пушку» за пояс, он, крадучись вдоль стены, принялся осторожно подниматься наверх. «Там их командный пункт», – шепнул он капитану. «Мы не сможем пробиться туда, – так же шепотом ответил тот, – они ведь следят за нами? Кругом видеокамеры».

– Знаю, – кивнул Маугли.

Он с самого начала помнил о камерах, выводить из строя которые не имело смысла, так как существовали еще и скрытые, замаскированные под панелями и вентиляционными решетками. Оба они были видны противнику как на ладони. Там, на четвертом, последнем этаже затаились, поджидая их, сам главарь и его личная охрана, лучшие телохранители, которых набирали из отставников-спецназовцев и уволившихся сотрудников силовых структур. Маугли было известно, что их там было восемь бойцов во главе с шефом, бывшим кадровым офицером КГБ. Да еще пара-тройка подручных главного.

«Ладно, – усмехнулся про себя Маугли, – полагаю, вы уже вызвали подмогу. Только тем еще нужно добраться и попасть внутрь, преодолев две бронированные двери. Или высадить решетки с окон первого этажа – а от земли до них очень высоко. Мы же пока придумаем для вас кое-что похитрее».

Он достал из кармана прихваченную с собой дымовую гранату, выдернул чеку и точным броском закинул ее на четвертый этаж. Граната покатилась по полу, стукнулась о стену и с громким хлопком разорвалась, наполняя коридор клубами густого дыма. Немедленно раздались выстрелы – охранники поливали перекрестным огнем место у входа, скрытое плотной дымовой завесой. Маугли запрыгнул на перила, пошел по ним как акробат вверх, оттолкнувшись, прыгнул вперед, зацепился за верхний торец раскрытой двери и повис на ней. Коридор весь был словно в тумане. Сумев засечь в этой клубящейся мгле яркие вспышки выстрелов, он прицелился и надавил на спусковой крючок.

Подавив огневые точки противника в одной стороне, он спрыгнул и принялся ползком, подобно ящерице, продвигаться вдоль стены по коридору. Из другого крыла снова ударила очередь, одна из пуль ужалила его икру. Дернувшись всем телом от боли, он сумел подавить готовый вырваться крик и отпрянул к ближайшей двери, которая поддалась под его напором. Моментально оглядевшись и оценив обстановку – помещение оказалось пустым – он покрепче перевязал обе раны, поменял магазин в пистолете-пулемете, достал «Зауэр» и, превозмогая боль, с усилием зажал пистолет в левой руке. Пальцы одеревенели, но он все же сумел согнуть их на рукояти, намертво обхватив ее. Вынырнув наружу, он на четвереньках двинулся дальше по коридору. Дым постепенно рассеивался, вытягиваемый сквозняком, нужно было поторапливаться.

Впереди послышался шорох, Маугли замер, приготовившись к схватке. Внезапно со стороны лестницы раздались беспорядочные выстрелы, по звуку Маугли определил, что палили из «пээма» и револьвера, вероятно Лыгин решил отвлечь их. Не раздумывая, он ужом скользнул вперед и, увидев прямо перед собой смутный силуэт, выпустил по нему очередь, сразив наповал. Из-за угла по нему ударили пистолетные выстрелы, но он успел откатиться. Рывком достав гранату, зубами вырвал чеку и швырнул ее вперед, сам кинувшись в комнату. Раздался оглушительный взрыв, дверь в кабинет вышибло напрочь. Немного выждав, он приподнялся и, приволакивая раненую ногу, двинулся по стенке вперед. Прошел мимо двух трупов, затем наткнулся еще на троих. «Итого пятеро, уже неплохо, совсем неплохо. Почти половина», – прошептали его губы.

Тем временем стрельба впереди стихла. Вероятно, у Лыгина кончились патроны. Противник тоже выжидал, затаившись. Маугли нырнул в одну из дверей напротив выхода на лестницу. Осторожно прикрыл ее за собой, уселся прямо на покрытый паркетом пол и, положив оружие рядом, бегло осмотрел ранения. Пустяки, пули в обоих местах прошли навылет, не задев никаких крупных артерий. Повязки намокли, но, похоже, кровь уже свернулась. Сил у него еще достаточно, чтобы покончить со всей этой кодлой. Почему-то он был уверен, что его не убьют раньше, чем сумеет отомстить этим ублюдкам. Он откинул голову назад, прислонился к холодному мрамору стены. Чуть передохнуть и снова в пекло…

Лыгин отбросил ненужный теперь револьвер, убрал свой табельный «ствол» с опустевшей обоймой в наплечную кобуру и сбежал вниз. Пройдясь по третьему этажу в поисках оружия, он везде натыкался на следы кровавого побоища. Ближний огневой контакт – это всегда ужасно. А ближний огневой контакт в помещении – зрелище еще ужаснее. Это похоже на мясорубку, на бойню, на черт знает что! Повсюду трупы с рваными ранами, стены и пол забрызганы кровью и мозговым веществом, в воздухе – пороховая гарь.

Он догадывался, что то же самое увидит и на остальных этажах. Подобрав валяющийся рядом с трупом «калаш» и проверив магазин, он, чувствуя поднимающуюся в нем ярость, побежал наверх. Дым все еще стелился по полу, но поверх него видимость была отличной. Передернув затвор, Лыгин, что-то нечленораздельно прокричав, выпустил короткую очередь вдоль коридора в направлении левого крыла, помня, что Маугли остался в правом. В ответ ударили из нескольких стволов, и он был вынужден отпрянуть за угол, выставив лишь руку с автоматом и производя одиночные выстрелы.

На какое-то время все внимание стрелков переключилось на него. В этот момент из кабинета, распахнув дверь, на мгновение высунулся Маугли и, совершенно неожиданно для противника, бросил в его сторону гранату. Переждав взрыв, он вновь атаковал, хладнокровно добивая незадачливых телохранителей, попавших в зону поражения. Выронив «УЗИ» с опустевшим магазином, киллер перехватил пистолет здоровой рукой и короткими перебежками кинулся вперед. Вслед за ним устремился и Лыгин с автоматом наперевес.

Встав по обе стороны от двери, ведущей в апартаменты главы Организации, они понимающе переглянулись. Гранаты кончились, поэтому Маугли выстрелил по замку, пинком распахнул дверь, уходя в сторону, а присевший на корточки капитан выпустил длинную очередь по комнате. Маугли запрыгнул внутрь, в полете прострелил шею охраннику в камуфляже, тотчас вышиб мозги еще одному в штатском. Ввалившийся за ним Лыгин успел вовремя, еще мгновение, и появившийся из соседней комнаты охранник сумел бы серьезно зацепить распластавшегося на полу приемной Маугли. Автоматная очередь прошила того насквозь, отбросив обратно. Лыгин все давил на спуск, не замечая, что магазин опустел.

В это время Маугли ползком проник во внутреннее помещение и, заметив в нем притаившихся босса и шефа охраны, без промедления открыл огонь. Седовласый упал вниз, закрыв голову руками и спрятавшись за массивным дубовым столом, а бывший «комитетчик» вступил в перестрелку с Маугли. Эта дуэль продолжалась недолго. Маугли почувствовал, как что-то горячее обожгло ему мочку уха, но уже в следующее мгновение он влепил противнику пулю в лоб. Пока тот падал, откинувшись назад и сползая по столешнице, Маугли успел расстрелять всю обойму, превратив того в решето.

– Вот и я, принес посылку для вашего мальчика, – хрипло рассмеялся он, перезаряжая оружие и подходя к забившемуся под стол бывшему патрону, – ты ведь не напрасно утверждал, что я – самый лучший. Твои псы хотели меня остановить, а я все еще живой, пришел за тобой.

Обернувшись в сторону вошедшего в комнату Лыгина, он бросил ему:

– Проверь, только осторожно, может еще кто остался.

Затем вновь повернулся к распластавшемуся у его ног заклятому врагу:

– Многих я убил на своем веку. Не скажу, что мне это было в тягость, но и приятного тоже мало. А тебя я прихлопну с великой радостью, раздавлю как клопа, чтобы больше ты ни у кого не пил кровь. Что, молчишь? Правильно, тебе ведь и сказать-то нечего.

– Все в порядке, – сообщил вернувшийся «опер», – больше никого нет.

– Ладно. А ты, гнида, вставай, еще поживешь, – прикрикнул Маугли на врага, – мне нужны ключи от всех сейфов, коды замков. Быстрее!

Седовласый поднялся на ноги и, подталкиваемый в спину стволом, обречено двинулся к выходу. Они обошли все здание, заглянув в каждую комнату, открыв все сейфы и металлические шкафы, откуда Маугли выгреб все их содержимое, сложив в корзины для бумаг. Когда с этим было покончено, он, оставив Лыгина в коридоре, завел бывшего босса обратно в кабинет и, силком усадив в кресло, вперил в него свой тяжелый, горящий лихорадочным блеском взгляд.

– Я ведь знаю, откуда ты. Как и он, – Маугли кивнул в сторону трупа шефа СБ, – ты работал в «комитете». Только, в отличие от него, ты был кабинетной крысой, аппаратчиком в белых перчатках.

– Тебе лучше не убивать меня, – подал голос седой, – во-первых, это бессмысленно. Во-вторых, тебя будут искать потом до тех пор, пока не найдут и не уничтожат. А, в-третьих…

– А, в-третьих, – оборвал его на полуслове взбешенный Маугли, – я тебя сейчас просто «замочу», и потом все кончится – и для тебя, и для меня. Вот только для тебя закончится действительно все!

– У тебя будет куча денег, Маугли…

– Смешно, да и только.

– Не делай этого, Роберт, – в ужасе пробормотал тот, – не делай глупостей, сынок.

– Глупость сделал ты, отняв у меня женщину, – с остекленевшим взором уставившись на него, Маугли поднял пистолет и, ткнув дулом в переносицу, спустил курок.

– Все, – отвернувшись, прошептал он и, выронив оружие, пошел прочь.

Пройдясь по этажам, он собрал корзины с документацией в одном месте на первом этаже, сложив все в кучу. Туда же забросил все имеющиеся в наличии видеокассеты, компакт-диски и дискеты. Времени на снятие жестких дисков уже не оставалось. Раздобыв в подвале на складе несколько канистр с бензином, щедро полил им импровизированный костер, не забыв плеснуть в коридоре и комнатах. Взбежав на второй, затем третий этаж, позвал Лыгина, но тот не откликался. Поискав на четвертом, он наткнулся на «опера», который с задумчивым видом созерцал поле брани, разглядывая трупы телохранителей. Повернувшись к Маугли, он кивнул в сторону неподвижных тел:

– Откуда эти чудовищные раны?

– Разрывные пули, – устало пробормотал тот в ответ.

– Твою ж мать! – ошеломленно покачал головой Лыгин.

– Ты еще долго собираешься тут торчать? У нас нет времени.

Лыгин согласно кивнул и двинулся вслед за ним. Почуяв запах бензина и заметив на первом этаже сложенные в кучу улики, он нахмурился:

– Какого черта?

– Ладно, не бзди, так нужно. Все должно быть уничтожено огнем. Это в моих, да и в твоих же кровных интересах.

– А, черт с тобой, – безнадежно махнул тот рукой и, подойдя к мониторам слежения, всмотрелся в экран.

– Странно, на улице как будто все чисто, – несколько удивленно прокомментировал он обстановку, – я был уверен, что они успели вызвать подмогу. А ты, как думаешь?

– Неважно, – отмахнулся Маугли, доставая зажигалку, – даст Бог, уйдем живыми и невредимыми. И незамеченными, – добавил он, поджигая бумагу.

Полыхнуло пламя, взметнувшись высоко вверх, и с громким гулом побежало по коридору пожирать беззащитные перед ним предметы.

Отворив двери, они выбежали наружу, сели в машину и беспрепятственно скрылись с места происшествия. Через минуту в здании полыхал пожар.

В этот день смерть собрала обильную жатву.

Маугли попросил капитана остановить у площади трех вокзалов.

– И что ты теперь собираешься делать? – вопросительно уставился на него Лыгин.

Еле заметная усмешка тронула губы Маугли, он прикрыл глаза, откинулся на спинку сиденья.

– Если честно, то не знаю. Наверное, поступлю так, как хотел, уеду, куда подальше… если хватит сил жить.

– У тебя хватит, – убежденно заявил тот, – ты живучий. И вроде не дурак.

Открыв глаза, Маугли ничего не ответил, лишь внимательно посмотрел на него, подметив усталый вид сыщика.

– А ты, капитан – нормальный мужик, – подал он голос, – даром, что «сыскарь».

– А «сыскари», что – не люди? – невесело усмехнулся тот. – Ты лучше скажи, как тебя зовут. Твое «погоняло» я уже слышал – Маугли. А как по имени-отчеству? Мы ж не собаки, чтобы по кликухам-то отзываться.

Маугли какое-то время молча смотрел на него, затем открыл дверцу, вылез из машины и, наклонившись, ответил:

– Робертом меня зовут, Николай. А по батюшке я – Владимирович. Ну, бывай, «кореш». Спасибо за помощь.

– Будь здоров, Роберт. Как-нибудь свидимся.

– Это вряд ли, – повернувшись и слегка прихрамывая, тот зашагал прочь и вскоре скрылся в людской толчее.

– Вот такие «навороты», Николай Трофимович, – со вздохом пробормотал Лыгин, трогая машину с места, – теперь придется напрячь мозги, чтобы отмазаться перед начальством.

Но не только это беспокоило его в тот момент. То, что он пережил за последние несколько часов, не укладывалось ни в какие привычные рамки. Кровавая перестрелка, куча трупов, дикая расправа, продиктованная личной местью озверевшего киллера, к которому в самом конце он, оперативный сотрудник уголовного розыска, почему-то перестал чувствовать вражду и неприязнь. И самое невероятное заключалось в том, что оба остались живы. Он – так вообще без единой царапины, а его спутник отделался лишь тремя легкими ранениями, которые тут же обработал, воспользовавшись находящимися при нем бинтом, йодом и лейкопластырем.

Лыгин был вынужден признать, что судьба самым странным образом свела его с профессионалом высочайшего класса. Почему тот пощадил его? И как сложится дальнейшая судьба этого странного киллера? На эти вопросы ответов он не находил – во всяком случае, пока. Но Лыгин был упорным и настойчивым, и он обязательно докопается, дознается до всего, что ему нужно, прояснив для себя всю странную подоплеку этого дела. Просто так он этого не оставит, хотя бы из упрямства битого «сыскаря». Но сделает он это втихую, по личной, так сказать, инициативе.

«Ну и дела», – в который раз, не в силах поверить в случившееся, покачал он головой и повернул в сторону Петровки, 38. Предстояла серьезная работа.

 

* * *

 

До этого, затерянного в Восточной Сибири городишка Лыгин добирался долго – четыре часа лета, затем еще час тряски по разбитому шоссе на междугороднем автобусе. До места он добрался лишь к четырем часам пополудни. Город, бывший некогда поселком железнодорожников, в свои лучшие времена насчитывал чуть больше ста тысяч жителей, теперь же ввиду оттока молодежи, потянувшейся в центр, и того меньше. Два достаточно крупных завода – машиностроительный и железобетонных конструкций – простаивали уже который месяц. Жители не околели с голода лишь по той простой причине, что рядом развернулась стройка – предприимчивые японцы, арендовав землю у администрации города, возводили руками местных работяг большой комбинат по производству минеральных удобрений.

Лыгин без труда поймал такси и за пять минут доехал до общежития строителей. Расплатившись со скучавшим до него и вновь ожившим таксистом, капитан подхватил саквояж и направился к крыльцу. Предъявив вахтеру удостоверение и узнав номер нужной комнаты, он поднялся на второй этаж и, толкнув незапертую дверь, вошел в помещение. Расположился на скрипучем стуле и принялся ждать.

Не прошло и полчаса, как стали появляться первые постояльцы «общаги», возвращающиеся с работы на стройке. Лыгин поглядывал в окно и вскоре заметил знакомую фигуру, облаченную в телогрейку и высокие сапоги. Спустя минуту дверь в комнату отворилась, и на пороге возник Маугли, застывший при виде гостя.

– Я это, я, – усмехнулся Лыгин, приподнимаясь тому навстречу, – вот приехал повидать тебя. Или ты не рад?

– Как ты сумел найти меня? – только и смог вымолвить тот, ошарашенный его появлением.

– Полмесяца потратил на поиски, но, как видишь, нашел. Не беспокойся, искал я в частном порядке, никому об этом неизвестно.

– Вот дерьмо! – в сердцах воскликнул хозяин комнаты, стягивая сапоги и телогрейку.

– Разве так встречают гостей? – ухмыльнулся капитан.

Маугли остановился посреди комнаты и, сложив руки на груди, уставился на того.

– Я тебя не звал, – наконец, недружелюбно заявил он, не утруждая себя излишней вежливостью.

– А у меня была своя причина, чтобы нагрянуть без приглашения.

– Что еще за причина? Повязать меня решил? Ну так делай свое дело, – он протянул сложенные вместе руки вперед, – где твои браслеты? Надевай!

Лыгин в ответ лишь покачал головой:

– Дурак, ты, а еще профессионал.

– Был им, – с вызовом отвечал тот, – теперь я никто, вошь ничтожная!

– Прямо достоевщина какая-то. Перестань нести чушь, я ведь и впрямь по делу приехал, только не по тому, о котором подумал ты. Есть у меня для тебя один сюрприз, только расскажу о нем завтра утром, перед отъездом.

– Ты завтра уже уезжаешь?

– Да, – кивнул «опер», – у меня и обратные билеты куплены – на автобус до областного центра и на самолет. А до утра уж позволь переночевать, или может мне лучше гостиницу поискать?

– Здесь нет гостиниц. Конечно, оставайся.

– У меня вот и бутылочка с собой. Посидим, покалякаем.

– Ух, ты, – присвистнул Маугли, разглядывая этикетку, – таких здесь и не видывали. Сейчас я «закусь» организую.

– И долго ты здесь собираешься торчать? – спросил Лыгин после того, как они пропустили по первой.

– Даже и не знаю, что сказать.

– У тебя же, наверняка, денег не меряно.

– Те деньги в западных банках на счетах лежат, скорее всего, на них уже наложили лапу. Есть у меня кое-что, в Москве осталось, в надежном месте. Только вот, на кой ляд они мне теперь?

– Ну, нет, – не согласился Лыгин, – деньги, они ведь всегда пригодятся. Ты не спеши ставить крест на своей жизни. Кто знает, как еще повернется. Ну, давай по второй, за жизнь.

– Там все сгорело подчистую, – неожиданно заявил он, быстро глянув в лицо собеседнику, – копались, копались спецы, да все без толку. Я написал рапорт, что, мол, по наводке своего «агента» решил в срочном порядке проверить один адрес и так далее. В общем, удалось отписаться, хотя подозрения у начальства и «нюхачей» из УСБ остались. Хочу перевестись от греха подальше, уедем с женой в другой город к ее родителям, начнем жить по-новому.

– Правильно, – кивнул Маугли, – к тому же мы ведь с тобой не всех уничтожили, многие остались. Кто-то ведь стоял и над моим бывшим боссом. А они это просто так не оставят. Сопоставят все факты, «прикинут хер к носу» и попытаются разыскать меня, исчезнувшего киллера, который так и не выполнил последний заказ.

– Придется мне в срочном порядке «линять» отсюда, – немного помолчав, заявил он.

– Это почему же?

– А ты что, Николай, сам не сечешь – если уж ты сумел найти меня, то они и подавно найдут. И однажды придут по мою душу. А у меня даже плохонького «ствола» при себе нет, – он невесело усмехнулся.

– Резонно, – согласился Лыгин, разливая водку по стаканам, – есть, куда бежать?

– Было бы желание, а места найдутся. Даже в советское-то время можно было успешно схорониться на широких просторах бывшего Союза, а уж теперь при поголовной расхлябанности…

Они проговорили до полуночи, старательно избегая болезненной для Маугли темы. И, лишь располагаясь на ночлег, Маугли глухо произнес:

– Ты конечно же интересовался… там, на площади… Как все закончилось?

Возникла неловкая пауза, затем Лыгин ответил:

– Да, разумеется, интересовался. Но, давай, не будем об этом на сон грядущий.

Маугли молча кивнул и, сев на кровать, неожиданно обратился к Лыгину, будто оправдываясь и одновременно обличая:

– У всех нас, участников этого кошмара, были лишь шкурные интересы и ничего больше – у меня, у моих жертв, у шефа, у его «гоблинов» и даже у того человека, которого я должен был «грохнуть», – голос его звучал глухо и надтреснуто, в нем чувствовалась смертельная усталость, боль и тоска отчаявшегося человека. Он покачал головой и тихо добавил, – одни низкие мотивы. Все безнадежно.

Лыгин не знал, что ответить по этому поводу, и, когда погас свет, лежа в темноте, произнес банальную и затертую истину, однако не потерявшую от этого своего первоначального смысла:

– Надежда умирает последней, Роберт.

Проснувшись рано утром, Маугли разбудил своего гостя, поставил на плитку чайник. Наскоро перекусив, Лыгин подхватил сумку и поспешил поймать какого-нибудь «частника», подрабатывающего извозом. Маугли вышел проводить его. Стоя на обочине, оба молчали, вглядываясь в туман, повисший над дорогой. Наконец, показался видавший виды «УАЗ-469», который они тормознули. Водитель согласился довезти Лыгина до автовокзала за чисто символическую плату.

«Люди здесь совсем не жадные в отличие от центра России», – подумал капитан, поеживаясь от утренней сырости.

– Вот, держи, это – обещанный сюрприз, – достав из сумки коробку с видеодиском, он протянул ее Маугли, – советую просмотреть ее как можно скорее. Что ж, пожалуй, миссию свою я выполнил.

Он сел в машину и, придержав дверцу, кинул напоследок:

– Надежда не умирает никогда. Счастливо!

Маугли махнул ему вслед, с заинтригованным видом повертел диск в руках, затем повернулся и пошел обратно. Не откладывая дела в долгий ящик, отправился в город к знакомым ребятам из телеателье, у которых выпросил видеодвойку на несколько часов. Вернувшись, установил ее в своей комнате. Подключив аппаратуру к сети, поставил диск. Перемотал «черное поле» и включил на воспроизведение. Появились кадры – лишь видеоряд, звука не было. Внешний вид здания, крупным планом – табличка с названием одной из московских больниц, затем крупно – номер дома и улица. Далее – вход, камера движется вдоль коридоров, поднимается на второй этаж, останавливается в небольшом холле. Издалека приближается медсестра, толкающая перед собой инвалидную коляску. Та все ближе и ближе.

Не веря своим глазам, Маугли подскочил к экрану, впился в него взглядом. Изображение укрупнялось, надвигаясь на него. Сердце замерло в груди, затем ухнуло куда-то вниз и отчаянно заколотилось.

– Господи, Господи! – шептал он, ничего не замечая вокруг, кроме мерцающего экрана телевизора, который в этот миг превратился в центр Вселенной. Картинка максимально увеличилась и застыла в режиме стоп-кадра. Прямо перед ним в инвалидном кресле на колесиках сидела Лена, бледная, исхудавшая, живая Лена, ЕГО ЛЕНА!!!

Слезы застили ему глаза, он весь затрясся, повторяя, словно в бреду: «Живая, живая, живая…». Изображение померкло, исчезнув, а он все не мог оторвать взгляда от экрана, даже не замечая мельтешение «снега» на нем. Наконец, опомнившись, перемотал пленку, просмотрел еще раз, потом еще. Подбежал к окну, вернулся, рухнул без сил на стул.

Он сидел, обхватив голову, и плакал. А за окном моросил холодный осенний дождь. И, казалось, не будет конца и края этому дождю, вероятно последнему в уходящем году. Вот-вот выпадет снег, наступят холода, все вокруг будет сковано льдом. И ничего не останется, кроме мороза, вьюги, льда и снега. Здравствуй, матушка Зима! Как же без тебя-то в России?!

