Ренарт Шарипов. Папа писателя

09.02.2018 21:18

ПАПА ПИСАТЕЛЯ

 

Да. Так уж получилось, что в семье математиков и химиков родился полный гуманитарий, ставший в итоге писателем и культурологом. Долго семья боролась с моими наклонностями, но в итоге махнула на меня рукой. Мать это сделала сразу и безоговорочно и возложила все свои надежды на моего младшего брата. Надеюсь, он их оправдал. Он работает в сфере торговли, много зарабатывает и вполне доволен собой. Каждому – своё. Немцы, хоть и были нацистами, но тут не наврали.

А я всегда подспудно знал, что отец любит меня больше чем мать. И я, признаюсь, всегда любил его больше. Потом, когда вырос, порой, и ненавидел. Но теперь, когда жизнь моя перевалила в свою вторую половину, я понимаю, что всегда любил своего папу, даже и в самые острые моменты ненависти и непонимания между нами.

В детстве же я любил его безоговорочно и горячо.

Бураево… Долгое время я жил тут с бабушкой и дедушкой и дико тосковал по родителям, которые «завезли и бросили». Но вот – чудесное, волшебное летнее утро!!!

Я просыпаюсь от радости и предчувствия чего-то хорошего. Так и есть! На кровати рядом со мной спит отец, и я вижу его смуглую спину в белой майке. Странные ассоциации – полукружия лямок майки на его спине так напоминают мне полукруглые рамы на задней стенке – «спине» советского автобуса – «ЛАЗа» или «ПАЗа», на одном из которых папа, наверное, и приехал ночью ко мне в Бураево. Я тихонько глажу папу по спине и засыпаю снова – уже не со слезами на глазах от тоски по родителям, а с чувством полной защищённости и спокойствия. Папа приехал! Вот так сюрприз!

Мне тогда, наверное, было лет пять или шесть, но это воспоминание так врезалось в мою память, что я до сих пор вижу его – отчетливо, будто кадр из светлого цветного советского фильма…

Маленькая комната была залита солнцем через широкое окно, а за окном жужжали шмели, и шелестела листва в саду, и журчала вода в шланге, из которого дедушка, вставший спозаранку, заботливо поливал грядки… Наверное это и было счастье? Почему, ну почему оно посещает нас только в детстве?

Проходят годы, и я уже школьник. Невинное детское счастье омрачено школой, замарано чернильной ручкой, которой нас заставляют писать, неизбывные кляксы в тетрадях, промокашки, перочистки и прочая гадость… Жирные красные двойки в дневнике, старательно и любовно выводимые толстыми мозолистыми пальцами Александры Вальтеровны, и вызывающие дикую ярость у моей матери… У мамы был неукротимый бешеный нрав. Пощечины… зуботычины… В общем сказка про тридцать три подзатыльника, а не про девочку с голубыми волосами…

По поведению у меня стабильно стоял твердый и незыблемый «неуд». И если на родительское собрание ходила мать, то это был полный пипец, как сказали бы сейчас. Но иногда случалось чудо, и ее заменял отец. Видимо, Бог иногда обо мне вспоминал.

– Ну что ты уж… – лениво тянул папа, выходя с собрания. – Не можешь разве вести себя прилично? Ну не хулигань уже. Опять вот подрался с Абдуллиным… – после этого он заботливо брал меня под локоть и вёл домой, и я знал, что ничего плохого больше со мной не случится. По дороге я даже имел наглость клянчить жвачку или мороженое, и папа, покровительственно улыбаясь, покупал их мне. Он был снисходителен к моему детскому «хулиганству»…

Мама принимала слишком близко к сердцу мои школьные злоключения. Страдала от этого сама и заставляла страдать меня, хотя мне и в школе хватало страданий. А отец обладал способностью воспринимать все эти мелкие на его взгляд происшествия спокойно и снисходительно. Но ведь так и есть! Что стоят все эти школьные беды на фоне предстоящей жизни?

