Эдуард Байков, Всеволод Глуховцев. Рой (18+) (ознакомительный фрагмент)

21.02.2017 16:52

23.04.2016 17:57

РОЙ

 

 

Часть I

 

В ПОТЕМКАХ

 

Из сообщений мировых информационных агентств, январь 2012:

«РУССКИЕ ВЕДУТ!

Российским ученым удалось совершить грандиозный прорыв в области нанотехнологий.

Как сообщил в интервью профессор Григорий Мерецкой, успешно завершены опытно-конструкторские работы по созданию наноскопических автономных устройств.

По словам ученого, первые нанороботы практически готовы к запуску в серийное производство. «Рабочая технология уже создана», — уверенно заявил Г. Мерецкой».

 

Глава 1

 

1

 

— Алексей Владимирович!

Пауза. Секунда, две, три…

— Алексей Владимирович!

Меркурьев поморщился. Мысль сбилась. Не дают работать, заразы… Он попытался настроиться, но мысль уже упорхнула. Тьфу ты, гадство!

— Ну, что там еще? — он высунулся из-за монитора.

Репортерша Вика потрясла телефонный трубкой, микрофон которой она предусмотрительно зажала ладонью.

— Вас, — скосила она глаза на трубку.

— Кто?

— Ну, а я знаю?! — удивилась Вика. — Женский голос, старческий.

— Нет меня, — Меркурьев вновь скрылся за компьютером.

— Как это нет?! — девушка взметнула брови. — Я же сказала — сейчас позову!..

Удачная фраза сама сложилась в голове Алексея. Он довольно хмыкнул и еще быстрее застучал по клавишам.

— Как «нет»?.. — проговорил он. — Да так вот и нет. Ушел я. Уехал. Улетел! А может, даже умер.

— Ну-у, Алексей Владимирович… — протянула Вика. — Я что, так и буду стоять?..

— Стоять всегда, стоять везде, — продекламировал Алексей, — до дней последних донца! — и звучно щелкнул клавишей восклицательного знака. — Уже иду, — он встал.

Алексей Меркурьев был колумнистом и научным обозревателем еженедельника «5555», объявлявшего себя «газетой для городских интеллектуалов»; впрочем, пятерки не столько намекали на уровень элитарности, сколько со скромной гордостью напоминали о географическом положении города: на 55-м градусе северной широты и 55-м — восточной долготы.

Меркурьев обладал особым талантом — ухватить самую суть научной проблемы, а затем изложить ее точно и ярко. Там, где ученый-специалист затянул бы невыносимо нудную муть, Алексей мог так сверкнуть словом, что читателю все становилось ясно, и статья легко читалась от начала до конца.

За это Меркурьева в «пятерочках» ценили и платили приличные гонорары. Сам же он шутил — мол, ему дают деньги за его собственное удовольствие. Это правда: он представлял собой тот счастливый случай, когда работа и увлечение совпадают. Впрочем, за это приходилось расплачиваться общением с полусумасшедшими изобретателями, уфологами, астрологами и экстрасенсами… Для такой публики все пути в редакции вели к Меркурьеву. Поначалу с ними было забавно, потом они надоели хуже горькой редьки. Но ничего не попишешь — при появлении в редакции очередного гения с проектом космической электростанции сотрудники дружно указывали на корреспондентскую, где обитал Алексей.

Когда Света сообщила про старушечий голос, чутье подсказало журналисту, что бабка сейчас начнет толковать либо о том, как ночью она увидела загадочный летающий объект, либо о лечении всех болезней посредством отвара из лопухов, настойки из еловых шишек и тому подобного говна. А его, Алексея, ждет незаконченная статья, которую надо срочно сдавать в номер… Он вздохнул и перехватил трубку из Викиной руки.

— Слушаю вас!

— Здравствуйте. Это Алексей?.. э-э, Меркурьев, простите, не знаю вашего отчества…

— Он самый, — Меркурьев постарался придать голосу побольше вежливости. — Можно без отчества, просто Алексей.

— Да?.. Очень приятно. Я всегда с таким интересом читаю ваши статьи…

Пришлось выслушать ряд витиеватых похвал своему журналистско-писательскому мастерству — бабулька оказалась интеллигентной, бывшей учительницей музыки. Выражалась она обстоятельно, долгими периодами — Меркурьев потихоньку начал звереть, но тут бабка вовремя прекратила предисловия и перешла к делу.

— Я, собственно, почему вам звоню. Прошлой ночью я наблюдала удивительное явление: необычный оптический эффект, возможно, обман зрения…

Вот оно — Алексей оказался провидцем. В самом деле, одинокой пожилой женщине не спалось, она читала, смотрела телевизор, потом решила выйти на балкон, благо майская ночь была теплой.

— …у меня, знаете ли, чудесный вид из окон, двенадцатый этаж. Я живу в Белой роще, где биологический институт, знаете?

Меркурьев вздрогнул от неожиданности. Он не только знал этот институт — именно о нем и писал статью, что ждала его на мониторе компьютера. Статья о разработках института в области генетики.