 

ЧАСТЬ II

 

МАНЬЯК

 

«Люди часто испытывают неприязнь и даже страх, сталкиваясь с проявлениями подсознания. Его реликтовое содержимое вовсе не нейтрально, как и не безучастно. Наоборот, оно имеет такой мощный заряд, что зачастую вызывает не просто беспокойство, но и настоящий ужас».

Карл Густав Юнг

 

* * *

 

Погожим летним днем студентка медицинского института Мария Новоселова после лекций возвращалась домой. Она быстро прошла через сквер, пересекла двор и вошла в подъезд своей девятиэтажки. Разрывая тишину, гулко хлопнула дверь за спиной. В полумраке девушка поднялась на первый этаж и, вызвав лифт, застыла в ожидании. Внезапно ее охватило ощущение смутной тревоги. Она нервно огляделась, всматриваясь в темные углы. Казалось, повисшая в подъезде тишина скрывала в себе нечто жуткое, затаившееся где-то рядом, словно зверь, подстерегающий свою жертву.

Девушка зябко поежилась, почувствовав, как на нее накатывают волны страха. В этот момент подъехал лифт. Обычно его створки гостеприимно распахивались, разъезжаясь в стороны, – так ей всегда казалось. Но сегодня открывшаяся взору пустая кабина воспринималась как разинутая чудовищем пасть, готовая проглотить жертву, растворить в своем нутре.

Нервно передернув плечами, она вошла в кабину и уже хотела нажать кнопку, когда вдруг рядом с ней из подъездного полумрака возникла фигура незнакомца. От неожиданности Мария вздрогнула и отпрянула в дальний угол. Молодой мужчина повернулся к ней спиной и, не спрашивая ни о чем, нажал кнопку нужного ей этажа. Створки закрылись, и лифт плавно поехал вверх. В страхе она уставилась на стоящего к ней спиной попутчика. Внезапно, все так же в полном молчании он поднял руку и надавил «стоп». Лифт послушно завис между этажами. Словно в каком-то кошмарном сне девушка наблюдала как он медленно, ужасающе медленно повернулся. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, студентка приоткрыла рот, чтобы нарушить это невыносимое молчание, но сумела выдавить из себя лишь какой-то неясный писк.

Все внимание приковал остекленевший взгляд незнакомца, который, казалось, ничего не выражал. Но за этой холодной ледяной пеленой она разглядела жгучую ненависть, полыхавшую в глубине его черепа, ярость убийцы, пришедшего за своей жертвой. Ужас сковал ее, оцепенев, она увидела, как одеревеневшее лицо его скривила гримаса злобной торжествующей ухмылки. И словно тень от крыла птицы промелькнуло смутное воспоминание – где-то она уже его видела.

Ловко накинув на открытую шею стальную струну, он с силой затянул ее. Почувствовав удушье и боль, она, наконец, очнулась и принялась яростно сопротивляться, но было уже слишком поздно. Девушка попыталась расцарапать ему лицо, но тот успел отклониться, нанеся ей страшный удар коленом в живот. Обмякнув, студентка сползла вниз, чувствуя, как вместе со сжимающей горло удавкой из нее уходит жизнь. И тут, словно яркая вспышка в ночи, высветилась догадка: она узнала его – там, в институте… Последнее, что Мария сумела понять, был шепот убийцы: «Я нашел тебя, Анима!» Но шепот этот показался ей громовым раскатом. Вслед за этим ее сознание рванулось куда-то вверх и с огромной скоростью понеслось по странному темному тоннелю. Вокруг мелькали видения, хаос звуков пронзил собою все ее существо, а она все неслась и неслась неизвестно куда. На Земле, в этом мире ее не стало.

 

* * *

 

Старший оперуполномоченный Городского управления уголовного розыска майор Лыгин сидел за рабочим столом в тесном кабинете и привычно изучал ежедневную сводку происшествий по городу. Впервые порог этой комнатушки он переступил чуть более полгода назад, а до этого жил и работал в Москве, занимаясь той же оперативно-розыскной деятельностью. Только должность у него тогда была пониже, а звание помладше.

Отложив сводку в сторону, майор задумался, невольно возвращаясь к тем тревожным осенним дням, когда позволил беспрепятственно уйти киллеру, положившему на его глазах целую бригаду боевиков одной из московских ОПГ. А потом начались разборки с начальством, во время которых оперу пришлось проявить незаурядную изворотливость и хитрость.

Когда в тот памятный день Лыгин вернулся к себе на Петровку, то перво-наперво засел за рапорт начальнику отдела, в котором доложил о своих действиях по этому эпизоду. Он объяснил, что, увидев трупы четверых граждан с огнестрельными ранениями в область головы, вычислил примерную траекторию выстрелов и, взяв с собой агента, подвернувшегося кстати, немедля поехал к предполагаемому месту засады. Там они обнаружили еще несколько трупов с огнестрельными ранениями. Опознав кое-кого из убитых, агент вспомнил место их последней встречи, в котором располагалась некая фирма, на которую те работали. Вдвоем они спешно отправились по названному агентом адресу (здесь его сведения, Лыгин знал, подтвердит патруль, стоявший у выезда с площади). Когда они подъехали к нужному дому и попытались войти, то это им не удалось – никто не отвечал на настойчивые звонки в дверь. Он отпустил своего осведомителя, а сам поехал на службу. Вот и все.

Конечно, Лыгин блефовал – ведь он не мог знать наверняка, заметил их у логова кто-либо посторонний или нет. Возможно, за зданием велось наблюдение, там могли быть и «муровцы», и рубоповцы, и ребята из ФСБ. Если так, то он погорит в два счета. Самое меньшее – он с треском вылетит из органов, в худшем случае – отдадут под суд.

Спустя несколько дней после подачи рапорта его вызвали на ковер к высокому начальству, где разговор больше напоминал допрос. В кабинете, кроме начальника отдела и главного шефа-генерала, расположились следователь прокуратуры, человек в штатском – явно из госбезопасности, и еще двое офицеров из Управления собственной безопасности МВД. Они два часа подряд мурыжили его расспросами, благо до подключения к полиграфу дело не дошло. Разумеется, во время «беседы» Лыгин придерживался своей первоначальной версии. Его отпустили, оставив, наконец, в покое – навсегда или лишь на время – этого капитан знать не мог. Наружки он за собой не замечал, на работе все шло своим чередом.

Немного выждав, опер принялся за свое собственное расследование. Многого он, конечно, не нарыл, но в целом картина сложилась довольно ясная. Все те скупые сведения, которыми с ним поделился Маугли, подтвердились целиком и полностью. Навестив раненую девушку, которую врачам удалось спасти, Николай вызнал, что к той уже приходили серьезные дядечки из явно не ментовских контор, задавали кучу вопросов, но так ни с чем и ушли. Лена всем отвечала одно – что ничего не знает и даже понятия не имеет, зачем кому-то вздумалось стрелять ей в спину. Пуля перебила нервный центр в позвоночнике, у нее отказали ноги. Вскоре от несчастной отстали, визиты дознавателей прекратились.

Лыгин вынужден был открыться перед девушкой, откровенно рассказав о том, что им вдвоем с Маугли пришлось пережить. Затем он заснял ее на видеокамеру. После чего продолжил поиски в другом направлении – проверил данные по всем вокзалам, аэропортам и автобусным станциям. После некоторых колебаний девушка сообщила ему примерные координаты того уголка страны, куда планировал скрыться с ней Маугли. Вскоре оперу удалось обнаружить след, ведущий к скрывшемуся киллеру. Лыгин связался с коллегами из дальнего восточносибирского городка, а затем выехал туда сам, встретившись с обалдевшим при виде его Маугли. Отдав тому видеопленку и посчитав, что тем самым сделал все необходимое, он вернулся в Москву и немедля подал рапорт об увольнении переводом, в связи со сменой места жительства. Заявление было тут же подписано, начальник Управления даже помог ему с новым местом работы, по своим каналам выбив должность старшего оперуполномоченного ГУУРа в одном уральском городе, куда Николай уезжал с семьей.

У Лыгина сложилось стойкое убеждение, что начальство было радо его отъезду, сплавив от греха подальше «засвеченного» в каких-то «непонятках» оперативника. Здесь интересы обеих сторон полностью совпадали, и вскоре, продав квартиру, чета Лыгиных выехала из первопрестольной на Урал, к родственникам жены. Москву капитан покидал не без некоторого сожаления, все же он здесь родился, рос и учился, отдав работе во внутренних органах десять лет. Но так было нужно.

На новом месте он как-то быстро пообвык, сдружился с коллегами по службе, которая, как поется в песне, «и опасна, и трудна». А звезду очередную получил месяц назад за то, что практически в одиночку раскрутил так называемое «дело тарантулов», нашумевшее не только в области, но и по всей России. В течение длительного периода времени неизвестной бандой совершались тяжкие преступления – убийства водителей «девяток» и «десяток». Обезображенные трупы находили в лесных массивах вдоль шоссе. Владельцев безжалостно убивали, машины, как выяснилось, перегоняли в соседнее государство, где перекрашивали, перебивали номера, а потом сбывали. Можно сказать, работал настоящий кровавый конвейер. Банда действовала нагло и казалась неуловимой. И вот…

К великому стыду и гневу следаков и сыскарей, преступная группа на девяносто процентов состояла из сотрудников различных служб МВД, в основном – ГИБДД. Оборотни в погонах мало чем отличались от матерых уголовников и «отморозков» – тех, с кем были призваны бороться.

Еще был случай. Как-то Лыгин заехал по делам в областное УВД, где разговор с дежурным офицером принял неожиданный оборот. Тот поделился с майором сомнениями по поводу добросовестности выполнения своих обязанностей местными «пинкертонами» из соседнего города-райцентра. Весной районные оперативники обнаружили на берегу реки мертвого мужчину. Подобные находки называют «подснежниками» – после весеннего таяния снега находятся трупы неизвестных. Местные эксперты не обнаружили на теле следов насилия, а прокурорские следаки не смогли установить личность погибшего, поэтому в возбуждении уголовного дела было отказано.

– Вполне возможно, что у нас или в соседних областях имеется подробное описание без вести пропавшего, а районные следаки об этом ни сном ни духом, – поделился своими соображениями Лыгин.

– Точно, – согласился сотрудник вышестоящей организации, – вот ты и займись этим.

Лыгин покопался в сводках происшествий и в заявлениях о пропаже за последние полгода, перелопатил гору документации и был вознагражден, наткнувшись на искомое: описание пропавшего перед новым годом водителя «семерки» и найденного на берегу тела совпадало. Дальнейшее было делом техники. Майор разослал по районным отделам ГИБДД запросы, не поленился отправить и в соседние области, и вскоре получил два ответа: об обнаруженной в соседней области брошенной машине и о появлении этой же «семерки» несколько месяцев тому назад в одном из районов области. Так он вышел на преступников. Двое подонков убили хозяина «семерки», подрабатывавшего частным извозом, завладели машиной и продали ее знакомым из района за смехотворную цену. Когда те из газет узнали о розыске пропавшего без вести, решили от греха подальше избавиться от замаранной «тачки» и отогнали ее в соседнюю область, где бросили, предварительно «раздев».

Все здесь было: и нерасторопность местных органов дознания, и халатное отношение к своим обязанностям экспертов. Если найден в подобных обстоятельствах труп, то, подлежит человек опознанию или нет, необходимо возбудить по факту обнаружения уголовное дело. Присутствовало здесь и нежелание вешать на себя «глухое» дело. Все так, и Лыгин ставил это в вину своим коллегам. Но, что больше всего поразило майора, так это полное бездушие людей, которые, узнав о причастности их приятелей к убийству человека и хищению автомобиля, даже и не подумали заявить об этом в полицию, чтобы помочь в розыске и раскрытии преступления, да и просто отвести от себя возможные подозрения.

Не прошло и недели с тех пор, как это дело было закрыто, а Лыгину пришлось взяться за очень серьезное расследование. Речь шла о так называемых серийных убийствах. Тема эта совсем неблагодарная для тех, кто ее разрабатывает – следователей, оперативников, экспертов, но весьма прибыльная для всякого рода искателей сенсаций – журналистов, писателей, киношников. И хотя преступления, подобные серийным убийствам, совершаемым, как правило, на сексуальной почве, составляют совсем небольшой процент в общем вале криминала, но именно они сильнее всего будоражат общественное сознание, ужасая своей дикостью, кровожадностью и непредсказуемостью. Серийный убийца – более зловещая и непонятная личность, чем грабитель или рэкетир, с которым еще можно договориться, откупиться, сохранив себе жизнь; маньяк же является «бешеным волком» в любом обществе – даже в среде бандюков, ибо бандюки – люди, являющиеся в психическом отношении более или менее нормальными, действия их и интересы, какими бы они не представлялись омерзительными для законопослушных членов общества, все же понятны, чего не скажешь о поступках и логике маньяка и психопата. Убийца-маньяк – всегда для большинства людей – закрытая книга, темная сторона человеческой сущности, мрачные глубины которой иногда становятся доступными лишь для немногих избранных – подлинных специалистов-исследователей в области души, психики, подсознания. Разумеется, к таковым Лыгин не относился и самого себя не причислял. В данный момент опер устроился за своим рабочим столом и пытался сообразить, с чего начать розыск, подбирая нужные мысли, чтобы выразить их на бумаге, озаглавив все это «планом ОРМ» – оперативно-розыскных мероприятий.

С утра пораньше его вызвал к себе начальник ГУУРа полковник Баев.

– Здорово, Трофимыч, – поприветствовал он Лыгина, – меня, знаешь, вызывает Сам, – он выразительно указал глазами вверх, – есть какие-нибудь наметки по делу Душителя?

– Да, ты что, Алексей Ринатович?! Я ж только вторые сутки как взялся за это дело!

– Вот и рой, – указал шеф, – завтра в восемь ноль-ноль твой план должен лежать у меня на столе. Одним словом, все бросай и берись за этот «висяк» вплотную. Голова у тебя, как ты сам доказал, светлая, ноги резвые, а у гончего пса, как тебе известно, главное оружие – хороший нюх. Так и вынюхивай, не в обиду будь тебе сказано. С утра в полном составе весь отдел соберется у меня.

– Слушаюсь, – вздохнул, усмехаясь, Лыгин и принялся за работу.

Ко времени, когда план в общих чертах был готов, в кабинет потянулись остальные сотрудники отдела. После того громкого раскрытия ребята стали относиться к старшему оперу с должной долей уважения. Вообще сослуживцы по-разному комментировали его столь удачный «дебют» – в зависимости от сущности своей натуры. «Толковый мужик», – одобрительно резюмировали одни. «Просто подфартило «оперу», – пожимали плечами другие. Третьи же с язвительной усмешкой заявляли: «Как же, столичный кадр. У них там все такие крутые». Насмешки и лесть Лыгин принципиально не замечал, к советам прислушивался, но поступал так, как сам считал нужным, отношения с коллегами старался поддерживать ровные, не деля на «своих» и «чужих». Сегодня друг, завтра враг. И наоборот. Вот так и работал.

Душитель, как окрестили серийного убийцу следователи, а вслед за ними и журналисты, не давал никому покоя, оставаясь мрачной загадкой, явлением, не поддающимся никакому разумному объяснению. Лыгин понимал, что здесь – не его вотчина, а значит нужно обращаться к специалистам. Впрочем, обращались и до него, только делу это помогло мало, а вернее совсем не помогло.

«Значит, не к тем обращались», – решил майор, перебирая в уме возможные варианты.

На следующий день с утра все сотрудники ГУУРа собрались в кабинете у шефа. Присутствовал и следак из городской прокуратуры. Когда после дежурного разноса со стороны полковника Баева все присутствующие прониклись первоочередностью и важностью скорейшей поимки серийного убийцы, учитывая растущую среди населения панику, была создана специальная группа для дознания по делу Душителя, в которой старшим назначили Лыгина, выделив ему троих помощников. Было ясно, что вся основная нагрузка ложится на них, четверых.

После совещания «команда» майора собралась у него в закутке. Лыгин подробно ознакомил их со своим планом, после чего каждому поставил конкретную задачу.

– Трофимыч, вот список психиатров, к которым обращались за консультацией, – капитан Лепоринский протянул ему компьютерную распечатку, – аж целых пятеро головастиков.

– Ну, ладно, – проворчал Лыгин, – ты не иронизируй. Люди знают свое дело, а мы – свое.

– Так и я о том же, – развел тот руками, – только вот толку-то…

– Толк всегда будет, если есть чего толкать. Ладно, этим вопросом я займусь сам. Все, мужики, по коням. Шеф рвет и мечет, требует результата.

– А у него работа такая, – пробурчал самый младший в их группе оперуполномоченный, старший лейтенант Костя Пичугин, – сколько себя помню в этой конторе, только результатов и требуют, причем все кому не лень. А что делать бедному оперу?

– Работать, – с серьезной миной заявил Лепоринский, – знаешь, как немцы говорили: «либен унд арбайтен».

– «Любить и трудиться», – перевел интеллигентного вида старлей Антон Габидуллин, – это, кстати, не немцы, а Фрейд говорил. Но это уже по части тех, к кому собрался Трофимыч.

– Хорош зубоскалить, – оборвал болтовню своих подчиненных майор, – Габидуллин и Пичугин, займетесь по новой, более тщательно опросите всех фигурантов по делу, ты, капитан, – обратился он к Лепоринскому, – проверь всех состоящих на учете в психдиспансере, посмотри по нашей картотеке тех, кто проходил по сексуальным преступлениям раньше.

– Фронт работ ясен? – подытожил Лыгин. – Выполняйте. Отчитываться каждый день по результатам.

Для себя он наметил визит к психиатрам.

 

* * *

 

Петр Захарян был отпрыском армянина-инженера и русской учительницы. Отец его, Павел Захарян, в начале шестидесятых, окончив Ереванский политехнический институт, поехал по распределению за тридевять земель и очутился прямиком на Южном Урале. Контраст по сравнению с благодатным Кавказом был разительным, но ничего, пообвык. Здесь устроился на работу, здесь молодой нефтяник и супругу свою будущую встретил, а спустя год у них народился сынок, названный Петром в честь деда по материнской линии.

Петя вырос, возмужал, отучился в институте и отправился на Сахалин служить Родине в радиотехнических войсках. Два года пролетели как два дня и две ночи. Петр остался там же, работая в местной газете корреспондентом и рекламным агентом. Нашел себе зазнобу, и, наверное, на одного сахалинца стало бы больше, если бы не вмешательство судьбы, предстающей то доброй феей, то злым роком. В их любовную идиллию ворвался высокий статный красавец лейтенант, и прощай, краса-зазноба! Видать, не любовь это вовсе была, по крайней мере, с ее стороны. А тут еще проблемы со здоровьем возникли. Врачи категорически посоветовали возвращаться обратно на Урал, а еще лучше на историческую родину. Ну, в Армении делать было нечего – как Петр мудро рассудил – весь Кавказ словно та пороховая бочка, вокруг которой танцуют языки пламени, и которая вот-вот взорвется. Так что, он вернулся в отчий дом.

Петр совсем не походил на армянина. Скорее на типичного дворянина-офицера из дореволюционных времен – тех самых, о которых мы иначе как о седой древности (когда это было?!) и не думаем, но кое-кто вспоминает с какой-то непонятной ностальгией и доброй грустью, что совершенно необъяснимо с точки зрения здравого смысла. Может, все дело в генетической памяти или там в карме какой? Захарян был русоволос и голубоглаз, с бледной кожей и русой же бородкой. С такой внешностью ему сам Бог велел играть на сцене, вот он и устроился всеми правдами и неправдами в русский драмтеатр. Параллельно подрабатывал рекламным агентом на радио и телевидении, не гнушался и печатной рекламой. Здесь и познакомился с известным в их городе продюсером Алексеем Шуршиным. Тот сманил его к себе, в рекламное агентство на постоянную работу в качестве менеджера.

Параллельно Петр продолжал заниматься своим излюбленным хобби – нумизматикой. Легко восстановил прежние связи в среде коллекционеров монет, стал посещать субботние и воскресные сборища возле Дворца культуры.

 

* * *

 

Он никогда не видел снов. Сколько себя помнил, всегда, засыпая, просто проваливался в темный омут до самого пробуждения. Нельзя сказать, чтобы его это как-то беспокоило. Глухому от рождения не знакомы звуки, слепой не знает света и красок, а он не имел ни малейшего представления о ночной жизни души. Так продолжалось до определенного момента. И однажды ЭТО случилось – столь неожиданно, что поначалу испугало его.

Он уже был вполне зрелым человеком, когда испытал свой первый опыт погружения в неведомый мир. Психологи наверняка затруднились бы дать точное определение этому состоянию – это не было ни фантазией, ни мысленным представлением, ни так называемым «сном наяву», ни даже медитативным погружением в полном смысле этого слова. Он просто однажды сидел в кресле и внезапно очутился в другом месте.

Это был густой темный лес, где он стоял на тропе, ошарашенно озираясь по сторонам и, не в силах понять, что происходит. Под влиянием неясного импульса он в нерешительности двинулся вперед и вскоре вышел на открытое место, очутившись на берегу широкой реки. Рядом на легкой волне покачивалась моторка. Не отдавая отчета в своих действиях, он, словно зачарованный, уселся в судно и, дернув пару раз за шнур, завел двигатель, направив лодку, сам не зная куда и зачем. Словно какая-то неведомая сила двигала им, увлекая к неизвестной цели. Он подплыл к небольшому острову округлой формы, вылез на сушу и, увидев отверстие в земле среди зарослей камышей, начал спускаться вниз по металлической лестнице, вскоре очутившись в каком-то бункере.

Попав в это странное подземелье, он еще сильнее почувствовал ощущение нереальности происходящего. Все так же, как будто загипнотизированный, принялся блуждать по длинным многочисленным коридорам, переходящим один в другой и пересекающимся друг с другом. Это был настоящий лабиринт, в безлюдных запутанных ходах которого он вскоре окончательно заплутал. В некоторые из коридоров выходили двери помещений, но ни в одну из них он не решался заглянуть, боясь столкнуться там неизвестно с чем. Это был какой-то необъяснимый инстинктивный страх перед пугающей неизвестностью.

Слегка запаниковав, он попытался отыскать путь назад, к выходу, но это ему никак не удавалось. Наконец, он уперся в тупик и обессилено опустился на холодный бетонный пол. Повсюду откуда-то сверху лился тусклый электрический свет, освещавший разветвленные ходы лабиринта. Он сидел, потеряв счет времени, тупо уставившись в пол перед собой, покуда тихий шорох впереди не привлек его внимание. Подняв голову, он вздрогнул от неожиданности – перед ним стоял незнакомец, одетый во все черное. Какое-то время они рассматривали друг друга – один насмешливо, а другой несколько растерянно. Наконец, человек в черном подал голос, прервав затянувшееся молчание:

– Ты, наверное, удивлен всем происходящим?

Он хотел ответить, заговорить с незнакомцем, но у него ничего не получилось.

– Ничего удивительного, – усмехнулся тот, – здесь ты бессилен и нем. Вряд ли тебе это понравится, но таково положение вещей. Это – мир Нижний в отличие от вашего Среднего. Я – Тень, твой двойник, а всё это – мои владения.

С этими словами Тень обвел рукою окружающее пространство.

– Сейчас ты похож на мокрицу или червяка, – Тень скривился в презрительной ухмылке, – настолько глуп и жалок твой вид. Да ты и в своей жизни такой же никчемный и неприспособленный к действительности, если не сказать больше – полное ничтожество!

Возмущенный оскорблениями Тени, он вскочил на ноги.

– Что это ты стал пунцовым как помидор? Кулачки свои сжал, хочешь кинуться на меня? Я же говорю, у тебя духу и силенок не хватит, и потом не забывай, что хозяин здесь я! А значит, ты находишься в моей власти и будешь слушать, что я тебе скажу. Тем более это для твоего же блага. А теперь ступай за мной, я покажу тебе нечто.

Тень круто развернулся и быстрым шагом направился по коридору, ни разу не оглянувшись на своего спутника. Он поспешил за ним, в расстроенных чувствах пытаясь осмыслить все произошедшее. Впрочем, сейчас было не до размышлений. Спутники быстро двигались вперед, придерживаясь известного только Тени направления, минуя множество коридоров, переходов и тоннелей, пока не очутились в просторном помещении. В противоположной стене виднелся проход, за ним другой, третий и так далее, покуда хватало взора. Они прошли через анфиладу комнат и попали в длинный тоннель, на дальнем конце которого виднелось тусклое пятно света.