Проходят тяжелые школьные годы. В девятом классе я уже не тот запуганный учителями и матерью мальчик. Я – самоуверенный и даже наглый тинэйджер – этот термин уже входит в обиход со страниц журнала «Ровесник», который выписал мне, конечно же, папа. На дворе перестройка, и теперь уже не мы, школьники, боимся учителей, а они нас. Короче что-то вроде февральской революции, хотя никакой Керенский и не издавал приказа об отмене чинов. Мы сами их отменили. На уроке химии завзятый хулиган и двоечник Шурик Плотников вскакивает ногами на парту и начинает диким ослиным голосом петь цоевские «Перемены». Училка убегает в слезах. Класс в восторге. Мы, пользуясь неожиданно свалившейся нам на головы свободой, отыгрываемся за все прежние репрессии, притеснения и обиды.

Удивительное было время – перестройка. В итоге мы потеряли свою Родину, но тогда, в ее начале мы об этом еще не знали. Тогда – в восемьдесят восьмом, мы просто балдели от чувства свободы и в том числе – свободы творческой. Появилось вдохновение. Ах, это сладкое слово – СВОБОДА! Как оно магически действует на людей! Я стал поэтом. В классе я заделался кем-то наподобие гуру и даже удивился этому. Но было такое время! Пиши-ка сейчас стихи и получи популярность! Накося-выкуси…

Дома мать по-прежнему пыталась стращать и кошмарить меня математикой, но тут на мою сторону встал отец. Он сразу и безоговорочно стал поклонником моих юношеских и может даже в чём-то нелепых, незрелых стихов, большинство из которых я, наверное, никогда и не опубликую. Слишком наивно, слишком коряво. А отец просто влюбился в мою детскую поэзию. К этому времени он уже отринул свои (во многом навеянные матерью) попытки сделать из меня гения математики и принял мою гуманитарную стезю как данность…

Но когда я начал осваивать прозу, мой папа стал беспощадным и безжалостным цензором и критиком. Я нёс к нему свои первые рассказы и начатые романы, а он их безжалостно высмеивал. И не зря. Его критика шла мне только на пользу, и я писал всё лучше и лучше, пока не написал свой первый роман о Конане… Да! Так я стал писателем!

Прошла перестройка. Распался СССР. Промчались девяностые и нулевые. Папа и мама состарились, в итоге развелись, младший брат увёз маму в другой город. Кто рядом со мной из родных? Только мой папа – как и тогда, в далёком детстве, как в трудные школьные годы, как в голодном начале девяностых, я чувствую его поддержку и любовь. Где ты, то золотое время, осиянное ослепительно ярким солнцем, когда мы ехали с тобой, отец, на велосипедах по уфимскому, тогда еще единственному мосту – ты, ещё молодой и полный сил, а я, малыш, старательно крутил педали, чтобы успеть за тобой? Где оно? Всё проходит – но, покуда мы живы, воспоминания вспыхивают и оживают как кадры из светлого цветного советского кино…

 

ПАПА, БУДЬ!!!

 

20.12.2017

 

ШАРИПОВ ГЛЮС ЛЯБИБОВИЧ

Доктор химических наук, профессор,
заведующий лабораторией химии высоких энергий и катализа ИНК РАН

 