Следуя за Тенью, он вскоре очутился возле огромного, от пола до потолка, окна, через которое и проникал этот серый призрачный свет.

– Взгляни, – Тень простер руку к окну, – там уже совсем иной мир. Это заколдованная страна, где нет ничего живого. Если ты попадешь туда, то обратно вряд ли вернешься – ни ко мне, ни в свой Средний мир. Это – самое дно Бытия, которое и есть преисподняя.

Постояв какое-то время в задумчивости, Тень внезапно осклабился в злобной ухмылке:

– Не хочешь ли прогуляться в страну мертвых?

И, увидев его испуганное лицо, громко расхохотался.

– Я пошутил. А теперь я познакомлю тебя кое с кем.

Он схватил его за рукав и развернул от окна. В нескольких метрах от них стояла девушка ослепительной красоты. Это был идеал, предел всех его мечтаний, недостижимый образ возлюбленной.

– Она должна стать твоей невестой, – Тень бесцеремонно ткнул в ее сторону указательным пальцем, – но только ты ее никогда не получишь. Потому что ты убогий!

Он снова захохотал и, бросившись к девушке, схватил ее и увлек за собой. Застывший на месте от неожиданности и захлестнувшего гнева, он очнулся и кинулся за ними, но тех уже и след простыл.

«Ах ты, ублюдок! – внутри его все клокотало от ярости. – Решил поиздеваться надо мной?! Да плевать мне на тебя, на твой Нижний мир и на это гребаное кладбище за окном!»

Вслух же он по-прежнему не мог выразить переполнявших его эмоций. Подчиняясь внезапному импульсу, он развернулся и с разбега выпрыгнул наружу, высадив оконное стекло и упав на сырую землю. Тут же поднялся на ноги, огляделся вокруг. Как и говорил Тень, здесь не было ничего живого – мертвый город, безлюдное пространство, голая почва без единой травинки – пустынная местность, где все вымерло когда-то давным-давно. А может, тут ничего никогда и не было – растений, животных, людей?

Внезапно жуткий страх обуял его. Ничего более не соображая от нахлынувшего на ужаса, он бросился к окну и попытался запрыгнуть в него и зацепиться за край проема, но все время соскальзывал вниз. Запаниковав, он заметался вокруг здания, в поисках хоть какого-то выхода, но лишь натыкался везде на серые гладкие стены. Вернувшись обратно, из последних сил разбежался и запрыгнул на подоконник, но не удержался и рухнул навзничь. И вместо того, чтобы тут же приземлиться, он полетел вниз, увлекаемый в какую-то бездну, и тогда, не в силах более сдерживаться, полошено закричал. Громкий крик его, казалось, расколол эту серую мглу, которая обрушилась на него, погребая под собой.

В то же мгновение он снова очутился в кресле у себя в комнате, чувствуя, как его сотрясает крупная дрожь. Еще полчаса он приходил в себя, вцепившись в подлокотники, не в силах поверить, что вокруг него привычный мир. Средний мир.

Так состоялся первый опыт его общения с Подземельем.

 

* * *

 

Майор Лыгин познакомился с известным в их городе психотерапевтом, встречу с которым по предварительной договоренности ему организовал знакомый судмедэксперт. Профессор Ольховский оказался фигурой колоритной – крупный мужчина в годах, обладатель сочного баритона, так удачно вязавшегося с умным, интеллигентным лицом.

Лыгин назвался, и тот, дружелюбно улыбнувшись, в свою очередь отрекомендовался:

– Виктор Иванович. Врач-психиатр, заведующий отделением психотерапии.

После того, как они уселись в кресла в кабинете Ольховского, Лыгин для начала поинтересовался, испытующе посмотрев на профессора:

– Скажите, доктор, а в чем разница между психиатром, психотерапевтом и аналитиком? Вот, вы, к примеру, разве не психоаналитик?

– Понимаю вас, – закивал тот, – многие путают эти понятия в силу незнания, неспециалисту это позволительно, но есть и такие, кто намеренно искажают смысл, как, например, наши доморощенные «спецы» по психическим проблемам.

И он доступным языком рассказал оперу – «кто есть ху»… Оказалось, что психиатры – это врачи, занимающиеся изучением психических недугов и излечением от них пациентов. Психотерапевты проводят лечение функциональных психических расстройств, как правило, без применения лекарств и хирургии, а лишь посредством эмоционального контакта с больным. Психологи же – больше теоретики, нежели практики, круг их интересов – различные аспекты душевной жизни человека, психические процессы и поведение людей в различных ситуациях. Ну, а психоаналитики – это последователи глубинной психологии: большей частью психоанализа Фрейда, как метода исцеления душевных расстройств и, в первую очередь, неврозов.

– Сущность работы психоаналитика, – продолжал профессор, – заключается в том, что излечение достигается путем поиска причины внутрипсихического конфликта. Только сделав его осознанным, вытащив источник заболевания наружу, можно добиться благоприятного результата в лечении. Это сродни тому, как прежде чем поймать преступника, необходимо дознаться, кто совершил преступление. Вы ведь криминалист, сами знаете.

– Нет-нет, доктор, я вовсе не криминалист. Я – оперативный сотрудник, помогаю следователю в процессе дознания, то есть осуществляю оперативно-розыскные мероприятия по предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений. Криминалисты же это эксперты по собиранию и исследованию улик и судебных доказательств. Здесь, видимо, та же разница, что между вашими психотерапевтами и психопатологами.

– Наверное, это так, – рассмеялся Ольховский.

Они еще долго и увлеченно беседовали. На вопрос опера, почему в последнее время появилось так много откровенных социопатов и психически больных, профессор лишь пожал плечами:

– Маньяки и извращенцы существовали всегда. Принято считать первым серийным убийцей печально известного Джека Потрошителя. И мало кто задумывается, даже в среде судебных психиатров, что типичными маньяками были еще римские императоры. Тиберий, к примеру, был порочным извращенцем и жестоким садистом. Он любил наблюдать за процессом пыток и казней, с удовольствием созерцая мучения и агонию жертв. Каждый день (!) по его приказу умерщвляли не меньше двадцати человек, в том числе и детей. Маленьких девочек палачи перед казнью насиловали.

Этого маньяка превзошел его внучатый племянник Калигула, который, несомненно, был сумасшедшим. Объявив себя богом, он принялся творить кровавые злодеяния. По его приказу убивали просто так, ради развлечения императора. Казни и пытки следовали одни за другими – кровопийца никак не мог насытиться. Кроме всего прочего, он был столь же порочен, как и Тиберий. Вступил в инцестуальную связь со своими сестрами.

Нерон поначалу не был маньяком и изувером, ценил красоту и искусство. Но постепенно и он вошел во вкус крови, состоял в кровосмесительной связи со своей матерью, предавался содомскому греху. Он велел убить своего брата, затем мать, а вскоре с преданными ему телохранителями и сановниками самолично принимал участие в убийствах ни в чем неповинных граждан Рима. Повинен он и в истреблении первых христиан – их сжигали живьем, бросали на растерзание хищникам, распинали на крестах. В конце концов, он дошел до того, что, убив последовательно свою жену и любовницу, сыграл свадьбу со своим любовником-евнухом, а затем еще одну с рабом.

В средние века «прославились» французские изверги – маршал Жиль де Рэ и маркиза де Бринвиль. Первый, бывший гомосексуалистом, у себя в поместье насиловал мальчиков, а потом убивал их, вспарывая животы, перерезая горло и отсекая головы. Счет детей, ставших его жертвами, превысил полторы сотни! Кроме прочего он занимался чернокнижием.

Венгерская графиня Елизавета Батори, изощренная распутница, как и Жиль де Рэ, предавалась всевозможным порокам и занятию черной магией. Лесбиянка и нимфоманка, она представляла тип законченной садистки и убийцы. Прослышав, что умывание кожи свежей человеческой кровью якобы продляет молодость, она с помощью верных приспешников похищала детей и девушек, убивала их, наполняя ванну кровью, в которой купалась. За десять лет ее жертвами стали полсотни девушек.

Вспомните и Влада Цепеша по прозвищу Дракула – этот даже был объявлен вампиром и теперь не сходит с киноэкранов и страниц «романов ужасов». А инквизиторы – кто они, как не самые настоящие серийные убийцы? Да, что говорить, множество правителей всех времен и народов отличались жестокостью и полным пренебрежением к жизни своих подданных.

– Страшную картину вы нарисовали, профессор, – покачал головой майор, – получается, что человечеством правили садисты и душегубы. Но вернемся к нашему вопросу. Я, с разрешения своего начальства и следователя прокуратуры, курирующего это дело, принес вам для изучения копии всех материалов по этому «глухарю» Надеюсь, вы понимаете, что в интересах следствия эти папки не должны покидать пределы вашего кабинета, а тем более попасть в руки посторонним. Нам нужны любые зацепки касательно личности преступника, ваши соображения по поводу мотивов совершаемых преступлений и способа действия. Одним словом, все, что только может помочь следствию.

Заручившись согласием профессора и обговорив с ним сроки изучения материалов для подготовки психологического портрета преступника – Ольховский обещал уложиться в несколько дней – Лыгин отправился к себе в Управление. Не успел он расположиться за своим столом, как дверь распахнулась, и в кабинет стремительно вошел шеф – начальник городского управления уголовного розыска, полковник Баев.

– Трофимыч, – озабоченно кивнул тот ему, – бери Габидуллина, и дуйте на Ленина, сто двадцать. У нас очередной труп нарисовался.

– Что, – встрепенулся Лыгин, – опять Душитель?

– Опять, – скривился полковник, – чтоб у него все члены отсохли!

– Да, – уже на пороге добавил он, – мы туда с прокурорскими скоро подъедем, возможно, и генерал с нами, так что работайте в поте лица.

– А мы всегда так работаем, – пробормотал Лыгин и, быстро собравшись, вышел к служебному видавшему виды «минивэну», где его уже поджидал старлей Антон Габидуллин.

«Нервничает, видать, Сам-то, – сидя рядом с водителем, думал майор о начальнике ГУВД, генерале Миногине, – губернатор давит, мэр давит, генерал-лейтенант лютует, да еще в столице недовольны. Что ж, пусть глянет на место преступления, как будто от этого будет какой-то толк?»

Лыгин знал, что толка не будет до тех пор, пока им не удастся напасть на верный след, или пока преступник не допустит просчет, благодаря которому появится возможность его вычислить и обезвредить. Но надеяться на последнее Лыгину не хотелось, больше надежды он возлагал на профессиональное умение седовласого профессора психиатрии.

 

* * *

 

В следующий раз, по прошествии недели, он точно так же сидел в кресле и внезапно очутился Там, попав прямиком в лабиринт Подземелья. Не успел оглядеться, как рядом возник Тень.

– Ну как, понравилась Мертвая Страна? – раздался его злорадный смешок. – А ведь я тебя предупреждал, безмозглый ты осел!

Ему так хотелось сказать в ответ что-нибудь резкое и обидное, осадить Тень, но язык словно прирос ко рту.

Между тем Тень продолжал:

– Невесту, которая предназначена для тебя, и которую не видать тебе как своих ушей, зовут Анима. Сам посуди, разве нужны Аниме неудачники? А ты и есть жалкий неудачник и урод.

Так, оскорблениями Тень приветствовал своего гостя. Затем он увлек его за собой. И снова они петляли бесчисленными коридорами, пока Тень не вывел его к винтовой лестнице, уходящей куда-то вниз.

– Это путь на дно. Иди же, там тебя ждут.

Он решил последовать совету Тени и, недолго думая, принялся спускаться вниз. Достигнув нижнего края лестницы, он очутился перед массивной дверью с кольцом вместо ручки. Взявшись за него, потянул дверь на себя и вошел внутрь большого помещения. От представшего перед ним зрелища у него перехватило дыхание. Прямо напротив входа на широком ложе, бесстыдно раскинув руки и ноги, возлежала обнаженная красавица Анима. Она равнодушно глянула на вошедшего и повернулась, изогнувшись всем телом, приняв еще более соблазнительную позу, словно поддразнивая его, заставляя задрожать в вожделении. О, как он сейчас хотел ее, все бы отдал за право обладать ею! Распаленный похотью, он представлял непристойные сцены. От этих мыслей его бросило в жар. Он уже готов был ринуться к объекту своей страсти, когда кто-то бесцеремонно хлопнул его по плечу тяжелой рукой. Он резко обернулся и наткнулся на презрительный взгляд Тени. Брови его поползли вверх от изумления – Тень стоял совершенно голый, демонстрируя свое мужское достоинство. И, самое невероятное, Тень оказался негром – шоколадным, почти черным гигантом с могучим торсом и мощными бревноподобными конечностями.

– Я же говорил, она не для тебя, – с металлом в голосе произнес негр, – эта девка любит настоящих мужчин!

И, бесцеремонно оттолкнув опешившего оппонента, он прошлепал к ложу. Подойдя к Аниме, которая зачарованно уставилась на голого великана, он схватил ее и проделал все, о чем мечтал другой. Не в силах вынести этого зрелища, он в бешенстве вылетел прочь из комнаты и, не разбирая дороги, ринулся наверх. Взбежав по лестнице, увидел дверь, но та оказалась заперта.

«Грязные твари!» – полыхнул он в ярости и с разбега кинулся на дверь, вложив в это усилие всю свою ненависть и гнев. Он ударился всем телом и головой о твердую поверхность дерева и потерял сознание.

Очнулся в ту же секунду и понял, что находится среди привычной для себя обстановке квартиры, которую делил вдвоем с матерью. На сей раз растерянным он себя не чувствовал, в нем все еще бушевала буря неостывших страстей, поднятая событиями Внизу. Отвергнутый и униженный, он поклялся отомстить этим двоим ублюдкам за то, что предали, растоптав его гордость, заставили страдать, попрали мужское самолюбие!

В Подземелье он снова попал лишь спустя несколько дней. Блуждая по лабиринту, вскоре повстречал Тень. Удивительно, но личина негра куда-то исчезла, теперь это вновь был высокий, закутанный в длинный черный плащ аскетического вида мужчина-европеец.

– Жаждешь отмщения? – скривился тот в ухмылке, обнажив ряд ровных белых зубов, верхние заостренные клыки были непропорциональны как у вампира. – Пылаешь праведным гневом? Только винить во всем нужно самого себя, а не других. Только ты ответственен за все в своей жизни! Заруби себе это на носу, молокосос!

Он исподлобья смотрел на Тень, приноравливаясь, как лучше добраться до его горла и задушить насмерть. А Аниму он потом найдет и сделает с ней все, что захочет.

– Все твои мысли примитивны и грязны, как и твоя душа, – с горечью изрек Тень, – и за что ты так ненавидишь меня, ведь я твой двойник, твоя вторая половина, твой антипод!.. Без меня не было бы тебя – и наоборот. Мы повязаны узами, покрепче кровных. Что же ты сторонишься меня словно прокаженного?..

Тень досадливо махнул рукой и направился прочь. У самого поворота он остановился и оглянулся назад, вытянув в сторону собеседника указательный палец:

– В этих вопросах ты полный профан. Анима – шлюха, и я у ней не один. И потом, ты сам сделал ее такой. Ты должен, наконец, понять, что все свои беды и неудачи создаешь сам. Мы тут совершенно не причем.

И с внезапной горячностью, сурово нахмурясь, добавил:

– Но и пакостничать здесь я тебе не позволю! Это – моя территория и делить ее с кем-либо не желаю! Ты понял меня, мозгляк?!

Тень взмахнул полой плаща и в следующее мгновение исчез за углом.

Какое-то время он стоял, не двигаясь, уставившись в покинутое Тенью пространство, затем повернулся и зашагал в противоположную сторону. Вскоре лабиринт вывел к комнате, все стены в которой состояли из сплошных зеркал. Почему-то он побоялся входить туда и, с минуту постояв в нерешительности у порога, отправился прочь. Тень был тут как тут, сложив руки на груди и преграждая путь.

– Я гляжу, в тебе просыпается здравый смысл. Зеркальная комната – это, брат, еще страшнее Страны Мертвых. Лучше уж не суйся туда. Это тебе не сказка о Синей Бороде, хуже и не придумаешь.

Внезапно Тень вскинул руку и, уставившись невидящим взором куда-то вдаль, принялся вещать подобно оракулу:

– Я пророчествую! Внимайте все, кто может слышать! В Зеркальной комнате твоя смерть! Если ты войдешь туда, мы все умрем! И смерть наша будет не облегчением, а тяжкой участью, погибелью на радость адовым слугам! Слушай же и внимай, скоро тебя постигнет смерть, но прежде чем ты умрешь в плоти, ты погибнешь в духе!

Тень умолк так же внезапно, как и начал. От этих мрачных предсказаний мурашки пошли по коже, он в страхе уставился на закутавшуюся в черный плащ безмолвную фигуру. Отступив назад, он оглянулся, бросил испуганный взгляд в сторону Зеркальной комнаты, вход в которую представлялся ему теперь зловещим отверстием, ведущим в логово неведомого монстра. Он обернулся и вздрогнул всем телом, не заметив привычной фигуры Тени. Как тот мог исчезнуть в полной тишине, словно призрак в ночи?

Сейчас он желал, чтобы щедрый на колкости хозяин этих мест находился рядом, так стало одиноко и неуютно в жутком безмолвии Подземелья. Желание вернуться назад было столь сильным, что он, не задумываясь над тем, что делает, крепко зажмурился и изо всех сил подпрыгнул на месте. В то же мгновение он внезапно почувствовал, как сознание рванулось куда-то вверх, взмывая к свету из темных глубин Нижнего мира, и он очутился в своей комнате. Для него это теперь становилось чем-то привычным, словно прогулка в знакомое место – туда и обратно.

После этого он еще много раз посещал Подземелье, где всегда сталкивался с Тенью и больше ни разу с Анимой. Тень постоянно надсмехался над ним, и теперь он окончательно убедился в том, что ничего кроме ненависти к нему не испытывает. Его двойник, этот самодовольный напыщенный индюк, хитренький, язвительный и коварный, конечно же, прекрасно догадывался о подобном отношении к себе, но лишь злорадно усмехался, всем своим видом показывая, что его это нисколько не трогает, словно его оппонент был полным ничтожеством, мелюзгой, чьи соображения не принимаются в расчет. И это бесило еще больше.

В то же время каким-то необъяснимым образом он осознавал, что исходящие от него волны ненависти и жестокой обиды, направленные на Тень, уходят на самом деле куда-то во мрак и поглощаются там неким зародышем. Это казалось совсем невероятным, но в нем крепло убеждение, что зародыш этот, зачатый в далеком прошлом неведомыми силами Тьмы и существовавший до сих пор в спячке в виде чахлого эмбриона, теперь вдруг проснулся и питаемый живительной для него субстанцией отрицательных эмоций начал быстро расти и развиваться, набирая силу где-то там, в темных глубинах Подземелья, в запутанном лабиринте мрачного бункера.

Впрочем, он не придавал этому предчувствию особого значения. Мучила невозможность достойно ответить Тени, превзойти этого поганца, указав на его подлинное место. Тень же с каждым разом становился все более наглым и невыносимым, изыскивая новые способы, чтобы досадить и унизить. Им постоянно владело отчаяние. Он уже с трудом отличал мир реальный от потустороннего. Еще немного и у него точно «крыша поедет», этот мерзавец Тень сведет его с ума! И все же он с маниакальной настойчивостью стремился в Подземелье, манящее своими темными таинственными глубинами. И еще, словно магнитом тянула возможность вновь увидеть Аниму.

Он чувствовал, что назревает нечто грандиозное, чему радовался и перед чем в страхе трепетал. И, каждый раз, по возвращении оттуда он не сразу приходил в себя, сомневаясь в реальности происходящего. Нормально воспринимать мир людей ему помогала коллекция. Он с непонятным трепетом относился к монетам, как к спасительному маяку, единственно верному ориентиру в калейдоскопе меняющихся реальностей. Брал их в руки, с любовью рассматривал, перебирал, любовался отличительными признаками каждой из них. Их холодная и внешне безучастная вещность, материальность успокаивала его, подтверждая, что сей мир – не иллюзия, и что он сам существует на самом деле здесь, на Земле, а не в навеянном грезами больного воображения виртуальном мире. И это не могло не радовать.

 

* * *

 

Во дворе типовой девятиэтажки было относительно тихо. Лишь на детской площадке в песочнице возились ребятишки, да возле одного из подъездов, оккупировав скамейку, словно стайка воробьев, шушукались меж собой старушки. Шло обычное перемывание косточек нерадивым родственникам, шумливым соседям и плохим политикам. Делали они это беззлобно, скорее, по старушечьей традиции посплетничать да посудачить. Разговор коснулся самой больной и животрепещущей темы – мизерной пенсии, которой никак не хватало на жизнь.

Внезапно их внимание, словно по какому-то непроизвольному сигналу тревоги, разом переключилось на посторонний объект. Несколько пар сощуренных глаз внимательно уставились на раскрывшуюся дверь соседнего подъезда, из которого вышел молодой человек в кожаной куртке. Оставив дверь распахнутой, он вернулся в подъезд. В следующее мгновение из дверного проема показалась инвалидная коляска, которую толкал перед собой обладатель кожанки. Приглядевшись, старушенции поняли, что в коляске сидит не безногий инвалид, а молодая, очень красивая женщина, скорее девушка, одетая в курточку и брючки. Старушки заохали, сочувственно качая седыми головами в платочках.

– Это новые жильцы из семьдесят второй, – молвила одна из них, – недавно приехали. Говорят, аж с Москвы. Муж-то нормальный парень, а жена, молодуха-то – инвалид, то ли с детства парализована, то ли случилось что, несчастье какое…

– Ох, горе, горюшко! – запричитала другая. – Не приведи Господь никому, особливо молодым. А парень-то молодец, не бросил, видать любит шибко.

– Точно любит, – подхватила третья, – видно сердцем жалостливый. А у меня-то, знаете ведь, зятек бывший, Гришка, зверь окаянный, как избил Настеньку, сволота, все внутренности повредил. Два года отсидел, счас где-то пристроился. Хоть бы покаялся, ирод! Где уж там, не появлялся ни разу, и деток родненьких не надо!

– Такие вот и живут, не тужат. А чо им?!

Бабульки, позабыв о новых жильцах, принялись за свое – яростно осуждать современную молодежь и царящие в обществе нравы…

Маугли отвез Лену в расположенный неподалеку парк, где царила тишина, а воздух был относительно свежим. Поставил кресло рядом со скамейкой, присел сам.

– Тебе не холодно? – заботливо поинтересовался он.

Лена отрицательно покачала головой.

– Классно на улице, правда? – вновь обратился он к ней, мечтательно уставившись в небо. – Весна в самом разгаре. Смотри-ка, уже и деревья все зеленые. С детства не люблю зиму, с ее чертовыми морозами и метелями. Вот весна и особенно лето – другое дело…

– Посмотри-ка, что это там? – внезапно прервала его девушка.

Проследив за ее взглядом, он поднялся с места:

– Пойду, гляну.

Роберт пересек дорожку и, подойдя ближе, обнаружил на лужайке брошенный кем-то резиновый мячик. Поднял, подкинул в руке.

– Мячик! – крикнул он ей. – Это детский мячик.

– Ладно, – махнула она ему, – возвращайся.

– Кто-то из ребятишек забыл, – пояснил он, с мячом в руках усаживаясь на скамейку, – может еще с прошлого года.

– Да, – прошептала девушка, на глаза навернулись слезы, – я, наверное, никогда не смогу иметь детей…

– Лена, – он с мягкой укоризной посмотрел на нее, – перестань. Врачи сказали, что физиологически ты сможешь выносить и родить ребенка, нужно будет лишь круглосуточное наблюдение на период беременности. Твои репродуктивные функции в полном порядке и вообще…

– Откуда вы все такие грамотные?! – голос ее задрожал от отчаяния. – Много они знают о том, что я могу, а чего нет! Кому ты веришь – этим бездушным врачам или своим глазам?! Я же инвалид, ни на что не годная калека! Я даже до туалета не могу самостоятельно добраться! А ты говоришь, нормальные функции…

Маугли нахмурился, стиснул руки. Сказать ему было нечего. Он до сих пор чувствовал тяжкий груз вины, давящий на него и отравляющий жизнь.

– Роберт, – обратилась она к нему, – унеси обратно этот мяч, выкинь. Видеть его не хочу!

Он без промедления выполнил просьбу своей жены. Еще с полчаса они пробыли в парке, сидя в полном молчании каждый на своем месте – Лена в кресле-каталке, Роберт – рядом на скамейке. Потом он отвез ее домой.

Усадив жену в кресло перед телевизором, отправился на кухню готовить обед. Когда все было готово, вернулся за девушкой в комнату, заметил, что та выключила DVD-плеер и задумчиво уставилась в окно.

Он подошел к ней, сидящей в кресле с печальной улыбкой. Встал на колени, обнял ее ноги, казавшиеся теперь такими хрупкими и тоненькими. Склонил голову, прижавшись щекой к ее коленям.

– Милая моя, – прошептал Роберт и от острого чувства вины, жалости, сострадания, нежности и безмерной любви, пронзившего его насквозь, у него перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы. В висках пульсировала кровь, наливая голову свинцовой тяжестью, а с уст его сами собой срывались тихие, пронизанные болью и раскаянием слова: «Прости меня за все, родная моя! Самая дорогая, самая близкая, единственная на свете женщина! Ближе тебя у меня никого нет – только ты, да Господь Бог!»

Какое-то время он не двигался, обнимая ее, затем поднялся, взял на руки и перенес на кухню, где усадил за стол.

– Бедняжка, – она устремила на него полный жалости взгляд, – когда-то я сама готовила нам, а теперь вот ты вынужден возиться на кухне. Не мужское это дело.

– Глупости, – Роберт покачал головой, – мне это доставляет удовольствие.

– И у тебя неплохо получается, – заметила Лена, – ты мог бы стать хорошим поваром.

– Вот только этого мне еще и не хватало, – улыбнулся он, расставляя тарелки.

После обеда он отнес жену на диван, а сам, перемыв посуду, уселся в кресле с газетой в руках. Читать не хотелось, ему вспоминалось былое. Почти полгода прошло с того дня, когда он узнал, что Лена жива.

Послав все к черту – и свою работу на стройке, и этот захудалый городишко – немедленно выехал в райцентр, а оттуда взял билет до Москвы. Позабыв об осторожности, ни о чем не заботясь, из аэропорта сразу же помчался в больницу. Нашел нужную палату и… замер, не решаясь войти. Сердце бешено колотилось в груди, Роберт весь покрылся потом, вперив горящий взгляд в окрашенную ослепительно белой краской дверь. Глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду, протянул дрожащую руку к двери и, распахнув ее, вошел внутрь.

В помещении была занята лишь одна кровать, соседок накануне перевели в другую палату. Девушка лежала в постели, забывшись послеобеденным сном. Роберт стоял рядом и, боясь пошевелиться, молча смотрел на нее. При виде ее исхудавшей фигуры, накрытой простыней, он не смог сдержать слез.

Словно ощутив его присутствие, девушка встрепенулась и, повернувшись, открыла глаза.

– Ты… пришел… – слабым голосом прошептала она.

В следующее мгновение Роберт кинулся к ее кровати, упал на колени, прижался к ней лицом. Они снова были вместе.

Первое время Маугли жил одними лишь чувствами, да разве и могло быть иначе, но вскоре инстинкт самосохранения дал о себе знать. Судя по окружающей обстановке, он пока не успел засветиться перед вероятным противником. По предварительной договоренности с Ришаром у них имелся запасной канал связи – нужно было оставить сообщение в одном из почтовых отделений столицы. Чем Маугли и не преминул воспользоваться в ближайшие дни.

Вскоре тот откликнулся. Встретившись с «головастиком», бывший киллер рассказал ему без утайки обо всех произошедших событиях. Ришар лишь качал головой, выражая свое отношение смачными ругательствами.

– Ты все сделал правильно, братуха, – заявил он, – я бы и сам при таком раскладе всех их порешил. А за подругу себя не вини. Чему быть, того не миновать. Главное, что не бросил ее. А теперь говори, какая помощь нужна?

После выписки Лены из больницы, Маугли с помощью Ришара сумел перевезти ее на машине в один уральский город, который выбрал не случайно – именно там обосновался друг его детства Алексей Шуршин. Туда же переехал и Ришар. Они были уверены, что замели все следы, и «хвост» за ними не тянется. Квартиру здесь Маугли приобрел заблаговременно, зарегистрировав на свое новое имя. Он имел при себе аж целых пять поддельных паспортов на разные фамилии с вклеенной своей фотокарточкой. Были у него паспорта и для Лены.

Маугли от нечего делать пристрастился к чтению книг – в основном остросюжетной беллетристики – и прессы. Частенько сидел перед экраном телевизора, просматривая информационные программы, особенно его интересовала криминальная тема. Узнав из газет и теленовостей о взбудораживших весь город жутких преступлениях, совершаемых неизвестным маньяком, он крепко призадумался.

Каково же было его удивление, когда в очередном газетном интервью с прокурорским сотрудником, курирующим следствие по делу Душителя, он наткнулся на фамилию Лыгина. Постепенно в голове у него начал складываться план. Несколько дней спустя он подключил к этому делу Ришара и, вскоре, уже точно знал, что его приятель, Лыгин Николай Трофимович, живет с семьей в этом же городе и трудится в чине майора милиции, старшим опером «угро». «Вот это называется, мир тесен», – присвистнул, узнав обо всем, Маугли. Но оперу он решил пока на глаза не показываться. Сначала выполнит задуманное, а там видно будет. А задумал он, ни много ни мало, найти и покарать убийцу. Возможно, это выглядело слишком самонадеянным, какой из него сыщик? Но Маугли убедил себя, что, таким образом, сумеет хоть как-то отблагодарить Лыгина, столько сделавшего для него, и, к тому же, хоть частично смыть с себя кровь.

Конечно, это было решением, что называется, принятым сгоряча. Через некоторое время, когда душевные страсти улеглись, Маугли уже начал сомневаться, а нужно ли ему это – ввязаться в очередную авантюру, не сулящую ни денег, ни славы, одно лишь моральное удовлетворение. Да еще, пожалуй, благодарность от Лыгина. Хотя, и этого было не мало.

Пока пребывал в сомнениях, сама судьба, казалось, вмешалась, положив конец раздумьям и подтолкнув к действию. Потрясенный молодой человек узнал, что девушка, помогающая ухаживать за Леной, стала очередной жертвой маньяка. Маша была студенткой медицинского вуза и подрабатывала сиделкой. И вот ее не стало. С этого момента Маугли уже не колебался, решив осуществить задуманное.

Вечером бывший киллер отправился на встречу с Ришаром, согласившимся обеспечивать всю техническую поддержку в новом для них деле. Свою машину – приобретенную здесь же вишневую «восьмерку» – Роберт оставил на стоянке, решив прогуляться пешком. Обсудив все вопросы с приятелем, молодой человек отправился домой уже за полночь.

Маугли быстро шел по темному переулку и уже собирался свернуть в подворотню, чтобы сократить расстояние до соседней улицы, как внезапно на пути его выросла плечистая фигура, с угрожающим видом преградив дорогу. Слегка повернув голову, краем глаза он заметил еще одного сзади. Классический прием городской шпаны. Времени на раздумье не оставалось. Тот, что был впереди, шагнул к нему, вытащив руку из кармана, в которой блеснуло лезвие ножа. Громила собирался что-то сказать, но так и не успел раскрыть рот. Пантерой метнувшись вперед, Маугли нанес серию молниеносных ударов, отключив противника. Тут же с разворота ударом ноги сбил с ног второго. Пробежал мимо поверженных врагов, нырнул в арку, пересек дворик и очутился на соседней улице, поспешив скрыться от греха подальше, зная, что, разозлившись, мог бы запросто прикончить этих придурков.

Маугли позарез были нужны все имеющиеся материалы по делу серийного убийцы – копии документов из ГУУРа, соображения консультантов и экспертов. Он тщательно проинструктировал Ришара, что следует делать в первую очередь. Вопрос о деньгах не стоял.

Прежде всего, Маугли, вошедший во вкус новой для себя сыскной деятельности, решил подкрепить знания. Записался в библиотеку, посетил книжные магазины города, выискивая все, относящееся к серийным преступлениям и маньякам. Вскоре бывший киллер вновь вышел на охоту.

 

* * *

 

В городе было немало коллекционеров – в основном нумизматов, филателистов и фалеристов. С самыми заядлыми из них Петр Захарян был знаком лично. И, если на заре своего увлечения, лет десять, а то и пятнадцать назад, многие из их числа собирали монеты, значки или марки ради самих коллекций, то постепенно, а в особенности за последние годы развития рыночных отношений в России, большинство стало склоняться в пользу чисто коммерческого интереса, ища выгоду от купли-продажи коллекционных предметов.

Впрочем, не все являлись такими, Петру были известны несколько чудаков-энтузиастов, которых вообще не интересовал вопрос прибыли. Они не рассматривали свои коллекции в плане материальной ценности и возможности извлечь из них какой-либо доход.

К их числу относился один заядлый нумизмат – тридцатисемилетний доцент медицинского института Евгений Крылов. Этот с ума сходил по старинным монетам – в особенности европейским средневековым. Приобретал, правда, не так часто и много, как некоторые нувориши, но на понравившиеся экземпляры денег не жалел. Откуда они у него водились? Всех это беспрестанно удивляло. Не иначе как взятки берет – рассудили мужики в «клубе». Его никогда не видели хмурым, он всегда чему-то улыбался, словно не существовало таких проблем, которые могли бы омрачить его существование. «Оптимист», – считало подавляющее большинство его коллег по «клубу». «Придурок», – с насмешкой говорили другие, но таких было меньше. Евгений со всеми поддерживал ровные отношения, не сторонясь даже людей неприятных в общении, но и не подпуская никого близко. Друзей у него среди коллекционеров не было. Впрочем, как и в кругу преподавателей на кафедре.

В «клубе» Петя познакомился со многими любопытными экземплярами человеческой природы. Взять хотя бы Пашу – не иначе как немного не в себе человек. Возраст уже достаточно серьезный – далеко за тридцать, а все бегает, хихикает да подшучивает. Как-то на днях Захарян беседовал с одним нумизматом – солидным дядькой. Тот пространно рассуждал о пользе собирательства монет. Тут, откуда ни возьмись, выныривает этот Паша и бесцеремонно вклинивается в разговор, заведя речь о графе Дракуле:

– А знаете ли вы, что на самом деле – это никакой не трансильванский граф, а румынский князь Влад Цепеш по прозвищу «Дракул». Он был господарем Валахии, а уж пил кровь или нет – это доподлинно неизвестно. Главное, что писатель Брэм Стокер в своих опусах превратил его в вампира. Ну, а то, что он отрубал головы врагам и сажал живых людей на кол – это исторический факт.

Смакуя кровавые подробности, он плотоядно осклабился.

– Ну, и к чему ты нам это рассказываешь? – иронично поинтересовался пожилой нумизмат.

– А к тому, что имеются монеты Дракулы с его профилем на аверсе, кстати. Вот бы заполучить такие в свою коллекцию!

И весьма довольный собой он заговорщицки подмигнул и отошел в сторону, над чем-то посмеиваясь. Подозрительный субъект, если не сказать откровеннее – полудурок. Что ни говори, а уродов и чудиков в их кругу хватало с лихвой. Один Славик чего стоил – этот вообще не мужик, а одно недоразумение, ошибка природы. Были и другие кадры.

Странные все-таки люди. Впрочем, если подходить с психоаналитической точки зрения, то все объясняется очень просто. Еще один корифей нумизматики, Юрий Петрович, большой почитатель Фрейда и Юнга, как-то отвел Петра в сторонку и доверительно прочитал тому целую лекцию о глубинно-психологических корнях увлечения собирательством. Оказывается, что все коллекционеры, как правило, люди с так называемым анальным характером, то есть те, кто, сам того не осознавая, зациклился на анальной фазе развития двух-, трехлетнего ребенка. Из таких детей вырастают педантичные аккуратисты, склонные к накопительству и порядку во всем.

– Н-да, – пробормотал Петро, – не очень-то лестная характеристика.

Уж себя-то он никаким «анальщиком» не считал, хотя и был слегка занудлив и даже скуповат, любил поддерживать порядок и чистоту в доме, одежде.

«Разве может человек, опрятный и чистоплотный, рачительный в хозяйстве, считаться обладателем какого-то там анального характера?» – размышлял молодой человек не без некоторой доли возмущения. В конце концов, он об этом и думать забыл.

 

* * *

 

Это случилось спустя полгода после того, как он в первый раз погрузился в измененное состояние сознания. Очутившись в Нижнем мире, он с удивлением обнаружил отсутствие Тени – того нигде не было видно. Он уже почти свыкся с потоком постоянных оскорблений и язвительных насмешек и не мог представить себе прогулку туда, чтобы при встрече не услышать привычных издевательств. Но сегодня Тень впервые не появился.

Он долго блуждал по Подземелью в безрезультатных поисках своего темного двойника. Несколько раз, проходя мимо Зеркальной комнаты, он чувствовал, по мере приближения, как его неудержимо тянет заглянуть туда, но, памятуя грозные предостережения Тени, с опаской поглядывал в ту сторону и лишь ускорял шаг.

Вскоре ему стало одиноко и тоскливо, он уже подумывал о том, чтобы вернуться назад, когда какой-то звук привлек его внимание. Этот неясный звук вскоре повторился. Он прислушался к доносившимся из темноты лабиринта шорохам, пытаясь определить их происхождение. Внезапно звук сделался явственнее, теперь это было похоже на шипение и дробь, как будто кто-то постукивал погремушкой. Звук нес с собой волны страха и, несомненно, приближался.

Не в силах пошевелиться, он зачарованно уставился в сторону поворота тоннеля, откуда доносился шум. И, когда оттуда, противно извиваясь, выползли свившиеся в огромный клубок змеи, он задрожал, дернулся всем телом и бросился наутек. Далеко бежать не пришлось. Миновав несколько коридоров, он услышал впереди знакомое шипение мерзких рептилий. Заметавшись в поисках какого-нибудь выхода и везде натыкаясь на сплошную стену, бедняга отчетливо слышал издаваемое гадами и парализующее рассудок и волю шипение, приближавшееся с обеих сторон, отрезая все пути. Почти обезумев от страха, он кинулся назад и, очутившись в соседнем коридоре, внезапно увидел дверь. Змеи, устилавшие пол живым двигающимся ковром, стремительно приближались. Не раздумывая, он ринулся к спасительной двери и, влетев внутрь помещения, захлопнул ее за собой, наваливаясь всем телом.

Сердце бешено колотилось, пот ручьями тек по лицу и спине, и, когда он, слегка успокоенный, огляделся, страшная мысль пронзила его – сам, не ведая того, он все-таки попал в Зеркальную комнату. Чудом спасшись от одной смертельной опасности, он нарвался на другую, еще более жуткую, пугающую своей полной неизвестностью. То, чего он так упорно избегал, само нашло его, не оставив выбора.

Позабыв о двери, он встал на середину комнаты, с трепетом осматриваясь вокруг себя и везде натыкаясь лишь на свое отражение в зеркальных стенах, в полу и на потолке. Окна отсутствовали, как и обстановка – помещение выглядело совершенно пустым. В чем же загадка и опасность, таящаяся в этой комнате?

Он подошел поближе к одной из стен, вглядываясь в свое отображение, и вздрогнул от неожиданности, заметив нечто такое, отчего волосы на голове встали дыбом. Человек, что был в зеркале, его отраженный образ, вел себя иначе, совсем не так как он, словно жил своей собственной жизнью. Тот, кто был в зеркале, являлся точной копией его, по крайней мере, внешне, но одновременно он был другим. В то время как он стоял, вперив испуганный взгляд в это колдовское видение, зеркальный двойник улыбался, протягивая к нему руки. Но улыбка его больше походила на оскал смерти.

Не в силах более сдерживать рвущийся наружу ужас, позабыв о полчищах змей за дверью, он ринулся из этой проклятой комнаты и, не разбирая дороги, припустил сам не зная куда. Он бежал по сумрачным коридорам Подземелья, забыв на время обо всем, охваченный паническим страхом перед зеркальным двойником, жутким призраком, жаждущим воссоединиться с ним, войти в его плоть и кровь и, таким образом, обрести жизнь ценою его жизни. Все это на какое-то мгновение пронеслось в его воспаленном мозгу, озарив внезапным пониманием.

Почувствовав, что никто не собирается его преследовать, бедняга, наконец, остановился, отдуваясь, словно загнанная лошадь. В этой части Подземелья бывать ему еще ни разу не доводилось. Позабыв о тревогах, он с интересом осмотрелся, и в этот момент раздался голос Тени, как всегда приблизившегося совершенно бесшумно и незаметно:

– Случилось самое худшее, о чем я мог только предполагать. Здесь появился Другой. Теперь берегись!

Слишком ошеломленный всем случившимся, чтобы хоть как-то отреагировать, он лишь молча уставился на говорившего.

– Другой – это не ты и не я, – ответил на его немой вопрос Тень, – и если я представляюсь тебе хитрым, коварным и жестоким, то Другой опаснее и безжалостнее меня во сто крат. Другой – это само зло, мрак и страх! Другой – это смерть! И, прежде всего, смерть для тебя.

Немного помолчав, он скорбно произнес:

– Зря ты убежал от змей – они бы тебя исцелили. Но теперь уже ничего не изменишь. Прощай, вряд ли мы снова увидимся. Мне жаль тебя, и себя тоже, да и всех нас. Ты даже не представляешь, сколько здесь всякого народа.

С этими словами он повел руками вокруг себя. Затем завернулся в плащ и исчез на глазах изумленного собеседника. Тому ничего не оставалось, как отправиться дальше в поисках выхода. Вскоре он набрел на единственную здесь дверь. Открыв ее, очутился в кабине лифта, где на панели были расположены всего три кнопки – черного, белого и красного цветов. Немного подумав, он нажал верхнюю красную, и кабина лифта стронулась с места, стремительно взмыв вверх. С каждым мгновением она набирала скорость, унося его неизвестно куда, и, когда, наконец, резко остановилась, некая непреодолимая сила выбросила его наружу подобно катапульте. Через мгновение он очутился в своей квартире в «земном» мире.

Не прошло и недели, как он вновь попал в подземную страну. Тень тут же очутился рядом. «А ведь простился навсегда», – мелькнула у него мысль.

– Хочешь узнать, почему я – владыка Подземелья – допустил здесь появление Другого? А что же ты хочешь – и в вашем мире во владениях королей орудовали злодеи и разбойники, с которыми те ничего не могли поделать, а, может, и не хотели этого. И сейчас, когда королей сменили президенты, в их владениях появляются киллеры и террористы, которых никто не только не может, но и не особо стремится изловить. Я не желаю больше говорить об этом, ты все понял?!

И тогда он действительно все понял. Тень панически боялся появления Другого и ничего не мог предпринять против этого. Значит и он не всесилен. Другой был сильнее и могущественнее, и рядом с ним Тень выглядел слабаком, каким представлялся до этого себе он сам в сравнении с Тенью.

Осознав это, он почувствовал удовлетворение – впервые за все время странствий в Подземный мир. Все разом изменилось – акценты сместились на прямо противоположные. Тень больше не внушал ему ни уважения, ни суеверного страха перед своим могуществом. Это было столь же уязвимое существо, как и любой смертный в привычном мире.

Видимо поняв ход его мыслей, Тень неуверенно, словно оправдываясь, скороговоркой пробормотал:

– Я говорил, что ты меня больше не увидишь, и все же посчитал нужным объясниться и еще раз предупредить об опасности. Но вижу, ты не прислушиваешься к моим советам…Что ж, вольному воля.

И, круто развернувшись, быстрым шагом удалился.

После ухода Тени, он какое-то время простоял в задумчивости, решая, что теперь предпринять. И внезапно вспомнил о своем желании найти и снова увидеть Аниму. Словно кто-то подтолкнул его, придав уверенности, и он отправился на поиски запавшей ему в душу красотки. Блуждая по лабиринту, он не переставал удивляться, насколько тот огромен, открывая для себя все новые и новые разветвления и укромные уголки. Попав в ту часть, где никогда до этого не был, он вскоре очутился в просторном зале, абсолютно пустом, как и все ранее встречавшиеся здесь помещения.

Немного потоптавшись на месте, он заметил в углу еле различимую на фоне стены дверь. Его неудержимо потянуло туда. Отворив ее, он шагнул внутрь помещения, не уступающего размерами первому и заставленного вдоль стен статуями в человеческий рост. Подойдя поближе и приглядевшись, он с удивлением открыл для себя, что изваяния эти до мельчайших деталей изображают лишь Тень, Аниму и его самого в разных положениях и обличиях. Застывшие, неживые, освещенные призрачным холодным светом они представляли жутковатое зрелище.

Внезапно со скрипом отворилась еще одна дверь, которую он вначале не заметил, словно приглашая войти внутрь третьей комнаты. Он, не раздумывая, приблизился и перешагнул порог. То, что ему открылось, ошеломило его, захлестнув волной отвращения и гнева. Несколько пьяных оборванцев, настоящих бродяг, занимались групповым сексом с Анимой, его прекрасной желанной невестой.

«Вот и встретились – в ярости подумал он, чувствуя пульсирующую в висках кровь, – вот я и нашел тебя, Анима, грязная шлюха, мерзкая тварь!»

Внезапно Анима обратила в его сторону свой насмешливый похотливый взгляд. Отшатнувшись, он остолбенел от неожиданности – на него смотрела мать, Анима была его матерью! Не помня себя от бешенства и сгорая от стыда, он кинулся прочь. Опомнился, лишь заметив, что находится в Зеркальной комнате. Превозмогая страх и отвращение, приблизился к своему отражению, мысленно призывал жуткого двойника из Зазеркалья. Тот не замедлил появиться, улыбаясь и протягивая к нему руки, как и в прошлый раз. Последующее вслед за этим случилось столь неожиданно, что он не успел ничего толком сообразить. Зеркальный двойник выпрыгнул из зеркала и слился с ним, погружая его сознание в состояние хаоса и мрака.

– Наконец-то, я здесь! – его громкое восклицание, впервые прозвучавшее под сводами Подземелья, разорвало тишину, сотрясая воздух подобно громовому раскату.

– Я научу тебя правильно поступать с ними, – продолжал он зловещим тоном, – я и ты будем властвовать в этом и других мирах! А для начала мы накажем ее, непослушную потаскушку, твою невесту Аниму!

И с этими словами он бросился вперед. Ноги сами несли в нужном направлении, и вскоре он очутился на лестнице в незнакомом месте. Взбежав по ней наверх и войдя в чью-то пустующую квартиру, методично обошел все комнаты, остановился перед последней – спальней. Толкнув незапертую дверь, он переступил порог и заметил одинокую фигуру Анимы. Злобная ухмылка исказила его лицо.

– Теперь ты от меня не уйдешь, – прошипел он и устремился к ней.

Перепуганная девушка выскочила на балкон, отчаянно пытаясь закрыть за собой дверь, но он подоспел раньше, неотвратимо надвигаясь на нее. Анима в ужасе отступала назад, заворожено уставившись на него, пока не уперлась в перила ограждения. Ярость, полыхавшая в нем, прорвалась наружу, он, обезумев, кинулся на свою жертву. Схватил ее, словно игрушку поднял над собой и швырнул вниз. В каком-то диком упоении он любовался содеянным, рассматривая лежащее на асфальте под балконом бездыханное тело Анимы, больше похожее сейчас на сброшенную с пьедестала разбитую статую.