Шарипов Г.Л. окончил Башкирский госуниверситет в 1972 г. и в начале 1973 г. поступил на работу в ИХ БФАН СССР. Кандидатскую диссертацию по специальности "Радиационная химия" защитил в 1980 г. в ИФХ АН СССР, докторскую по специальности "Физическая химия" - в ИОХ БНЦ УрО АН СССР в 1992 г. Область его научных интересов - физическая химия светоизлучающих реакций с участием соединений переходных металлов, преимущественно лантанидов, сложилась в научной школе члена-корреспондента РАН В.П. Казакова. Под его руководством Шарипов Г.Л. в 1973-1986 гг. продолжил исследования С.И. Вавилова и П.А. Черенкова по радиолизу растворов соединений металлов. Он впервые разработал неорганические жидкие сцинтилляторы, регистрирующие альфа-активные нуклиды в кислотных растворах без их выделения (бронзовая медаль ВДНХ СССР). В ходе этой работы уточнен механизм радиолиза серной кислоты (обнаружено и исследовано образование озона, выявлены условия существования и расширена область температурной стабильности радикальных продуктов), сформулированы пути образования и дезактивации электронно-возбужденных состояний металлов в водных растворах под действием ионизирующих излучений, обнаружены новые радиохемилюминесцентные реакции. Работы этого периода вошли в мировой фонд библиографии по радиолизу, обобщены в монографиях А.К. Пикаева и совместной с В.П. Казаковым книге Г.Л. Шарипова "Радиолюминесценция водных растворов", Москва, Наука, 1986. В данный период Шарипов Г.Л. - также среди авторов разработок сцинтилляционных детекторов по программе АН СССР для изучения природы реакторных нейтрино.
С 1982 года Шарипов Г.Л. работает в области химии и хемилюминесценции цикличе-ских пероксидов, где создал новое направление - химию возбужденных состояний в реакциях диоксетанов с металлами. Им предложены новые методы синтеза 1,2-диоксетанов: радиа-ционно-химический, фотохимиический катион-радикальный с участием соединений металлов; впервые получен 1,3-диоксетан по неизвестной ранее реакции циклодимеризации воз-бужденных ионизирующим излучением кетонов; детально исследована стереохимия при-соединения синглетного кислорода к алкенам с пространственно затрудненной двойной связью, получены и охарактеризованы новые рекордно стабильные 1,2-диоксетаны. Крупным достижением стало обнаружение и объяснение эффектов регенерации возбуждения и квантово-цепных процессов в фотохимических и радиационно-химических реакциях с участием диоксетанов и металлов, которые проясняют механизмы автокаталитических реакций. Установлена также хемилюминесцентная природа явления кристаллолюминесценции, доказана генерация синглетного кислорода в реакциях с двумя эмиттерами. Результаты этих работ отражены в монографии Г.Л. Шарипова, В,П, Казакова, Г.А. Толстикова "Химия и хемилюминесценция 1,2-диоксетанов" (М.: Наука, 1990).
Перейдя после защиты докторской диссертации в 1992 г. в Институт нефтехимии и катализа АН РБ (ныне ИНК РАН) Шарипов Г.Л. по предложению академика РАН Р.И. Нигматулина занялся изучением люминесцентных реакций в гетерогенных средах, в частности, при сонолизе в пузырьковых растворах, при триболюминесценции. Одновременно он около 10 лет был главным ученым секретарем Академии наук РБ. В данной области обнаружена и детально исследована сонолюминесценция растворов соединений лантанидов, найдены новые суперяркие сонолюминесцентные системы, изучены сонохимические реакции сульфуризации ненасыщенных углеводородов в расплавах элементной серы, сонохемилюминесценции ароматических углеводородов; обнаружен эффект влияния типов электронно-возбуждающих переходов на эффективность возбуждения ионов трехвалентных лантанидов при ионно-молекулярных столкновениях внутри кавитационных пузырьков. Впервые выявлены механохимические реакции с образованием возбужденных радикалов ОН и атомов кислорода, показана возможность создания нового типа газоанализатора на основе явления триболюминесценции.

 

Шарипов Г.Л. подготовил 5 кандидатов, один из его учеников - доктор хим. наук; он автор свыше 200 трудов, 7 авторских свидетельств и патентов на новые сцинтилляторы и процессы сонохимии, около 20 лет - профессор БГПУ. В 2001 г. за вклад в физическую химию и науку РБ удостоен звания "Заслуженный деятель науки Республики Башкортостан".

 

© Ренарт Шарипов, текст, 2017

© Книжный ларёк, публикация, 2018

Koнтакт

Книжный ларек keeper@knizhnyj-larek.ru