Внезапно страх обуял убийцу от осознания, что его могут застать на месте преступления. Он поспешил в квартиру, но балконная дверь не поддавалась, кем-то запертая изнутри. Сквозь стекло он успел разглядеть мелькнувший силуэт Тени и зло скрипнул зубами:

– Придет время, доберусь и до тебя, ублюдок!

Отойдя к перилам, он прыгнул вперед, руками разбив оконное стекло и влетев внутрь. В следующее мгновение он очутился в Среднем мире, ничего не помня из того, что произошло.

 

* * *

 

Шамиль Исхакович Каримов прожил на этой грешной земле пятьдесят семь с небольшим лет, из которых пятьдесят он увлекался нумизматикой и фалеристикой. А лет тридцать назад его потянуло на книги – он представлял собой тип всеядного читателя, которому было интересно все – и беллетристика и публицистика. В особенности его привлекали старинные и редкие издания. На сегодняшний день он по праву считался крупнейшим в городе библиофилом. И, если ряды нумизматов, фалеристов и филателистов их города насчитывали сотни полторы-две – настоящих, серьезных коллекционеров, разумеется, – то библиофилов едва набралось бы с десяток.

Наградами и марками он, по собственному признанию, баловался не всерьез. Страстью его были скорее монеты и книги, причем последние привлекали его все больше, по мере втягивания в увлечение библиофильством. Шамиль Исхакович слыл человеком чрезвычайно начитанным и эрудированным, обладавшим обширным культурным багажом. Вдоль стен принадлежащей ему трехкомнатной квартиры стояли шкафы, сплошь уставленные бесчисленными книгами. Дом его походил скорее на библиотеку.

С тех пор как три года назад он потерял жену – бедняжка за какой-то месяц угасла от рака – Каримов жил один, единственная дочь за год до смерти матери вышла замуж и проживала с семьей в соседнем городе. Других родственников здесь у него не было, но это его не особенно тяготило. Шамиль Исхакович был человеком общительным, имел кучу знакомых – в основном из числа коллекционеров, а уж читателем слыл заядлым, мог сутками не выходить из квартиры, почти ничего не есть, если какая-либо книга увлекала его настолько, что невозможно было оторваться от содержания.

Еще в возрасте пятидесяти пяти лет он вышел на пенсию по состоянию здоровья, ему дали бессрочно вторую группу инвалидности, но продолжал подрабатывать, устроившись дневным вахтером в одну организацию в соседнем квартале. Дежурил он через день, смена с восьми утра до восьми вечера, и это его устраивало.

А не так давно пожилой коллекционер решил завести собаку. Вскоре у него появился четвероногий друг. Он взял его полуторамесячным щенком. Это был забавный пушистый черный комочек. Каримов назвал песика Персеем. Щенок рос не по дням, а по часам и уже через пару месяцев достиг размеров болонки. С толстыми лапами, в меру упитанный, крепко сбитый, с умной мордашкой Персей вызывал у него умиление. Когда хозяин возвращался домой, тот резво прыгал вокруг, повизгивая от радости. Когда же он одевался, собираясь на работу, пес уходил в сторону и, положив морду на лапы, наблюдал за ним грустными глазами.

«Тоскливо тебе одному, да? – обращался к нему хозяин. – Весь день один-одинешенек. Ну, что поделать, привыкай. Вот перестану работать, будем все время вместе».

Он выгуливал его утром и вечером, а когда уходил, то закрывал двери на защелки, оставляя пса в прихожей, боясь, что тот изгрызет всю мебель и изгадит ковры. Обедал Шамиль Исхакович дома, приходя всегда в одно и то же время. К этому моменту Персей уже поджидал его у двери, принюхиваясь и виляя хвостом.

Каримов частенько принимал гостей, двери его квартиры всегда были широко открыты для друзей и знакомых. Захаживал к нему и Захарян. Сошлись они на почве коллекционирования, но впоследствии нашли немало других тем для общения – оба были эрудитами, с полуслова понимали друг друга, несмотря на значительную разницу в возрасте.

В этот день у Шамиля Исхаковича был выходной, он никого не ждал, решив отдохнуть дома с книгой в руках, поэтому удивился, услышав звонок в дверь. Открыв, он приветствовал знакомого гостя.

– Вот, зашел к вам показать кое-какие монеты и нагрудные знаки, – улыбнулся тот.

– Проходи, дорогой, – пригласил хозяин, закрывая за ним, и обратился к псу, болтающемуся под ногами, – а ты сиди в коридоре, шалопай, здесь твое место.

И он прикрыл прямо перед носом Персея дверь в комнату. Подойдя к столу, убрал с него книги, расчищая место для товара гостя. Только он успел повернуться, как получил страшный удар в солнечное сплетение. Согнувшись в три погибели, Каримов попытался вдохнуть, ловя ртом воздух. Его визитер нанес еще один удар локтем в подбородок, отшвырнув того назад. Теряя сознание, пожилой человек повалился навзничь. В то же мгновение нападавший прыгнул на него, прижав тяжестью своего тела к полу, и, ловко накинув на шею гитарную струну, принялся душить. Усилием воли прорвавшись сквозь обволакивающую его пелену обморочного состояния, хозяин квартиры пытался стряхнуть с себя противника, но силы были неравны. Вскоре все было кончено. Убийца оторвал свой пристальный взгляд от налитых кровью выпученных глаз жертвы и, поднявшись, поспешил к выходу. Отворив дверь в комнату, которую все это время царапал скуливший и лаявший пес, он прошел мимо того и скрылся за порогом.

Как только путь освободился, Персей кинулся к бездыханному телу хозяина, принялся обнюхивать его, а потом, отскочив, в растерянности уселся рядом, печальными глазами уставившись на труп. Через мгновение в квартире раздался протяжный собачий вой.

 

* * *

 

Какое-то время Маугли вживался в новый для себя образ, свыкаясь с мыслью, что теперь он находится как бы на другой стороне баррикады. Это было необычно и волнующе для бывшего наемного убийцы. И, что бы он там ни думал, играть эту роль было не так-то легко. Потребовался определенный срок для адаптации. Что ни говори, но альтруистические порывы души по большей мере не свойственны современному человеку. Все, к чему призывали гуманисты и мыслители прошлого, что пытались привить массам советские идеологи, оказалось нежизнеспособным и было в кратчайшие после краха социализма сроки успешно предано забвению. Маугли не был исключением, наоборот, он являлся типичным продуктом новой эгоистичной эпохи бездумного потребления. И теперь, совершив резкий поворот на 180 градусов, он чувствовал себя не совсем уютно. Но он так решил.

Проштудировав массу литературы по маньякам, серийным преступлениям и судебной психиатрии и не все поняв в ней, он решительно отбросил всю эту заумную галиматью прочь и как всегда развил бурную деятельность. Ведь, прежде всего, несмотря на прирожденную смекалку и хитрость, он был человеком действия, а не пустопорожних мечтаний.

Организовав негласное наблюдение за Лыгиным, он очень скоро вышел через него на профессора Ольховского. Кроме того, Ришару удалось раздобыть кое-что существенное непосредственно из материалов следствия. И все же этого было мало. Маугли решил форсировать события.

 

* * *

 

Со временем он научился предугадывать наступление состояния, необходимого для «вылазок» в Нижний мир. В такие дни он старался больше времени проводить дома, запершись в своей комнате.

Так и на этот раз, еще поутру он почувствовал приближение волнующего момента – сошествия в преисподнюю, и, расположившись в кресле, принялся ждать.

Лишь только он очутился в Подземелье, повинуясь безотчетному импульсу, поспешил в Зеркальную комнату, где без промедления слился со своим двойником. Затем кинулся к памятной лестнице, взбежал по ней наверх, проник в квартиру и ворвался в спальню, где находилась Анима. На этот раз он не позволил ей улизнуть на балкон, сразу кинулся на свою жертву. Откуда ни возьмись, в его руке оказался огромный разделочный нож, которым он с остервенением принялся наносить ей удары, кромсая в каком-то кровожадном упоении. Войдя в раж, он расчленил и выпотрошил ее тело и только после этого остановился, с головы до пят забрызганный кровью, словно мясник на бойне.

И вновь, глядя на дело своих рук, он испытал ни с чем несравнимое наслаждение и облегчение от содеянного. Душа его пела и ликовала, освободившись от навязчивого, гнетущего стремления воздать каждому за грехи его. Анима мертва, но он знал, что она снова воскреснет, возродившись в другом обличии, и так будет продолжаться бесконечно, если только…Да, если он не убьет ее там, в мире людей. Только если лишить ее жизни в материальном мире, лишь тогда он, наконец, освободится навсегда от нее и всех, связанных с нею душевных мук. То же и с Тенью. Здесь застать его врасплох и прикончить невероятно трудно, все же это его исконные владения. Но там, в Среднем мире Тень в облике живого человека уязвим. Он разыщет их обоих и, не раздумывая, предаст смерти. Так рассуждал в нем Другой.

Внезапно его размышления прервало пронзительное завывание полицейской сирены. Он в панике заметался по комнате. Сейчас они поднимутся сюда и схватят его! И тогда всем планам конец, он останется не отмщенным! Этого нельзя было допустить. Он принялся запихивать окровавленные останки в шкаф, затем сорвал с себя верхнюю одежду. Но и в таком виде все выдавало в нем убийцу. Оставался один выход. Он приоткрыл окно и, встав на подоконник, с высоты второго этажа бросился вниз. Грудью налетев на толстый сук растущего под окном дерева, он в то же мгновение ощутил пронзительную боль и стремительно покинул Нижний мир, очутившись в Среднем. Как и в прошлый раз, он ничего не помнил из того, что произошло. Он мог лишь догадываться, смутно припоминая отдельные, не связанные между собою эпизоды, что его сознание там, внизу, подчинял себе Другой.

День спустя с ним произошло странное и вместе с тем знаменательное событие. Спеша по своим делам, он на противоположной стороне улицы среди прохожих увидел Аниму. Несомненно, это была она! И тут же в голове его зазвучал посторонний голос, он узнал в нем Другого, горячо нашептывающего, что нужно во что бы то ни стало проследить за Анимой, иначе та улизнет, и найти ее потом будет чрезвычайно трудно. Безотчетно повинуясь этому голосу, он так и сделал: перешел на другую сторону улицы и, как ни в чем не бывало, двинулся следом за девушкой. Полчаса незаметной слежки хватило, чтобы выяснить ее место работы. После он проследил ее до дома, узнав адрес.

Он наблюдал за ней несколько дней, сопровождая повсюду. И однажды, когда та зашла как обычно в подъезд, его личность заменил Другой, отключив сознание на какое-то время. Он ни сном, ни духом не ведал о том, что произошло дальше, после временного затмения рассудка. Другой в его обличье действовал четко и стремительно: вслед за девушкой вошел в пустой подъезд, настиг ее и, накинув на шею удавку, задушил. Затем так же незаметно выскользнул из подъезда и был таков.

Очнулся он в небольшом скверике в нескольких кварталах от того места, не сразу поняв, что сидит на скамеечке с двумя стариками, увлеченно играющими в шахматы и не обращающими на незнакомца никакого внимания. Он поднялся, дошел до ближайшей остановки и, воспользовавшись автобусом, доехал до своего квартала.

Удивительно, но после того случая, когда затмение внезапно нашло на него, вычеркнув из памяти часть времени, проведенного неизвестно как, с кем и где, ему впервые в жизни приснился сон, настолько яркий и незабываемый, что он отчетливо помнил о нем весь следующий день.

И еще, он стал замечать за собой, что в последнее время пристрастился к чтению разных мистических книг и литературы «ужасов». Погружаясь в мир оккультизма и черной магии, в жизнь вампиров и колдунов, он получал какое-то патологическое удовольствие, в особенности от нагнетаемой в триллерах атмосферы ужаса и смакования кровавых сцен.

Как-то раз он перед сном начитался очередной «чернухи», и потом всю ночь его мучили кошмары. Во сне его преследовали жуткие монстры и коварные убийцы. Он отчаянно боролся за свою жизнь и душу, главным образом тем, что спасался бегством, но его вновь настигали. Враги были повсюду, где бы он ни скрывался, и их было много, слишком много для того, чтобы спастись. И когда наступила неумолимая развязка, он закричал и в страхе проснулся.

После этого ночные кошмары стали повторяться с настойчивой регулярностью, а его путешествия в мир Подземелья внезапно прекратились. Он и сам не мог понять точно, что почувствовал – огорчение или безмерное облегчение оттого, что утратил этот дар проникать в иной мир. Одно он знал точно, Другой каким-то образом выбрался из Нижнего мира и поселился в нем, внутри его разума, время от времени давая о себе знать, то настойчиво приказывая что-то, а то и целиком овладевая его сознанием, подменяя подлинную личность своей персоной. И это тревожило его еще сильнее, чем сны.

 

* * *

 

Николай Лыгин мог теперь не уповать на волю случая, наконец-то появилась хоть какая-то зацепка. Как не прискорбно, для этого потребовалось новое убийство, смерть бедняги Каримова. И, хотя преступник не оставил в квартире никаких следов, равно как ничего не дал и опрос соседей, все же повод для ликования у старшего опера имелся. Убийца допустил существенный промах, напав на пожилого коллекционера. В результате оперативных действий удалось выявить практически всех лиц, так или иначе входивших в окружение жертвы. Лыгин, посоветовавшись с коллегами, пришел к выводу, что убийца был известен потерпевшему, вряд ли хозяин квартиры пустил бы незнакомого человека дальше прихожей. А, судя по обстановке, на Каримова напали в комнате, застав его врасплох – пожилой человек, по-видимому, не ожидал от гостя подобного. Значит, убийца вхож в круг знакомых жертвы, а отсюда следует, что Душитель (почерк убийства был идентичен с его modus operandi) выбрал на этот раз не случайно подвернувшуюся жертву, а знакомого человека, и тем самым серьезно прокололся. Во всяком случае, сыщикам теперь было над чем поработать.

Прежде всего, Лыгин отбросил единственных родственников покойного – дочь и зятя, срочно приехавших из соседнего города – у тех имелось стопроцентное алиби. Исключил он из списка подозреваемых и нескольких друзей детства Каримова, во-первых, потому что те были слишком стары для подобного изощренного способа убийства, а, во-вторых, у каждого из них тоже имелось алиби. Эксперты посоветовали оперу искать крепкого молодого человека, но Лыгин по опыту знал, что существует немало людей, не обладающих атлетическим телосложением, но имеющих в руках такую силу, что могли бы гнуть подковы.

Итак, после многочисленных опросов и долгих размышлений оставалась довольно обширная группа подозреваемых, делящаяся на две подгруппы – люди из среды коллекционеров-антикваров и сослуживцы пострадавшего по последней работе. Среди них и следовало в первую очередь искать убийцу.

Не прошло и двух суток с момента первой встречи майора с профессором, как тот позвонил и сообщил, что у него все готово. Лыгин тут же выехал в клинику.

По всей вероятности, профессор и сам был доволен результатами проделанной работы, так как вышел навстречу Лыгину с сияющим лицом, чем еще больше воодушевил того.

– Вижу, и у вас есть прогресс? – пожимая ему руку, с улыбкой поинтересовался опер.

– А что, какие-то новые данные по делу? – вопросом на вопрос ответил Ольховский.

– Смею надеяться. Так что же вам удалось установить?

Профессор кивнул и, пододвинув к себе материалы, принялся рассказывать:

– Итак, психологический портрет предполагаемого преступника. Скорее всего, это – молодой мужчина в возрасте от 20 до 35 лет. Имеет самую обыкновенную, ничем не примечательную внешность, возможны телесные изъяны или даже легкое уродство. Повторяю – возможно, но не обязательно. Уровень интеллекта – выше среднего или высокий. Вероятно, чрезвычайно предан какому-то любимому занятию – работе, творчеству или хобби, в котором, так сказать, находит для себя отдушину и некоторую долю душевного успокоения. Хотя его разлад с самим собой имеет более глубокие корни и зашел слишком далеко, чтобы компенсировать этот внутрипсихический конфликт какими-либо приемлемыми формами самовыражения.

– А если точнее?..

– Проще говоря, уже ничто не может успокоить его больную душу, его искаженную, израненную до предела психику, за исключением радикальных методов типа убийства и последующей за этим разрядки, да и то ненадолго. Поясню подробнее. По всей вероятности в детстве он испытал сильнейшую психотравму, а скорее даже несколько повторившихся и травмировавших сознание потрясений, болезненно сказавшихся на его детской неустойчивой психике. Родители у него властные, очень строгие и придирчивые в воспитании. Я полагаю, что такова его мать, а отец – либо тихий подкаблучник, либо, что вероятнее всего, бросил семью. Если так, то нашего предполагаемого убийцу воспитывала мать. Она наказывала его за любые проступки, детские шалости, не позволяла развлекаться с другими детьми, в особенности с девочками, а впоследствии, когда он подрос, категорически запрещала общаться с противоположным полом, всячески очерняя его представительниц, в данном случае – молодых современных девушек, культивируя в нем отвращение ко всему, что связано с вопросами пола.

– Просто чокнутая мегера какая-то… – покачал головой Лыгин.

– А иначе и быть не могло. Далее. К моменту взросления у него сложилось стойкое предубеждение против женщин. С одной стороны – мощь инстинктов и сексуальных желаний, кипящих в глубине его души и неосознаваемых им самим, а с другой – ледяная глыба строгих запретов, страхов и предписаний, внушенных родительским авторитетом. Он просто застыл в своем психосексуальном развитии где-то на уровне шести-семи лет. Женщины ему внушают страх и отвращение, но подсознательно он желает связи с ними больше всего на свете. Вы спросите, как же можно жить с таким адом в душе? И я отвечу: невозможно. Поэтому он и искал альтернативный выход своим сексуальным влечениям – вначале сублимируя их в какое-либо любимое занятие, а впоследствии, когда напряжение стало невыносимым, принялся убивать. Но и это еще не все.

Далее психоаналитик понес такую научную заумь, что у Лыгина голова пошла кругом.

– Постойте, профессор, постойте, – поспешно прервал он того, – я, конечно, понимаю, что для вас это как бы само собой разумеющееся – все эти научные термины и понятия. Но нельзя ли попроще, так сказать, для непосвященной публики? Не забывайте, в этой области я полный профан.

– Хорошо, – кивнул тот, – постараюсь выражаться яснее. В двух словах можно сказать так: желая свободно совокупляться с женщинами, Душитель не может себе этого позволить в силу тех установок, которые сложились и укрепились в его психическом аппарате. Он ищет замену, суррогат и находит – начинает убивать. Таким образом, руки у него – это заменитель пениса, то есть, убивая посредством удушения, он на самом деле как бы совокупляется, убийство для него – это любовь, единение с партнершей. Это – первая особенность.

– С ума сойти, кошмар какой-то!

– Он и сошел с ума, если так можно выразиться. Но в этом случае имеется еще одна особенность. Дело в том, что он убивает не только женщин, но и мужчин.

– Да-да, а при чем тут мужики? Он что – педик?

– Вопрос интересный, но я на него пока не готов ответить. Хочу лишь заметить, что любой человек в основе своей бисексуален. Отвечу на ваш первый вопрос. В том-то и дело, что, убивая и тех, и других, он ставил в тупик и вас, доблестных представителей законности, и моих коллег. Обычно серийные убийцы зацикливаются на каком-то моменте, зацепляются за что-то, что их сильно волнует, западает в душу. Кто-то из них насилует и убивает только блондинок с белым шарфом, кто-то – только владельцев красных «иномарок», а кто-то – исключительно проституток из чувства мести, ну и так далее. Наш же Душитель вроде бы таких пристрастий не имеет, на его счету – несколько молодых женщин и двое мужчин разного возраста…

– Трое, – поправил его Лыгин, – теперь уже трое мужчин.

– Ах, так? Н-да, ну так вот здесь и можно ошибиться, пропустить очевидное. Как я уже говорил, женщин, причем заметьте – только молодых, пока, во всяком случае, он душит, неосознанно имитируя половой акт. Здесь находят выход наружу сексуальные влечения. Мужчин же он убивает под влиянием агрессивных импульсов. К ним он испытывает только лишь агрессию и ненависть. Вероятно, в детстве его кто-то сильно обидел, больно ранил и травмировал его психику, унизил его – либо отец, либо старший брат, либо даже сверстник. Возможно, имело место и сексуальное издевательство, и даже совращение. Страх, злость, смертельная обида ушли в подсознание и теперь проецируются на тех, кто внешне или своим поведением похож на обидчиков детства. Встретив такого человека, он невольно отождествляет его с образом врага из детства, запускается программа желаемых действий по уничтожению противника.

– Значит, у него тормоза периодически отказывают, и он, не в силах удержаться, выходит на охоту?

– Можно и так сказать. Но, что поразительно в этом деле, имеется еще одна, третья особенность. Как известно в среде криминалистов и психопатологов, подавляющее число серийных убийц и маньяков не могут смотреть жертве в глаза, поэтому и убивают, как правило, нападая сзади или сбоку. А наш убивец делает это спереди, лицом к лицу. Я полагаю, что ему нравится или непреодолимо тянет, помимо воли, глядеть в глаза умирающей жертве. Вот это – нонсенс! Что он там пытается разглядеть – одному Богу известно, а скорее – дьяволу.

– Да-а, – в задумчивости протянул майор, – а что вы еще можете сказать о нем?

– Еще я полагаю, у него сложился сильнейший материнский комплекс.

– И что это означает?

– Он чересчур сильно, я бы сказал, ненормально, привязан к своей матери, – пояснил профессор, – страстно любит ее одну и желает близости только с ней, инцестуальной связи, но так как все в нем восстает против этих греховных помыслов, когда Супер-Эго – инстанция моральных запретов – отвергает эти побуждения, то образуется душевный конфликт очень сильной напряженности. В подобных случаях сыновья с материнским комплексом становятся либо гомосексуалистами, либо донжуанами, либо импотентами. В первом случае происходит замена объекта сексуального желания – либидо направляется на лиц своего пола, чтобы напрочь исключить искушение инцеста. Во втором случае человек в каждой своей партнерше видит мать, но так как они все же не являются ею, то он не останавливается на какой-то одной, а ищет все новых и новых. В третьем случае психика под влиянием запретов воздействует на физиологию, и мужчина становится импотентом. В нашем же случае произошло вообще нечто аномальное. Скорее всего, он является импотентом, внешне совершенно безразличен к сексу. Но это только снаружи. В душе у него, как я уже говорил, бушует буря страстей и желаний, где главенствующим является либидозное влечение к матери. Еще раз напоминаю, две силы – сексуальное влечение и запрет на него – сталкиваются, образуя конфликт. Этот конфликт ищет выхода и находит его в ненависти, которая проецируется на внешние объекты – совершенно посторонних, непричастных к этому людей. В своих жертвах-женщинах он видит мать; убивая их, он соединяется с матерью, пусть и таким отвратительным, извращенным способом.

– И снова вопрос, а причем тут мужчины?

– Мужчин он убивает в знак протеста против всесильного гнета Супер-Эго. Эта карающая и наказывающая инстанция в нас всегда ассоциируется с отцом, учителем, авторитетом, Богом. Это – бунт против отца. Естественно, все эти процессы происходят бессознательно, скорее всего, он ни о чем не догадывается.

– И как только такое может произойти с человеком?

– Видите ли, у него три уровня психического отражения мира. На одном уровне он не осознает того, что творится у него в душе, а если и смутно догадывается о чем-то, то гонит эти мысли от себя прочь. На другом уровне он неосознанно люто ненавидит женщин. И, наконец, на третьем, самом глубинном уровне он тоскует по любви, стремится к ней, всеми фибрами своей души обожает женщин и преклоняется перед ними. Ненависть – это оборотная сторона его беззаветной любви и преданности к представительницам противоположного пола и, прежде всего, к матери как объекту желания. Не имея возможности открыто проявлять свои чувства, любить – из-за патологически разросшегося Супер-Эго, он превращает любовь и либидо в агрессию и ненависть, и весь этот накал и давление частично снимает очередным преступлением. Ведь что такое убийство? Это стремление к разрушению, расщеплению, растворению. Это – ненависть к самому себе, энергия смерти, но лишь направленная изнутри наружу, на объект. Таким образом, объект его ненависти – он сам, его Сверх-Я, но по закону проекции он переносит все это на других людей, подсознательно видя в них все то самое худшее, что присуще ему самому, темным глубинам его подсознания.

Можно сказать, что в своей основе любой маньяк противоречит самому себе. Он уже не может существовать без убийства. В то же время, если он прекратит убивать, то вся энергия смерти и разрушения будет направлена внутрь, на него самого. В результате у него разовьется какое-нибудь неизлечимое заболевание, спровоцированное психической причиной, или он станет наркоманом и быстро разрушит свой организм. Возможно также, что он изберет наиболее быстрый и радикальный способ и покончит жизнь самоубийством. Но маньяки редко убивают себя добровольно, вся их ненависть обычно направлена на окружающих, вовне. Таким образом, возникает порочный замкнутый круг. Маньяк убивает ради того, чтобы жить, а живет для того, чтобы убивать. Такой вот парадокс.

Умолкнув, он на какое-то время задумался, затем, как бы подытоживая сказанное, продолжил:

– Итак, подведем итоги. Во-первых, мы имеем мотив совершаемых преступлений – неосознаваемая ненависть к женщинам и мужчинам, продиктованная в первом случае непреодолимым влечением к матери, а во втором – бунтом против моральных запретов Сверх-Я. У нас есть также почерк убийцы, модус операнди – все убийства преступник совершает путем удушения гибким металлическим предметом, вероятно, струной от гитары, при этом нападает спереди. А вот это – расположение лицом к лицу жертвы – уже отличительная особенность, автограф убийцы. Такой же отличительной особенностью является и то, что преступник – высокоорганизованная личность. Поясню: неорганизованные убийцы, как правило, стремятся все вокруг изгадить, жертву они потрошат и расчленяют. Организованные же по возможности избегают испачкаться в крови и грязи, убивают выстрелом, ударом ножа или с помощью удавки, стараясь не оставить следов на месте преступления. Подобные отличительные черты продиктованы особенностями развития анального характера. Люди, обладающие им, бывают либо очень аккуратны и собраны, либо неряшливы и безалаберны. Что мы и наблюдаем в типах серийных убийц. Скорее всего, не установленный пока нами преступник в душе желает быть неорганизованным и нечистоплотным, вести беспорядочную жизнь, не контролировать мир вокруг себя и свои эмоции. Внешне же он очень аккуратен, бережлив, последователен, старается все держать под контролем, не догадываясь, что контроль над собственной психикой им уже давно утрачен. Его Я представляет собой малахольного возницу, обреченного делать вид, что он управляет бешено несущимися скакунами. Вот, пожалуй, на этом и позвольте закончить.

От Ольховского майор уходил под впечатлением, вооруженный новыми сведениями касательно личности преступника. Не все он понял в заумных рассуждениях собеседника, но во всяком случае теперь имелся психологический портрет предполагаемого убийцы, благодаря чему можно было более внимательно присматриваться к возможным подозреваемым. Профессор заранее отпечатал на принтере свои соображения, уместившиеся на трех листах, и отдал их оперативнику. Договорились, что тот будет держать психиатра в курсе событий и сообщать новую информацию по делу. В свою очередь и врач любезно предложил обращаться к нему за помощью и консультациями по любому поводу. Напоследок он снабдил гостя стопкой книг по интересующей того теме: судебная психиатрия, энциклопедии серийных преступлений, сборники очерков о маньяках и все в том же духе.

 

* * *

 

Ришар по заданию Маугли просмотрел в центральной городской библиотеке прошлогоднюю и текущую подшивки местной периодики, выискивая все, имеющее отношение к криминальной теме. Прошелся по редакциям, предлагая услуги в качестве нештатного корреспондента, специализирующего по правовой тематике. Осторожно порасспросил о ведущих в этой области журналистах, пока, наконец, ни понял, кто ему нужен. Вскоре анкетные данные на этого человека лежали у него на столе в двухкомнатной квартире, которую он снимал всего за семьдесят долларов в месяц.

Анатолий Лавров считался в своем городе самым авторитетным автором, пишущим на криминальную тему, был на хорошем счету у начальства, поддерживал тесные, приятельские отношения со многими сотрудниками городского и райуправлений внутренних дел – начальством, операми, следаками, и с прокурорскими работниками. Еще достаточно молод, амбициозен, энергичный и удачливый – просто находка для новоявленных сыщиков: Маугли и Ришара.

Володя Гутник по прозвищу Ришар позвонил Лаврову в редакцию и, пообещав сообщить немало интересного, назначил встречу в обеденный перерыв на площади перед Дворцом спорта.

– Где конкретно? – поинтересовался журналист.

– Я сам подойду к вам.

Ришар повесил трубку таксофона и, усевшись на скамейку напротив входа в Дом печати, принялся ждать. Когда, спустя час, журналист вышел из здания, Ришар-Гутник, немного выждав, направился следом, проверяя того на наличие «хвоста». «Лучше перебдеть, чем недобдеть», – любил повторять технарь расхожую фразу.

Так они дошли до назначенного места встречи, где Ришар приблизился и окликнул озирающегося по сторонам Лаврова:

– Анатолий?

Скалясь белозубой улыбкой, благо новенькие металлокерамические зубы позволяли это, протянул руку:

– Игорь.

Осмотрелся, как бы выбирая место поспокойней, предложил:

– Может, пройдемся к скверу?

Достигнув вычищенных от остатков прошлогодней листвы аллей, остановились.

– Так о чем вы хотели мне рассказать? – спокойно поинтересовался Лавров, окидывая собеседника изучающим взглядом.

– Дело вот в чем, – кивнул тот, – я представляю интересы одного московского информационного агентства. Ну, вы понимаете – существуют ЧОПы, а есть частные сыскные агентства, только в последнем случае приходится именоваться иначе. Слово «информационное» как нельзя лучше подходит для этого.

Лавров понимающе кивнул. Оперативно-розыскной деятельностью, дознанием имеют право заниматься лишь официальные органы – полиция.

Ришар доверительно взял журналиста под руку, увлекая за собой вглубь сквера:

– Наше агентство тесно сотрудничает со многими столичными издательствами и киностудиями. Мы занимаемся поиском интересных и неординарных случаев в сфере криминала и по заданию клиентов проводим собственное расследование громких преступлений. В данном случае мы работаем по контракту на известного московского автора-детективщика Федора Подколодного. Может, читали – одни из самых известных литературных проектов: «Герасим», «Есаул», «Спец»?

Журналист утвердительно кивнул, в глазах вспыхнул неподдельный интерес – где-то близко притаилась сенсация.

Ришар врал напропалую, на ходу сочиняя откровенные небылицы: на самом деле авторы всех этих детективов получали гроши за свои остросюжетные опусы и уж никак не могли нанять частных детективов – денег не хватит. Но, надеясь на неосведомленность в данных вопросах провинциального журналюги, он брал того, что называется, «на понт». И ему это удалось.

Бывший технический консультант и исполнитель ОПГ, занимавшийся ранее «мокрыми» заказами, забалтывал своего собеседника, тонко подводя того к главному вопросу – возможности получить приличные «бабки», поработав на частных «сыскарей».

– Нам нужен полный расклад по делу Душителя – все, что сможете разузнать у ваших приятелей в ГУВД. Я знаю, что предварительным следствием занимается целая группа, причем всю основную работу ведет опер из городской «уголовки» майор Лыгин. Кстати, слышал о нем столько всего лестного… Одним словом, мы будем только рады сотрудничеству с вами.

Немного подумав, тот кивнул:

– Что ж, можно попробовать.

– Вот и прекрасно. Пойдемте, у меня тут неподалеку припаркована машина. Вас куда подбросить – на работу?

– Нет, мне нужно заехать домой.

Ришар, ни о чем не спрашивая, довез того по известному ему адресу, подкатив к самому подъезду. Протянул тому небольшой сверток:

– Здесь задаток. Позвоню вам через пару дней, домой.

«Надо же, – подумал Лавров, поднимаясь к себе, – знают меня, место работы, домашний адрес, телефоны, связи. Серьезные ребята, ничего не скажешь».

Когда же он, пересчитав, понял, сколько ему дали в качестве аванса, ладони разом вспотели. За такие деньги он готов репьем прицепиться к майору Лыгину и выуживать из того всю, какую только есть, информацию. Так журналист Анатолий Лавров стал тайным осведомителем бывшего киллера, не догадываясь о том, кто его истинный наниматель.

Пока Ришар налаживал контакт с журналистом, Маугли в самом прямом смысле завербовал ассистента профессора Ольховского, невзрачного молодого человека по фамилии Ростоцкий. Перед этим, понаблюдав за ним какое-то время, он понял, что перед ним типичный трудоголик, научный червь, вся жизнь которого проходит в стенах родного научного заведения, библиотек и трехкомнатной квартиры, которую тот делил с родителями. Бледный вид, рассеянный взгляд, ранние залысины и морщины на лбу – законченный портрет яйцеголового умника, одержимого честолюбивым желанием добиться успеха на научном поприще.

«Для этого, приятель, нужны деньги и немалые, – усмехнулся про себя Маугли, в очередной раз разглядывая из окна машины спешащего к себе на работу озабоченного ассистента, – чтобы подмазывать кого надо. И ты их получишь».

Вскоре он встретился с Ростоцким и без лишних экивоков предложил тому сделку, представившись частным сыщиком, расследующим по своей линии взбудоражившие город жуткие убийства. Взволнованно поморгав, тот согласился, и уже на следующий день Маугли ознакомился со всеми выводами уважаемого профессора.

Что ж, начало было положено. Оставалось еще насовать «жучков» в кабинет к Лыгину, но вот как это провернуть на деле? Побившись над этой задачей пару дней, Маугли с Ришаром придумали один тонкий и рискованный ход. Прикинувшись дозиметристом, проверяющим жилые помещения на наличие в них различных неблагоприятных излучений и вредных полей, Ришар, выбрав время, принялся обходить квартиры в подъезде, где жил капитан Лепоринский. «Проверил» он и квартиру опера. Разговорившись, мужчины нашли общий язык, после чего капитан попросил «дозиметриста» проверить свой рабочий кабинет, который он, как это было известно Ришару, делил с Лыгиным.

Сказано – сделано. Ришар побывал в кабинете оперов, где под присмотром Лепоринского (Лыгин в тот момент отсутствовал) повозился со своими приборами, успев незаметно для хозяина прикрепить пару «жучков» к гардине и к кадке с лимоном.

– Высший пилотаж! – похвалил его довольный Маугли.

Теперь все у них было под контролем.

 

* * *

 

Захарян не находил себе места. В последнее время что-то не заладилось у него в отношениях с женщинами. Не в силах понять причин этого, он решил обратиться к специалистам по коррекции судьбы. Повседневная суета, деловые хлопоты отнимали все время, и вот, наконец, он выбрался на прием к одному из таких.

После предварительного знакомства и биографических вопросов, кармапсихолог поинтересовался у Петра, что его привело в этот кабинет.

– Видите ли, – запнувшись, начал тот, – меня беспокоят неудачи в личной жизни. Почему-то мне всегда не везло с подругами. То есть, я хочу сказать, все мои любовные связи оканчивались ничем, а точнее – разрывом. Кто тому виной? Наверное, они, так я думал, но теперь, полагаю, что в некоторых случаях я сам виноват.

– Что ж, – понимающе кивнул его собеседник, – картина более-менее ясна. Пока мы с вами знакомились, я успел продиагностировать ваши кармические структуры, от состояния которых, в конечном счете, зависит судьба человека, его здоровье, счастье, успех, гармония в отношениях с окружающими, карьера, творческий рост, одним словом все.

Он на мгновение умолк, как бы собираясь с мыслями, затем продолжил:

– У вас прослеживается программа негативного отношения к противоположному полу. Очень высок уровень подсознательной агрессии к женщинам и, прежде всего, к своей матери. В основе этого лежит неосознанное кумирство любви и сексуальных отношений. В своем подсознании вы выстроили недостижимый образ богини-матери, сделали из вашей будущей избранницы идола, а ведь нет ничего выше и сильнее любви к Создателю. Вы не принимаете со смирением потерю меньшего – любви и привязанности к «земным» объектам, ради обретения большего – Господа в своем сердце. Поэтому вам перекрывают возможность гармоничных отношений с представительницами прекрасной половины.

– У вас ведь в юности был негативный сексуальный опыт? – выдержав паузу, поинтересовался хозяин кабинета. – К тому же, в детстве вас бросил отец, а до этого напивался и оскорблял вашу мать?

– Откуда вам это известно? – потрясенно вопрошал молодой человек. – Отец действительно ушел от нас, когда мне было семь лет, но с тех пор вместе с нами живет отчим – очень хороший человек.

– Можете называть это ясновидением. Но речь сейчас не о моих способностях, а о вас. Прежде всего, вам необходимо пересмотреть свое отношение к людям, в особенности, к женщинам. У вас в душе накопилось множество обид и ненависти к своим бывшим подругам. Эти негативные чувства разрушают ваш психический аппарат, и закончиться это может весьма плачевно. Отпускайте от себя отрицательные эмоции, кайтесь перед Богом, молитесь Ему о прощении вас и всех ваших близких. А, самое главное, простите все обиды, которые вам нанесли, и прегрешения других. Не вы – судья, не вам и судить людей.

Он помолчал, изучающее оглядывая клиента, затем продолжил:

– Взгляните на себя со стороны. Ваше тело заключено в развитый мышечный панцирь. Так вы покрыли себя «броней характера», не допуская в свою жизнь любых изменений, потому что боитесь ответственности. Вы словно замораживаете в себе эмоции и чувства, не даете им течь свободно. Закрытость и недоверие – вот ваши основные принципы. Меняйте их на прямо противоположные – открытость и доверие. Не бойтесь неудач и ошибок, живите полной жизнью и, главное, принимайте жизнь вокруг вас и людей такими, какие они есть, не навязывая своей воли.

От кармапсихолога Захарян вышел в полном смятении чувств. Не описать, что творилось в его душе в тот момент. Словно завеса, скрывающая доселе истинную подоплеку всех деяний его жизни, вдруг спала, явив на свет мрачные и уродливые наросты, отравляющие жизнь, отпугивающие от него удачу и надежду хоть на какое-то счастье. Но теперь все должно быть иначе, все БУДЕТ иначе – в этом он себе поклялся.

 

* * *

 

Лыгин поручил старлеям Габидуллину и Пичугину отработать связи покойного с коллегами по работе, где тот в последнее время трудился. Капитан Лепоринский по его заданию внедрился в ряды коллекционеров с целью покрутиться среди них и присмотреться к возможным кандидатурам на роль подозреваемого, исходя из психологического портрета преступника.

Прикинувшись начинающим нумизматом и раздобыв кляссер с рядовыми монетами, Боря Лепоринский в ближайшую же субботу отправился в «клуб». К новичку, словно на наживку, сразу же кинулись несколько мелких торговцев в надежде поживиться за счет лоха, раскрутить того на покупку или с выгодой для себя выменять его монеты на худшие. Серьезные же коллекционеры сами никогда ни к кому не подходили, наоборот все обращались к ним.

В первую очередь капитана интересовали молодые люди в возрасте двадцати-тридцати лет – таких там было немало, и именно они охотнее всего шли на контакт, пытаясь обмишурить новенького. Среди них он выделил пятерых, наиболее подходящих под описание возможного убийцы. Общаясь с коллекционерами, которые собирались возле здания Дворца культуры, Лепоринский не догадывался, что за всеми ними со стороны наблюдает пара внимательных глаз.

Маугли припарковал машину неподалеку от места сборища коллекционеров так, чтобы растущие перед ДК ели не загораживали обзор. Как и Лепоринский он определил для себя несколько вероятных кандидатов на роль убийцы, решив проследить за каждым из них и выяснить как можно подробнее все об их личной жизни, занятиях и пристрастиях. Если этот след окажется ложным, он переключится на бывших сослуживцев последней жертвы. Но интуиция подсказывала ему, что искать подозреваемого, прежде всего, следует здесь.

Сидя за рулем, в ожидании момента, когда намеченный им на сегодня объект слежки покинет «клуб», от нечего делать он принялся смотреть по сторонам, заметив неподалеку в скверике сидящую на скамейке девушку с примостившейся у нее на коленях кошкой. Животное было белым и пушистым, а девушка – очень даже привлекательной, в короткой юбке, обнажавшей стройные, уже успевшие покрыться загаром ноги с гладкими коленками. Эта милая сценка навела его на мысли о Лене, о тех днях, когда они были счастливы вдвоем – влюбленные, здоровые, полные радужных надежд и планов.

Воспоминания Маугли вскоре были прерваны. Человек, которого он «пас», махнул на прощание рукой своим приятелям и быстрым шагом направился прочь. Маугли завел двигатель и неспешно поехал вслед за «объектом», сопроводив его вплоть до дома – тот жил неподалеку. Возле подъезда стояла группка старшеклассниц, куривших в открытую.

«Тоже мне, «лолитки» выискались…» – усмехнулся про себя Маугли. Несмотря на всю иронию, ему было прекрасно известно, что некоторые нимфетки по части интимных отношений могут дать фору в сто очков даже опытным профессионалкам.

Часа через два появился его «объект» и направился к остановке. Маугли вышел из машины, поставил ее на сигнализацию и потопал вслед за не подозревающим ни о чем парнем.

Несколько дней наблюдений, а также сведений, добытых Ришаром, хватило на то, чтобы понять бесперспективность разработки данного субъекта. По всей видимости, тот не имел никакого отношения к совершенным преступлениям. Не долго думая, Маугли переключился на следующего кандидата…

В то же самое время Лыгин, даже не подозревая, что его бывший приятель-киллер ведет собственное расследование, нанес очередной визит Ольховскому.

– Этот человек, маньяк может быть коллекционером? – поинтересовался он у психиатра.

– Вполне, – ответил тот, – как раз увлеченность коллекционированием как нельзя лучше вписывается в нашу схему.

– Я просмотрел все ваши книги – мудрено, ничего не скажешь, хотя и немало интересного. Такой вопрос: вы говорили, что в своей практике используете методы психоанализа Фрейда, тогда в чем его отличие от методов Юнга?

– Видите ли, Юнг создал свою, несколько отличную от классического психоанализа теорию. В пику Фрейду, объяснявшему все психические проявления лишь сексуальными и агрессивными импульсами, Юнг не был столь категоричен, полагая, что существуют и иные мотивы. Он ввел понятие коллективного Бессознательного, населенного универсальными первообразами – архетипами, присущими любой личности. У каждого человека есть Тень – внутрипсихический образ, в котором собрано все самое худшее и отвратительное, что отвергает личность в своем сознании. У любого мужчины имеется Анима – женская сущность его души, женский образ и идеал, к которому он должен стремиться в своей жизни. В общем, как вы уже сказали, все это слишком мудрено для непосвященного в азы глубинной психологии. Сам я больше придерживаюсь неофрейдизма, а вот мой ассистент – Женя Ростоцкий, убежденный последователь юнгианской школы.

– Ясно, – промолвил Лыгин и, спустя какое-то время, добавил, – в отношении маньяка одного я никак не пойму – неужели никто из окружающих до сих пор не заметил ничего странного в поведении своего знакомого, коллеги, родственника?

– Мы же ничего не знаем друг о друге, – пожал плечами его собеседник, – о том, какие демоны живут внутри каждого из нас, демоны, постоянно стремящиеся вырваться наружу. Воистину, чужая душа – потемки. За внешней благопристойностью, личиной, социальной маской, возможно, скрывается волчий оскал, о котором порою и сам обладатель может ничего не знать.

– Хулигана, дебошира, забияку сразу видно, – промолвил Лыгин, – они у всех на виду. Специфичную внешность и манеру поведения имеют наркоманы и «братки». А вот маньяка различить в толпе невозможно.

– Воинственные и агрессивные люди – это те, кто так и не изжил в себе инфантильные переживания. Те, у кого детство довлеет над зрелостью и рассудительностью. Сознание их все еще пребывает в той поре, когда неразумное дитя откровенно эгоистично, жестоко и аморально по отношению к другим. Те, о ком мы говорим, они как дети, поэтому их поведение и бросается в глаза. Маньяки тоже подвержены неизжитым детским комплексам и психотравмам, но они тщательно скрывают свою ущербность, накапливая энергию агрессии, которую затем со всей силой и яростью выплескивают на свою жертву. Многие из серийных убийц сначала долго мучают и истязают свою жертву и, лишь вдоволь насладившись ее унижением и страданиями, убивают.

– А вот скажите, доктор, что, по вашему мнению, нужно делать с этими ублюдками?

– Я полагаю, их нужно вовремя, еще до совершения преступлений, выявлять и подвергать принудительному лечению. Если придется держать взаперти всю жизнь, в специальной психиатрической клинике, значит так и нужно делать. До полного излечения. А если не поддаются лечению, то изолировать от общества.

– Нет, профессор, – отрицательно покачал головой Лыгин, – в корне с вами не согласен. Вы утверждаете, что большинство серийных убийц и насильников невменяемы. И что их аномальное поведение – результат душевного расстройства, психического заболевания. Но взгляните на эту проблему с другой точки зрения. Ни один маньяк – подчеркиваю, ни один – не совершает свои гнусности в присутствии стражей порядка или просто на глазах других людей. Нет, он насилует, истязает, убивает и потрошит лишь, когда нет рядом свидетелей. А потом тщательно заметает следы. И не бежит в полицию для явки с повинной. О чем это говорит? Да о том, что все они прекрасно отдают себе отчет в своих действиях, и рассудок их работает не хуже, а может и получше нашего. Они совершают зверские злодеяния и умудряются делать это столь изощренно, что попадаются далеко не сразу, а бывали случаи, что и никогда. Вспомните того же Джека Потрошителя или дело «Убийцы с Грин-Ривер» в начале 80-х годов в США – я вычитал это в одной из ваших книжек.

– У вас несколько устаревшие сведения, – возразил психиатр, – так называемый «маньяк Грин-Ривер» в настоящее время пойман и изобличен. Им оказался пятидесятичетырехлетний красильщик автомобилей Гарри Риджуей. Преступника действительно никак не могли установить в течение шестнадцати лет, за этот срок он лишил жизни почти полсотни женщин – в основном проституток и наркоманок. На охоту выходил вечером – вначале вступал в половую связь, затем душил. Его вычислили благодаря анализу ДНК: на теле одной из жертв осталась слюна убийцы. Да и Джека Потрошителя в наши дни установили бы в два счета…

– И все же я повторяю, – заявил майор, – что все эти маньяки прекрасно осознают смысл содеянного, и поэтому мой вердикт для них – смертная казнь без права на помилование! Я полагаю, что излечить убийцу и садиста невозможно. Положительные случаи из психиатрической практики – это блеф. Вы ведь и сами все это знаете?

– Да, это так. Маньяки и душевнобольные, страдающие психозами, практически не поддаются лечению. И все же вы слишком жестоки по отношению к людям с больным разумом и психикой.

Лыгин лишь пожал плечами в ответ:

– Как говорится – на том стою и не могу иначе.

 

* * *

 

Маугли «просеивал» одного за другим коллекционеров, представляющих для него интерес. Последив за некоторыми, отработав их связи и установив круг знакомств, интересов, занятий, бывший киллер заинтересовался личностью Петра Захаряна. Узнав, что тот работает на его бывшего друга Шуршина, он решил ближе познакомиться с молодым рекламщиком и через посредство последнего войти в общество коллекционеров. Но произойти эта встреча должна, как он и задумал, случайно. Выбрав подходящий день, он отправился в агентство «ТВ-видео».

Алексей Шуршин мог бы по праву гордиться достигнутым, если бы не присущее ему тщеславие, толкавшее все к новым свершениям. Кем он был – сиротой, выпускником детдома, а стал продюсером, владельцем самого крупного рекламного агентства в городе, приносящего ему стабильную прибыль.

Тогда, в разговоре с его другом детства Робертом, во время случайной встречи на Кипре, Алексей вовсе не лукавил. Он и его агентство действительно выполняли большую часть услуг за «черный нал», тем самым уводя неплохие деньги из-под носа налоговой службы. Но впоследствии, когда после августовского дефолта 1998 г. заказчики стали предпочитать официальные расчеты, он нашел иной выход – принялся обналичивать деньги через фирмы, специально занимавшиеся этой, в общем-то, незаконной деятельностью. И опять деньги текли к нему рекой, минуя раскрытый клюв ненасытного налогового птенца.

Он сидел у себя в офисе, развалившись в кресле, и подсчитывал доходы за прошедший месяц. Судя по радостной ухмылке, не сходящей с его загорелой не по сезону физиономии, дела в фирме шли как нельзя лучше. В этот момент в приоткрывшуюся дверь просунулась лохматая голова одного из сотрудников, сообщившего шефу о приходе посетителя. Вслед за этим порог комнаты переступил улыбающийся Маугли.

– Роба! – вскочил хозяин, раскрывая объятья. – Какими судьбами?! Повидаться приехал? Вот и отлично.

– Да я, в общем-то, теперь в вашем городе обосновался, – пояснил гость, усевшись в предложенное кресло после теплых взаимных приветствий.

– Вот так новость! – воскликнул приятно удивленный «кореш». – Ну, давай, колись, отчего это ты вдруг променял белокаменную на нашу Тмутаракань? Слушай, ты извини, секретарша на больничном, заказывай, чего хочешь – пиво, колу, или чего покрепче, сейчас сообразим.

Потягивая холодный квас, который нашелся в холодильнике среди богатых запасов хозяина, Маугли поведал другу заранее придуманную причину своего вынужденного отъезда из Москвы, так, чтобы выглядело правдоподобней. Как Маугли и рассчитывал, пока трепался с Шуршиным, в кабинет заглянул Захарян. Продюсер познакомил их, представив друг другу.

– Слушай, а я тебя знаю, – обратился Роберт к Петру, – видел в «клубе».

– Так ты тоже коллекционер? – удивился тот.

– Ну, да. Собираю монеты царского периода, только не рядовые медяшки да гривенники.

– А что тебя интересует?

Так, слово за слово, они разговорились, а спустя полчаса уже были накоротке. Что ни говори, а хобби сближает людей со страшной силой. Напоследок договорились встретиться в ближайшие выходные в «клубе», где Петр познакомит нового приятеля с местными нумизматами.

Все получилось так, как и хотел Маугли…

Пока бывший киллер наводил мосты, Лепоринский, походив в течение нескольких недель в клуб коллекционеров, тесно сошелся с некоторыми из числа молодых. Особое внимание он обратил на одного паренька по имени Слава. Весь какой-то нескладный, худой, с бледной кожей и выпирающими кривыми зубами, тот к тому же был замкнутым и углубленным в себя. «Идеальный подозреваемый», – отметил про себя капитан, уделяя тому пристальное внимание. Сейчас он напоминал гончую, взявшую след. Посоветовавшись с Лыгиным и главным шефом, он решил взять парня в более плотную разработку. Еще одна особенность настораживала опера – несмотря на хилую внешность, рукопожатие у того было крепкое, словно изнутри наружу рвалась накопившаяся энергия.

Вскоре к Лепоринскому подключился и майор с двумя операми – ребята так ничего и не нарыли по месту работы жертвы. Было решено взять подозреваемого под более плотное наблюдение, установив за ним наружку. Пока согласовывали с начальством, произошло еще одно убийство.

 

* * *

 

Он был вне себя от ярости. Опять его провели, опять он жестоко просчитался. Он убивал Аниму, а она появлялась вновь и вновь, возрождаясь в разных обличиях. То же и с Тенью. Ему начинало казаться, что они бессмертны, но потом он гнал эти мысли от себя. Бессмертен только он и Другой, но никак не эта парочка. Просто они очень живучи, и их надо преследовать и давить до тех пор, пока не удастся с корнем вырвать эту заразу!

Он чувствовал, что его разумом все больше овладевает Другой, он почти слился с ним в единое существо. Теперь он догадывался, что в моменты затмения Другой берет власть над его телом и разумом в свои руки, жестоко расправляясь с врагами. Что ж, его это устраивало.

И еще Другой подсказал ему, что ищейки подобрались слишком близко, вот-вот обложат со всех сторон и тогда ему уже не уйти. Нужно было что-то срочно предпринять, но сначала он должен расправиться с Анимой, которую вновь случайно встретил на улице.

Времени на долгую и осторожную слежку уже не оставалось, и он решил рискнуть. Он убьет Аниму сегодня же, без предварительной подготовки, как только подвернется подходящий случай.

Весь день он неотступно следовал за нею. И вот такой момент настал, девушка зашла в подъезд, опрометчиво оставшись одна, вне общества людей. Он, улыбаясь, спускался ей навстречу и, когда до жертвы осталось несколько ступеней, прыгнул вперед и нанес ей страшный удар ногой в живот, затем сбил с ног и оттащил за трубу мусоропровода.

– Смотри же, Анима, смотри! – шептал он, в ярости затягивая удавку на ее горле. Кровавое безумие плескалось в его потемневших глазах, в какой-то момент ставших черными как сам первобытный и чуждый человечеству хаос. Наконец он ослабил струну, выпустив жертву из смертельного захвата. Голова ее безвольно откинулась, глухо стукнувшись о бетонный пол. Убийца поднялся с корточек, любуясь делом своих рук – молодая женщина лежала на площадке, похожая на изломанную злобным ребенком куклу, – и довольно усмехнулся.

«Теперь твоя очередь, Тень», – прошептали его губы.

 

* * *

 

Продолжая вести наблюдение за отдельными коллекционерами, Маугли поручил Ришару проверить другую версию. Что, если преступник нападает не на случайных жертв, а как-то связан с ними? Разумеется, Роберт учитывал, что сыскари во главе с Лыгиным уже отрабатывали этот вариант, который, кстати, до убийства Каримова ничего не дал. Но кое-что, а точнее кое-кого они не учли в своих поисках. Один из заядлых нумизматов, доцент Крылов преподавал в том же институте, где училась одна из жертв маньяка – девушка Маша, нанятая Робертом в качестве сиделки.

Гутник договорился обо всем с журналистом Лавровым и на следующий день отправился в мединститут. Декан факультета, где училась погибшая, встретил его радушно – ему уже звонили из Дома журналистов, просили посодействовать «сотруднику», ведущему собственное журналистское расследование. После предварительного знакомства и короткого интервью Ришар доверительно сообщил:

– Честно говоря, мне бы не хотелось тревожить всех ваших сотрудников, а тем более, учащихся. Кого-то мои расспросы могут задеть, кого-то даже травмировать. Может, вы посоветуете, кто из преподавателей лучше других держит, так сказать, руку на пульсе?

– Понимаю, – закивал декан, затем предложил, – в этом вопросе вам лучше всего поможет Наталья Васильевна Бармина, она у нас старейший сотрудник института, прекрасно осведомлена о многих перипетиях жизни факультета.

Бармина, продолжая начатую шефом линию благоприятствования, отнеслась к «журналисту» столь же благосклонно. Они долго беседовали, обсуждая институтские нравы, учащихся, сотрудников. Женщина с грустью рассказывала о Новоселовой, которую хорошо знала, какая та была прилежная студентка и все в том же духе. Когда разговор коснулся преподавательского состава, Ришар навострил уши. Профессорша перечисляла своих коллег, с юмором и в то же время достойно характеризуя каждого, дойдя же до Крылова, запнулась, слегка поморщившись, что, конечно же, не укрылось от внимавшего ей собеседника.

– В общем, неплохой преподаватель, умный, трудолюбивый… – она явно о чем-то недоговаривала.

– Хотите еще что-то добавить? – вкрадчиво поинтересовался Ришар.

– Только не для протокола, – усмехнулась она, кивнув на диктофон.

Новоявленный «журналист» тут же его выключил.

– Немного странный он, будто не в себе человек. Со всеми любезный, а друзей у него нет. Я хочу сказать, что он не общается ни с кем, словно боится сближения. Мол, не лезьте ко мне в душу. А так, в целом, ничего плохого о нем сказать не могу.

Тем же вечером, прослушав пленку, Маугли крепко призадумался. Евгений Крылов, нумизмат и доцент кафедры психиатрии, преподавал на лечебном факультете, где до этого училась Мария Новоселова.

 

* * *

 

Лыгин мрачнее тучи метался по кабинету, снуя из угла в угол.

– Трофимыч, да пойми ты, – увещевал его Лепоринский, – не наша в том вина. Разрешение нам дали когда – третьего июня, а «пасти» мы его собирались с четвертого. Убийство же произошло третьего.

– Да знаю я, все знаю, – досадливо отмахнулся майор, – и все же именно мы проворонили его. Короче, этим Славиком займетесь вплотную все трое!

– На другие дела времени не хватит, – возразил капитан.

– Хрен с ними, с другими делами! Вести наружное наблюдение будут «топтуны» из службы «НН». Шеф рвет и мечет, поэтому согласен бросить все силы на поимку Душителя. Так что, это – вопрос решенный. Габидуллин возьмет на себя колледж, где тот учится, Пичугин займется опросом соседей подозреваемого, ты, Боря, пошуруй среди нумизматов. Я поговорю со школьными учителями этого Славика.

Немного успокоившись, майор в задумчивости произнес, обращаясь к Лепоринскому:

– А знаешь, временами я начинаю верить, что какие-то потусторонние темные силы помогают всем этим маньякам.

И заметив ухмылку на лице собеседника, быстро добавил:

– Да, да, не смейся. Иначе, чем объяснить то дьявольское везение, которое часто сопутствует в их мерзких деяниях? Сколько я узнал, прочитав о серийных убийцах, не переставал удивляться: они истязают, убивают, но никто ничего не видел и не слышал. Порою, им удается очень долго, годами, водить за нос сыскарей и экспертов. Вспомни Чикатило. Бывали случаи, когда их задерживали и проверяли вместе с остальными подозреваемыми, а потом отпускали, даже не обратив пристального внимания. Они словно невидимки, крадутся в зловещем безмолвии и всегда настигают свою жертву. А их еще долго потом пытаются поймать, поднимая всех на уши, привлекая к розыску все силы.

– Но ведь, в конце концов, находят, – счел нужным вставить капитан.

– Не всегда, да и цена слишком велика. Вот я и говорю: не в сатанинских ли кознях здесь дело?

– Ну, здесь ты, Трофимыч, загнул, дальше уж некуда, – покачал головой Лепоринский.

Оставшись один, Лыгин негромко, сквозь зубы выругался. Опять их обставил этот чертов маньяк. Начальство устроило головомойку, но и им самим там наверху достается от «небожителей». Да еще пресловутое общественное мнение. Люди в панике, все ругают «нерасторопных ментов», возмущенные журналисты развопились на страницах своих изданий, как и обыватели, обвиняя во всем полицию, а конкретно сыск. «Свет клином сошелся на этом придурке! – в раздражении ругался про себя майор. – Можно подумать, не осталось других преступлений и злоумышленников. Все кричат – маньяк, маньяк, а ведь и «нормальные» совершают подчас такое, что кровь стынет в жилах».

В связи с этим Лыгин вспомнил один случай из своей практики, когда он, еще совсем молодой опер, успевший лишь полгода проработать в райотделе, выехал с опергруппой по вызову в микрорайон. На площадке между тремя недостроенными девятиэтажками среди сваленного в кучи строительного и бытового мусора были обнаружены два расчлененных трупа. Отдельно руки, ноги, туловища – все вперемешку в мешке из-под картофеля. Вот только головы от обоих отсутствовали. Чертовы судмедэксперты повозились, поковырялись и махнули рукой: «Везите». А кто грузить будет все это дерьмо – ни «труповозки», ни санитаров из морга – все на тот час оказались заняты. Начальство, приехавшее чуть позже, покивало головой и ткнуло пальцем в Лыгина и его напарника – вы, мол, и займитесь погрузкой и транспортировкой останков. Пришлось Лыгину в тот день попотеть. Нашли бортовой грузовик, раздобыли резиновые электромонтерские перчатки и… закинули всю эту полуразложившуюся массу в кузов. Лыгин даже ни разу не блеванул. Все думал, где же головы достать? Что б, значит, для порядка.

Головы отыскались месяцем позже, уже в июне, за городом, рядом с дорогой на мелькомбинат. Женщина с дочерью пошли на поле собирать цветы и наткнулись. То ли собаки вырыли, то ли дождем размыло. В общем, удалось идентифицировать личности убитых – мужчины и женщины, разумеется, после кропотливой работы многих спецов. Разработку поручили опять-таки Лыгину, как молодому, перспективному сотруднику. Он погрузился в это дело, что называется, с головой, ломая эту самую голову и днем и ночью. За раскрываемостью тогда, впрочем, как и сейчас, вышестоящие организации следили строго, от нее, родимой, зависело многое, если не сказать все – зарплата, премия, звания, продвижение по службе. Вот и «рыл землю» молодой опер Лыгин. И ведь «нарыл» все-таки. После долгой и кропотливой работы вычислил убийцу – бывшего сожителя одной из жертв. Найти его оказалось делом техники, стукачи шепнули, где и у кого.

Лыгин прихватил с собой двоих сержантов и выехал на задержание подозреваемого. Хозяйка частного дома на окраине Москвы клялась и божилась, что уже месяц как не видела любовника. Лыгин лишь усмехнулся и полез в подпол. В кромешной тьме стало слегка неуютно, если не сказать жутко, но ведь он был при исполнении. Держа в правой руке взведенный «ПМ», в левой – далеко от себя фонарик, осторожно двинулся вперед, слыша за спиной шумное сопение сержанта, что немного успокаивало. И все же он прозевал момент, чуть было не поплатившись за это буйной головушкой. Окончательно сбрендивший убивец кинулся из темноты с топором. Лыгин едва успел отскочить, выронив фонарь, как топор просвистел мимо уха. Не растерявшийся сержант заехал тому сапогом промеж ног, приведя нападавшего в нерабочее состояние – тут уж не до топора и смелых наскоков. Обозленный Лыгин подскочил к мужику и добавил пару раз по почкам. После чего завернул за спину руки и защелкнул на них браслеты.

На втором допросе «просветлевший» подозреваемый во всем сознался – как приревновал, как осерчал, как убил, а затем расчленил и вывез. Финита ля комедия. Это было первое, но отнюдь не последнее, серьезное дело Николая Лыгина.

 

* * *

 

После визита к кармапсихологу Захарян неожиданно для себя увлекся глубинной психологией. Запоем читал работы Зигмунда Фрейда, Вильгельма Райха, других авторов. Особенно его заинтересовало учение Юнга о коллективном Бессознательном и архетипах Он стал лучше понимать мотивацию своих действий, желаний, решений. Для него теперь не составляло секрета и содержание сновидений. Этот таинственный и волнующий мир человеческой психики, притягательный омут подсознания как ничто другое занимал его воображение, заставлял погружаться в себя все глубже, открывая неожиданные грани собственного естества.

Это было сродни компьютерной виртуальной зависимости, когда разные там хакеры и одержимые интернет-пользователи не желают знать ничего, кроме вымышленного информпространства электронных импульсов, где находится их истинный дом, где они получают «и кров и стол» и наркотик для своих повернутых в определенную сторону мозгов. Эти сегодняшние «юзеры», балдеющие от самого процесса интерактивного диалога, представляют новое поколение погруженных в транс мистиков. И чем, в таком случае, от тех и других отличался Петр, периодически окунавшийся в мир подсознания и испытывавший от этого удовольствие? Он стал чаще задумываться над этим. Ответ напрашивался сам собой: в отличие от фанатов виртуального интерфейса и медитирующих монахов, он, Петр Захарян, являлся активным искателем истины, исследователем, познающим бытие преимущественно с научных позиций. И осознание этого эмпирического превосходства радовало его больше всего.

Но он и сам не замечал, как его мозги постепенно поворачиваются в неизвестную сторону. Нумизматика, театр, даже рекламный бизнес больше не интересовали Петра так, как изучение внутрипсихических процессов. Это был уже другой человек, в корне отличный от прежнего Пети.

 

* * *

 

Маугли шел по тенистой стороне улицы, прячась от полуденного зноя. Утопающий в зелени город считался одним из крупнейших на Урале. Роберт всерьез подумывал, чтобы обосноваться здесь надолго, а может и насовсем, если только судьба не заставит их вновь скрываться, заметая следы.

Еще утром он договорился о встрече с Евгением Ростоцким. Когда подошел к условленному месту, тот уже ждал, с нетерпением прохаживаясь вдоль газона. Маугли внимательно присмотрелся к нему – ассистент профессора выглядел бледнее обычного. Молодой человек усмехнулся: меньше нужно читать по ночам.

Не успел тот передать ему очередные материалы, как рядом появился Захарян, поздоровавшийся за руку с обоими. Петя спросил Евгения о каких-то монетах. Ростоцкий сразу же заторопился и, кивнув приятелям, своей дерганой походкой засеменил к остановке.

– Так ты с ним знаком? – невозмутимо поинтересовался Маугли.

– Ну, да, – Петр пожал плечами, – а ты разве не знал? Он ведь тоже нумизмат.

– Правда? – уже удивленно пробормотал Роберт. – Первый раз слышу. Честно говоря, у нас с ним кое-какие дела.

– Опытный коллекционер, – подтвердил Захарян, – только почему-то не любит посещать наши тусовки. Его многие из «основных» знают, перезваниваются, встречаются с ним. Я сам периодически подгоняю ему интересные монеты.

– Ясно, – протянул его собеседник.

– Только он мне не нравится, – неожиданно добавил Петр, – противный какой-то, холодный и скользкий, как рыба.

– Да, – согласился Маугли, – неприятный тип.

«Нужно будет взять его на заметку, – подумал он, – еще один реальный кандидат».

Но больше остальных его заинтересовал другой человек, на которого, как он знал, лыгинские сыщики не обратили внимание. Ему же тот показался весьма подозрительным: неженат, хотя уже за тридцать, живет с матерью, друзей не имеет, на внешность страшноват, на людях хоть и дружелюбен, но скрытен – о себе не любит распространяться. Кроме прочего, Маугли узнал, что в юности тот занимался восточными единоборствами.

Отбросив все остальные варианты, псевдосыщик сосредоточился на этом и, по мере разработки, убеждался, что, по всей вероятности, сделал правильный выбор.

 

* * *

 

Коллекционер Слава, даже пожелай он, не сумел бы заметить за собой никакой слежки – «топтуны» действовали высокопрофессионально – но подобное ему и в голову не могло прийти. Он жил своей жизнью, как и прежде, только жизнь эта теперь была омрачена одним обстоятельством, которое постоянно мучило его, и от которого он тщетно пытался избавиться. Сколько раз он давал себе зарок больше не делать этих гнусностей, но ничего не получалось – ЭТО было сильнее его.

Как-то он случайно подслушал разговор Захаряна и Юрия Петровича, во время которого последний излагал свои психоаналитические соображения по поводу анального характера и прочей белиберды. Нет, не «анальщиком» он был, с горечью думал о себе Слава, а кое-чем похуже. Какой там к черту анальный характер, он просто чудовище! Но что он мог поделать со своей порочной натурой?

Вот и родственники стали о чем-то подозревать. Их настораживали его неожиданные уходы неизвестно куда и к кому. Мать все время твердит, что ему надо жениться, сестра косо поглядывает, одному отцу, казалось, нет до него никакого дела. Жениться – легко сказать. И женился бы, если бы не это…

Что ни говори, а все же он – чудовище.

 

* * *

 

Как-то раз его вдруг осенило – он не мог до сих пор справиться с Тенью и Анимой, потому что убивал их двойников, сами же они оставались где-то в безопасном месте, со злорадством наблюдая за его настойчивыми попытками покончить с ними.

«Точно, так оно все и есть», – незамедлительно подтвердил его догадку Другой.

Теперь оставалось лишь перехитрить ненавистную парочку, отыскав их настоящие воплощения, а не безмозглых марионеток-дублеров. Он догадывался и о том, что у них есть помощники, ищейки, идущие по его следу и готовые вот-вот схватить, чтобы не допустить справедливого суда над своими хозяевами.

Проследив за одним из таких посланцев из вражеского стана, он неожиданно натолкнулся на Тень, тот отдавал ищейке какие-то указания. Наконец-то он нашел его, и на этот раз Тень был настоящим – он это чувствовал. Он осторожно проследил за противником, и вскоре ликованию его не было предела – Тень жил вместе с Анимой. Эти двое притворялись, будто они муж и жена.

«Чертовы ублюдки совсем обнаглели! – в ожесточении подумал он. – Даже осторожность потеряли, так уверились в своей безнаказанности и недосягаемости!» Но ничего, он им покажет, кто тут настоящий хозяин положения. Теперь уж он разделается с ними, раз и навсегда.

Как-то он задумался над тем, а что будет потом, когда он приведет приговор в исполнение? И тут же нашел ответ: настанет новая, прекрасная жизнь, свободная от этого угнетения, ненависти и страхов, с которыми он жил все это время, мучаясь и страдая. Он освободится, наконец, от этого гнета, тяжкого бремени, и еще его оставит в покое Другой, вернувшись в свои мрачные глубины Подземелья, откуда возник.

Только бы не ошибиться и проделать все как надо!

 

* * *

 

Захаряна интересовало все, что он мог почерпнуть из книг по глубинной психологии. Например, он узнал, что, согласно положениям теории Юнга, в человеке имеются несколько субличностей, то есть особых внутрипсихических образований, проще говоря – существ. Эти субличности сродни бесам средневековых религиозных представлений, которыми одержим человек. Они влияют на всю подсознательную, а значит и обычную жизнь личности, побуждая человека к свершению каких-то нужных им действий.

Петр принялся анализировать содержимое своей психики, записывал по утрам сновидения и толковал их с позиций психоанализа и других, еще более интересных методов. Все это чрезвычайно увлекало и будоражило сознание. Он с восторгом сравнивал себя с Одиссеем, дерзнувшим спуститься в Аид – царство мертвых, и вступить там в контакт с душами умерших, испрашивая у тех советов. Как отважный паломник стремится к цели своего путешествия, так Захарян пытался разобраться в самом себе, взывая к тому, что было названо известным психоаналитиком Жаком Лаканом – Другой

Петр все больше склонялся к тому, что каждый человек – это целый мир, населенный своими персонажами: людьми, зверями, фантастическими существами. Есть там Бог, есть и дьявол. И внутри человеческой души идет постоянная борьба между ангелами и демонами, что отражается на реальной, повседневной жизни личности. Но мало кто подозревает об этом. Ведь в сущности люди – вовсе не цари природы и владыки собственной судьбы. Все это чепуха! Все мы – запрограммированные кем-то всесильным персонажи грандиозной игры, марионетки в руках таинственных кукловодов. И управляет нами отнюдь не наш разум, а нечто, скрытое за ним. Здесь – тайна великая.

 

* * *

 

Круглосуточное, в течение двух недель, наблюдение за подозреваемым ничего не дало. Коллекционер Слава Котельников вел себя как обычный добропорядочный член общества.

«Наверняка затаился, сволочь! – с досадой думал Лыгин. – А может у него сейчас как раз период «просветления»?»

Так или иначе, но результатов было ноль, и в скором времени «наружку» придется снимать. На всякий случай майор дал задание Лепоринскому проверить еще троих из числа подозреваемых нумизматов. Один из них, веселый парнишка по имени Юра охотно шел на контакт, без умолку болтая о том о сем и передавая капитану все последние сплетни о своих соратниках по «клубу». Битого опера это слегка насторожило. Он помнил слова шефа о том, что серийные убийцы, как правило, интересуются работой следователей и оперативников, предпринимают попытки сблизиться и оказать помощь сотрудникам правоохранительных органов, многие из них подражают полицейским и охранникам – одеваются в камуфляж или униформу, ездят на машинах тех же марок, даже профессии предпочитают выбирать близкие к полиции. «Хотя, с другой стороны, этот пацан ведь не знает, что я – «мент». Или догадался?» – рассуждал про себя капитан, решив все же присмотреться к тому повнимательнее. Но ничего нового и действительно стоящего капитан не нарыл.

Под подозрением оперативника оказался еще один странный тип – коллекционер Паша, плюгавый мужичок средних лет. Третьим он наметил себе Петра Захаряна, но его капитан взял на заметку «до кучи», от безысходности – тот и близко не подходил на роль подозреваемого по делу о серийных убийствах, слишком был на виду.

Во время очередной «вылазки» в клуб к Лепоринскому подошел один из старых нумизматов и, отведя того в сторонку, заговорщически подмигнул:

– Тебя, кажется, Борисом зовут? Зря, ты Боря, среди наших «роешь», того и гляди, догадаются, кто ты есть на самом деле.

Капитан оторопело уставился на пожилого мужчину.

– Да не удивляйся ты так. Я ведь тебя сразу засек, как только ты начал выспрашивать, да вынюхивать. На такие дела глаз у меня наметан, сам когда-то опером не пару башмаков стоптал. Ты у своих там, в Управлении, поинтересуйся, может, кто еще помнит Анвара Тимергалеева. А что касается твоего задания, я тебе так скажу: среди постоянных коллекционеров, тех, что посещают клуб регулярно, убийцы Каримова нет, поверь моему опыту. Кто-то со стороны, или вообще не там ищете.

Все еще изумленный опер лишь покачал головой. Ну и дела! Раскололи, как желторотого курсантика.

На следующий день, у себя в ГУВД, обсудив этот инцидент с Лыгиным, он по совету последнего напросился на прием к начальнику управления, генералу Миногину, где в нескольких словах, без затей изложил цель своего визита. В ответ тот лишь усмехнулся:

– Значит, раскусил тебя старый опер. Знаю его, как же, в те годы Анвар Фаттахович был легендой местного сыска. Как сейчас помню некоторые случаи из его служебной биографии, о них в начале шестидесятых нам, молодым стажерам, рассказывали старшие товарищи. Тимергалеев в то время в звании капитана работал оперативным уполномоченным госбезопасности, занимался проверкой приезжих и временщиков-контрактников по фактам наличия в биографии темных пятен. Ну, ты понимаешь – подозревали, не замешан ли кто в военных преступлениях – предательстве, участии в карательных экспедициях, службе полицаями и агентами «СД». Нюх у него был на преступников, что ли? Разоблачил нескольких пособников гитлеровцев, скрывавшихся от преследования в нашей области по фальшивым паспортам. А до этого работал опером в угрозыске. Потом, кстати, был вновь переведен по личной просьбе в органы внутренних дел, какое-то время возглавлял городское управление угро. В общем, личность яркая – настоящий зубр. Если он утверждает, что в их клубе нет преступника, то к его словам, по крайней мере, стоит прислушаться.

Лепоринский согласно кивнул:

– Он сказал, что ручается за постоянных завсегдатаев клуба, но не за временных и посторонних коллекционеров.

– Я начинаю думать, что Лыгин не за ту веревочку тянет. По-моему, его подозреваемый, этот Слава – дохлый номер. Сам-то ты, как считаешь?

– Скорее всего, Владимир Тимофеевич, мы не на того поставили. Да и другие на маньяков никак не тянут.

– Вот то-то же. Даю вам еще неделю, потом все, отрабатывайте другие версии.

В конце концов, по распоряжению начальства наружку с объекта сняли, но Лыгин на свой страх и риск продолжал в свободное от текущих дел время «пасти» того, поочередно привлекая к этому ребят из своей группы. Те из чувства солидарности не спорили с шефом, хотя прекрасно понимали, что дело это безнадежное. Скорее всего «клиент» уже почувствовал за собой слежку, а если даже и нет, не было никаких гарантий, что именно он – маньяк, и они на правильном пути. Даже если он и есть Душитель, все равно у них совсем мало шансов застукать его во время подготовки убийства, а уж тем более в момент его совершения. Нет, майор просто «повелся», из упрямства не хочет признать несостоятельность своих действий.

Помучившись еще с недельку, Лыгин и сам понял, что занятие это бесперспективное, и был вынужден сдаться, чем очень сильно порадовал супругу и своих подчиненных.

В первых числах июля в городе воцарилась ужасающая жара. Своих детишек Лыгины отправили в Москву, сплавив к родителям мужа. «Месяц пусть поживут там, под присмотром бабушки с дедушкой», – решил Николай. Жена не возражала.

Эти выходные они решили провести дома, в кои-то веки супруг не рвался на службу и не был задействован на дежурстве. Лыгин уже и забыл, когда последний раз занимался с женой любовью. В этот субботний день и особенно ночь они наверстали упущенное. Воскресным утром Николай долго валялся в постели, не желая вставать и что-то делать. Супруга собралась за продуктами и крикнула, чтобы он, лежебока, к ее возвращению поднялся и привел себя в порядок. Смеясь, он соскочил с кровати и, как был в трусах, направился в прихожую проводить ее. Поцеловав, закрыл за ней дверь, зашел в ванную, откуда вскоре появился умытым и посвежевшим.

Пока раздумывал, почитать ли газету или включить телевизор, зазвонил телефон…

…В тот же день Маугли поднялся ни свет ни заря и сразу же отправился караулить подозреваемого. Несмотря на кажущуюся непредсказуемость поведения Душителя, что-то подсказывало ему, что сегодня может произойти роковое событие. В такую жару, да еще неблагоприятный в магнитном отношении день – у большинства психов и маньяков как раз и происходит обострение болезни.

Добравшись до дома Крылова, он позвонил тому со своего мобильника, дождался ответа и, услышав в трубке заспанный голос «подопечного», дал отбой. Устроившись неподалеку, принялся ждать, не выпуская из виду входную дверь.

Через час появился «объект», быстрым шагом направившийся к остановке, где вскоре сел в маршрутку. Поймав частника, Маугли отравился следом, попросив водителя держаться прямо за микроавтобусом. На одной из остановок Крылов вышел и, перейдя на другую сторону улицы, уверенно зашагал вдоль торговых рядов. Расплатившись, Маугли потопал за ним.

Вскоре они свернули во двор, и тут наблюдатель впервые занервничал. Подозреваемый направлялся прямиком к дому его приятеля Лыгина. Неужели совпадение? Маугли слегка приотстал, на ходу доставая мобильник. Заметив, что Крылов устремился к подъезду, где в одной из квартир проживал, как ему было известно, старший оперуполномоченный «горугро», Маугли быстро набрал домашний номер майора. В тот самый момент, когда «объект» скрылся из виду, в трубке раздался бодрый голос Николая.

– Роберт?! – изумленно переспросил майор. – Ты здесь, в городе? Какими судьбами?..

– Все объяснения потом, Коля. Слушай меня внимательно. Я приехал в ваш город и занялся параллельным расследованием по делу Душителя. С самого начала вы все делали правильно, но потом совершили ошибку. Позволили увести себя в сторону и прошляпили настоящего убийцу. О деталях я расскажу позже, сейчас важно другое – маньяк вошел в твой подъезд и, скорее всего, направляется к тебе. Это – Евгений Крылов. Его вы даже не разрабатывали, как же – доцент вуза, возраст не совсем тот, да и внешне вполне нормальный. Тем не менее, это он. Поэтому, не открывай…

– Постой! – взволнованно воскликнул Лыгин. – Моя жена сейчас должна вернуться…

– Я возле подъезда, как она выглядит?

Когда Лыгин скороговоркой описал ее, Маугли чертыхнулся.

– Женщина, похожая на нее, только что вошла в подъезд, вслед за Крыловым.

– О, Боже… – в ужасе прошептал его собеседник и, выронив трубку, кинулся в комнату, откуда, натянув штаны и прихватив пистолет, вскоре выбежал и, не медля, выскочил в подъезд, оставив дверь нараспашку.

На площадке было пусто. Он бросился вниз, на ходу передернул затвор и снял оружие с предохранителя, и лицом к лицу столкнулся с женой.

– Милая… – обнимая ее, пробормотал он, – с тобой все в порядке?!

– Да, а что…

Он не дал ей договорить, увлекая за собой наверх. Переступил порог квартиры и, в ту же секунду получив чем-то тяжелым по голове, без сознания повалился на пол…

…Тем временем, услышав в трубке частые гудки, Маугли вошел в подъезд и, осторожно ступая, принялся неслышно подниматься наверх, собранный и готовый к отпору. Он без приключений добрался до четвертого этажа, быстро проверил пятый – тоже никого. Спустившись, приблизился к запертой двери Лыгина, немного замешкавшись, позвонил. В ответ ни звука.

«Что за черт?!» – он растерянно осмотрелся по сторонам, затем набрал домашний номер своего приятеля. Абонент не отвечал. Снова набрал номер, одновременно надавив кнопку дверного звонка. Безрезультатно.

Объяснение могло быть только одно – маньяк внутри, проник в квартиру и, оказавшись хозяином положения, собирается расправиться с очередными жертвами, если уже не совершил свое гнусное злодеяние. От этих мыслей Маугли бросило в жар. Он принялся спускаться по лестнице, лихорадочно соображая, как проникнуть в квартиру. Неожиданно, одна из дверей на третьем этаже приоткрылась и оттуда, едва не столкнувшись с ним, появился доцент Крылов – собственной персоной. Маугли в изумлении уставился на него.

– Роберт! – удивленно воскликнул тот, внезапно заливаясь краской. – Вот уж кого не ожидал…

– Что ты здесь делаешь? – выпалил Роберт первое, что пришло на ум.

– Я… – промямлил тот, затем встряхнулся и, прикрыв дверь, увлек за собой собеседника вниз, – слушай, тут такое щекотливое дело. У меня роман с одной замужней женщиной. Вчера муж уехал и мы… ну, в общем, я встречаюсь с ней время от времени.

– Так значит, ты к своей любовнице пришел? – потрясенно вопрошал Маугли. – Черт, а кто же тогда…

Внезапно до него дошло:

– Слушай, Женя, только ты сейчас сможешь помочь. Дело жизни и смерти, понимаешь?! Мой друг с женой в опасности…

…Когда Лыгин пришел в себя, то не сразу сообразил, что сидит на полу возле батареи отопления со связанными за спиной руками. Напротив него, самодовольно улыбаясь, восседал в кресле молодой мужчина, показавшийся ему знакомым. Он принялся лихорадочно соображать и, наконец, вспомнил, где мог того видеть. «По уши в дерьме, – досадливо поморщился Лыгин, – просчитались мы с тобой, Борис, ох, как просчитались».

– Вас ведь Евгением зовут? – поинтересовался он вслух, вспомнив имя.

– Тебе, Тень, это прекрасно известно, – тот стер улыбку и с ненавистью уставился на сыскаря.

– Ошибаетесь, мое имя Николай, а не Тень, – возразил Лыгин, – кстати, о вас знают и мои сотрудники.

– Меня ты больше не проведешь.

Маньяк поднялся с места и, подойдя к связанному майору, продемонстрировал тому табельный «ПМ»:

– Теперь у тебя нет ни оружия, ни твоей силы. Нравится такое положение? Когда-то слабаком и ничтожеством считался я, а ты надсмехался надо мной, называл неудачником. Так кто же из нас двоих теперь удачлив – ты или я? Что скажешь, Тень?!

– Приятель, послушай меня, – попытался найти общий язык опер, – я не Тень, я – Лыгин Николай Трофимович, женат, у меня двое детей… Кстати, где моя жена?

– Твоя жена! – саркастически произнес убийца. – Она моя жена, а не твоя! Ты украл ее у меня, испортил и развратил! Теперь мне придется казнить Аниму, а вслед за ней и тебя.

– Где она? – хрипло пробормотал Лыгин. – Что ты с ней сделал?!

Внезапно Душитель сорвался с места и, спустя мгновение, приволок ее, связанную по рукам и ногам, с кляпом во рту. Женщина в ужасе переводила взгляд с него на мужа.

– Евгений, пожалуйста, успокойтесь, – скороговоркой обратился к преступнику Николай, – мы не те, за кого вы нас принимаете. Давайте поговорим по-людски. Развяжите меня, я не представляю для вас никакой опасности, наоборот, я помогу вам, поверьте – я друг, а не враг!

– Ты и раньше так говорил, Тень, – процедил сквозь зубы убийца, – только все твои речи лживы! Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Вы оба должны умереть, я так решил!

С этими словами он вынул кляп изо рта женщины и тут же накинул ей на шею удавку.

– Сначала она – прямо на твоих глазах, – злорадно заявил он, затягивая струну все туже, – хочу, чтобы ты это видел. А уж потом твой черед.

Лыгин рванулся вперед, но лишь причинил себе боль – оказалось, преступник привязал его к батарее. Женщина захрипела в руках убийцы. Майор набрал побольше воздуха, чтобы закричать...

…Воспользовавшись помощью Крылова, который нашел для него в квартире своей пассии моток крепкой веревки, Маугли на свой страх и риск решил проделать излюбленный трюк каскадеров, а также воров и спецназовцев – спуститься по веревке с крыши. Взволнованный доцент подстраховывал его сверху. Успешно достигнув балкона пятого этажа, Роберт перелез через перила и, зацепившись за прутья и край плиты, спустил ноги вниз, не сразу нащупав опору. Балконы Лыгина и его соседей сверху, слава Богу, не были застеклены.

Маугли спрыгнул вниз и, затаившись возле балконной двери, приоткрытой ввиду духоты, прислушался. Шторы были задернуты, таким образом он оставался незамеченным, правда и сам не мог видеть происходящего в комнате. Но это и не требовалось. Диалог между двумя людьми, голоса которых он сразу же узнал, был красноречивее любого зрелища. Когда он понял, что маньяк принялся душить женщину, то, не раздумывая ни мгновения, метнулся внутрь и, налетев на убийцу, сбил того с ног ударом ноги. Ударившись затылком о стену, преступник сполз вниз.

Освобождая жену Лыгина от удавки, Маугли лихорадочно просчитывал все доводы за и против. Душителя необходимо было остановить, раз и навсегда. Но как это сделать, чтобы потом у его приятеля не было неприятностей? Пистолет, покоящийся у него в «барсетке», для этого не годился. В следующее мгновение, заметив лежащую на тумбочке отвертку, он принял решение.

В этот момент очухавшийся преступник приподнялся с пола и, схватив валяющийся рядом пистолет Лыгина, наставил его на нового врага. Маугли поднырнул под его руку, ударив по ней снизу вверх, и вонзил жало отвертки в шею убийцы. Грохот выстрела прозвучал одновременно с чмокающим звуком вошедшего в плоть стального острия. Пуля ударила в потолок и, срикошетив, застряла в шкафу. Рука маньяка безвольно упала вниз, оружие со стуком выпало из ослабевших пальцев. На всякий случай Маугли ногой отбросил его подальше от Душителя, хотя одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что тот мертв.

– Вот дерьмо! – выругался Маугли. – Чуть было не опоздал.

Лыгин был настолько потрясен произошедшим, что не сразу узнал его.

– Ты?!.. – только и сумел выдохнуть он.

– Глазам своим не веришь? – усмехнулся Роберт, освобождая того от оков. – Ладно, все вопросы потом, помоги-ка лучше супруге, а я пока схожу за своим помощником.

С этими словами он покинул квартиру, а когда через некоторое время вернулся в компании Крылова, с удовлетворением отметил, что Лыгин уже привел жену в чувство.

– Да, растерял я свои навыки, – покачал головой Роберт, – еще пара секунд и этот ублюдок точно что-нибудь повредил бы ей.

– Но как…

– Успокойся, Николай, – прервал его Маугли, – давай вкратце и по порядку. Как я тебе уже сказал, мы случайно переехали с Леной в тот же город, что и ты с семьей. Из газет и «ящика» я услышал о Душителе и решил заняться им лично. Вскоре узнал и о тебе. Ты слишком зациклился на внешности подозреваемого, увлекся наблюдением за этим бедолагой Славиком – совершенно безобидным парнишкой. Я же решил, что это – Крылов. Ты уж извини, Евгений, что подозревал тебя. Я как последний лопух принялся разрабатывать эту версию, несмотря на то, что Женя – внешне вполне нормальный. Мне ведь было известно, что многие маньяки имеют самую обыкновенную внешность, а порою даже обаятельны.

Крылов в ответ лишь сглотнул.

– Так вот, – продолжал Маугли, – я следил за Евгением и когда обнаружил, что он вошел в подъезд, где живешь ты, решил, что развязка близка. Позвонил тебе, но настоящий убийца оставил всех нас в дураках.

– Теперь, – продолжил он после затянувшегося молчания, – давай вместе подумаем, как нам лучше объяснить это, – он кивком указал на бездыханное тело Душителя…

– Попробую отбрехаться, скажу, что ты мой секретный агент. Помогал мне в этом деле, следил за ним, – Лыгин посмотрел в сторону Крылова, потрясенно взиравшего на труп убийцы, – только мы оба просчитались. А дальше, как и было на самом деле. Покушение на убийство двух человек, с твоей же стороны – необходимая оборона. Он ведь выстрелил в тебя.

– Пойдем, нужно поговорить, – Маугли многозначительно кивнул в сторону Крылова.

Они перешли на кухню, плотно затворив за собой дверь.

– Это вариант не пойдет, – категорично заявил Маугли.

– Да не переживай ты так, мы действовали в рамках законности. Евгений и моя жена тому свидетели.

– Николай, неужели ты не понимаешь – светиться перед твоими коллегами мне ни в коем случае нельзя. Делай, что хочешь, но меня тут не было.

Лыгин нахмурился, пытаясь сообразить, но его собеседник махнул рукой, уже все решив для себя.

– В общем, так. Убийца сумел проникнуть в квартиру, вырубить тебя, связать руки, но вот к трубе позабыл привязать. Когда он накинулся на твою жену, ты сумел вывернуть руки вперед и, схватив первое попавшееся под руку оружие, кинулся на него. Он выстрелил, промазал, и в следующее мгновение ты всадил ему в горло отвертку. Обо мне ни слова, не было и моего звонка.

Немного подумав, Лыгин согласно кивнул:

– Пойдет. Только как нам быть с показаниями Крылова?

– Доцента я беру на себя. Поговорю с ним, объясню, что мне якобы нельзя сейчас встревать в это дело. Пусть думает, что я получил условный срок и должен сидеть тише воды ниже травы.

Ничего не ответив, Лыгин направился в комнату – наставлять жену. Маугли еще раз взглянул на мертвеца – ассистент профессора Ольховского и в смерти не нашел успокоения. Лицо застыло в перекошенной гримасе, глаза закатились, пугая выпученными белками. Кто знает, где сейчас находилась больная душа Ростоцкого – присутствовала здесь, рядом с телом, или уже отправилась в ад, созданный им самим еще при жизни?

Поманив за собой Крылова, бывший киллер заперся с ним на кухне, обо всем договорившись. Затем вышел в прихожую, с намерением покинуть место происшествия.

– Я созвонюсь с тобой, Коля.

– Ладно, – устало пробормотал Лыгин, – вызываю опергруппу.

 

* * *

 

Славик в очередной раз улизнул из дома, никому не сообщив, куда пошел и когда вернется. Проехав почти через весь город на автобусе, он сошел на последней перед мостом остановке и быстрым шагом направился к реке. Не доходя до набережной, свернул в сторону частных домов, прилепившихся на краю утеса. Вскоре он уже входил в сени одного из них.

Закрыв за собой дверь, он прошел в комнату, где его уже дожидался обнаженный подросток, возлежащий в кресле с дымящейся сигаретой в руке. Это и было его грехом, его порочной страстью – связь с ослепительно красивым четырнадцатилетним мальчиком. Ну, разве не исчадие ада он, предающийся разврату с ребенком?

«Последний раз, – твердил он про себя, пожирая похотливым взглядом прелести юного, но уже порочного ангелочка, – сегодня в последний раз».

Он знает, к кому нужно обратиться за помощью. Только не к психиатрам, те упекут его в «психушку». Есть и другие специалисты. Известный в их городе кармапсихолог – вот, кто ему нужен. Как-то он уже отправился к нему, но вовремя разглядел среди ожидающих своей очереди Петра Захаряна, после чего мигом ретировался. Не хватало ему только ненужных расспросов. Завтра, это точно – он пойдет завтра, а сегодня…

 

* * *

 

Маугли вдвоем с Лыгиным расположились за столиком летнего кафе, потягивая – один охлажденный сок, другой – не менее холодное пиво. Жара все еще не спадала, температура воздуха на солнце достигала отметки в сорок градусов.

– Один ретивый служака из областной прокуратуры хотел отправить дело на доследование, – лениво процедил майор.

– И, что же?..

– Ничего у него не вышло, не дорос еще, чтобы власть проявлять. Да и дурак к тому же.

Маугли лишь усмехнулся в ответ.

– Кстати, – немного оживился его собеседник, – у настоящего убийцы действительно имелся физический изъян, как и предполагал Ольховский. Я посмотрел медицинскую карту Ростоцкого – он с детства страдал гипоспадией – недоразвитием мочевого канала. Удивительно, почему ему так и не сделали операцию? Наверняка во всем виновата его мать. Но как же профессор просмотрел маньяка, который был у него под боком?

– Да, – протянул Роберт, – жестокая ирония судьбы – убийца являлся помощником того, кто составлял его психологический портрет. Главное, и я ведь общался с ним, представился как частный сыщик. Почему он не попытался убить и меня?

– Загадка человеческой психики, – глубокомысленно заявил опер, после чего скривился в ухмылке, – зато ему «понравились» я и моя жена.

Немного помолчав, он добавил:

– Роберт, ты ведь спас нам жизнь…

– Долг платежом красен, – Маугли, как-то устало улыбнувшись, бросил в его сторону быстрый взгляд, – в свое время ты подарил мне свободу, а потом вернул надежду. Теперь вот я помог тебе, только и всего.

– Ты не просто спас жизнь мне и моей жене, – покачал головой Лыгин, – ты остановил монстра, который продолжал бы убивать и в дальнейшем. Скольких он еще мог умертвить, и скольких ты спас? Считай, что свою вину перед людьми за прошлое ты искупил.

– Я искупил лишь малую часть своей вины, – не согласился его собеседник, – вина моя безмерна. Искупил, возможно, перед людьми, но не перед Богом. И потом, нельзя смыть кровь кровью. Слишком много ее на моих руках. Да и сейчас я остановил зло его же методом. И вновь пролилась кровь. Так что, об искуплении не может быть и речи.

И снова они надолго замолчали.

– Что думаешь делать дальше? – наконец, подал голос майор.

– Нужно уезжать отсюда. Слишком уж я засветился.

– Так и будешь кочевать всю жизнь, убегая от вероятных врагов?

– А что ты предлагаешь?

– Не знаю, – нахмурился Лыгин, – но и это тоже не жизнь. А как же Лена, ей-то каково выносить все это?! И так уж судьба жестоко обошлась с ней.

– Знаю, – глухо произнес Маугли, – все прекрасно знаю. Но нет выхода, понимаешь, нет другого пути. С точки зрения личной безопасности, было глупо ввязываться в это дело с маньяком. Просто блажь какая-то, порыв души. Да и вообще, приезжать в этот город, где живут двое моих друзей – ты и Шуршин – вдвойне непростительно, это же прекрасная наводка для тех…

– Ты полагаешь, что тебя все еще ищут?

– Хотелось бы быть уверенным в обратном. Только вряд ли. Эти люди ничего не прощают. Вопрос в том, когда же им удастся добраться до меня?

– Может все обойдется, – с надеждой предположил Лыгин.

– Дай-то, Бог, – усмехнулся Роберт, – но тут уж, как карта ляжет.

– Ну, ладно, – хлопнув себя по коленям, он встал из-за стола, – мне пора. Еще увидимся, Коля.

– Обязательно, – улыбнулся тот.

Лыгин долго смотрел вслед своему приятелю, вдруг осознав с какой-то грустью, что, может, видит того в последний раз. Но тут же встряхнулся и усилием воли отогнал от себя эти мрачные мысли. Если жить без надежды и веры в лучшее, можно сразу пустить себе пулю в лоб. Но не для того все это создано, чтобы отчаиваться. Нет, не для того.

 

© Эдуард Байков, текст, 1999

© Книжный ларёк, публикация, 2017

Koнтакт

Книжный ларек keeper@knizhnyj-larek.ru