— Знаю, — он не смог скрыть своего удивления.

— Ах, да! Уж кто-кто, а вы-то…

Затем собеседница поведала, как она вышла на балкон в час ночи, как увидела звездное небо над собой и лесную темень внизу: Белая роща представляла собой парковую зону на юго-восточной окраине города, где она переходила в леса, а те километров через сто — в бескрайнюю уральскую тайгу. В этой спящей тьме влажно мерцали огоньки предместий и дальних поселков, и ярким прямоугольником сиял обнесенный высоченным забором периметр институтской территории — объект был режимным, выполнял в том числе военные заказы, поэтому охранялся строго.

Так вот — старушенция увидела все это, вдохнула поглубже ночной воздух и…

И потом взгляд ее отчетливо уловил, как странное марево задрожало чуть левее институтской ограды — так бывает, когда в жаркий полдень нагретая земля отдает свое тепло. В такие моменты становятся видны прежде незаметные воздушные токи: пространство живет, дрожит, призрачно переливается… Но то в жару, днем. А тут — ночь. И вообще возникло такое ощущение, словно нечто огромное вдруг заклубилось во тьме, а затем вершины деревьев заколыхались одна за другой — по верхушкам березок побежала волна, будто покатился огромный незримый клубок. Волна побежала на восток, как бы охватывая город по дуге: это бабушка тоже приметила.

— Наверное, просто ветер, — не удержался от ухмылки Алексей, но его собеседница была тверда.

— Нет — сказала она, — ветер таким не бывает. Уж я-то знаю… Не ветер это. Хотя ветерок в ту ночь тоже был.

Меркурьев мысленно послал наблюдательную особу по самому известному в широких кругах адресу, но вслух, конечно, заговорил о том, что-де он обязательно постарается выяснить, что за феномен такой, проконсультируется со специалистами, все узнает и сообщит… короче говоря, профессионально уболтал старушку, выудил у нее «до свидания» — и тут же брякнул трубку на рычаг, «позабыв» узнать имя и номер телефона собеседницы.

Вика с восхищением глазела на старшего коллегу:

— Вот это класс! Так проехать по мозгам…

— Учись, студентка, — Алексей подмигнул, — пока я жив. Хотя теперь уж точно умер на два часа. Нет меня — ни для кого! Срочно статью шефу — иначе секир башка.

 

2

 

Казалось бы, что можно написать о работе научно-исследовательского института, да еще полувоенного? Да ничего! Обычная рутина, скучное перечисление цифр и формул, фактов и концепций. Когда Меркурьев услышал от редактора о задании, то приуныл, хотя виду, естественно, не подал. Но главный редактор (главвред — по выражению сотрудников), старый газетный волк, да и психолог неплохой, мигом раскусил подчиненного.

— Ты не куксись, — посоветовал он. — Я тебе тупых заданий не даю. Тут дело непростое, с подковыркой. Поясняю…

Понятно, что руководитель крупной газеты — лицо во всяких городских слухах и сплетнях информированное не хуже, чем начальник уголовного розыска. У него множество своих источников, к нему лично стекаются ручейки интересных и никчемных, странных и рядовых, официальных и приватных, сенсационных и… всяких разных сведений. А уж разобраться в них и с ними: что дать, что придержать, а что вообще похерить на века — это шеф умел. Вот и сейчас — какими-то только ему известными путями пришла к шефу «пятерочек» «инфа» о том, что в институте темнят, не все там так просто, как кажется с виду.

— А что именно, Юрий Павлович? — насторожился Алексей.

Шеф слегка поморщился, как делал всегда, если не мог четко сформулировать мысль.

— Понимаешь, чую я — что-то такое у них там творится, что-то они скрывают от властей, а может, и от начальства своего. Потому и хочу послать тебя на разведку. Формально задание простое как кубометр: написать очерк о передовом крае науки и все такое. Как-никак мировой уровень, знаменитости там всякие… Про профессора Мерецкого слыхал?

— Даже писал. В январе, помните?

— А, точно. Так вот, темнят, черти… Вот ты и постарайся разнюхать на месте: что там к чему. Да и в статье нужно намекнуть — так, между строк — мы, мол, кое о чем умалчиваем, но знаем… в общем, не тебя учить как стряпать газетные утки. Посмотрим на их реакцию. Да, и постарайся завести личные контакты.

А вот насчет последнего шеф сказал зря — действительно, не Меркурьева этому учить. Помимо писательского дара у него и репортерская хватка была на зависть коллегам.

В общем, отправился он выполнять задание.

В кабинете директора института Алексей с простодушным видом завел разговор о своем интересе к новейшим достижениям микробиологии и генетики. И заметил, конечно, что хозяин кабинета — моложавый, холеного вида мужчина в дорогом костюме, больше похожий на крупного бизнесмена, чем на ученого — хотя и слушает гостя, улыбается и кивает, но прежде всего думает о том, как бы ему поскорее сплавить этого внезапно свалившегося на его голову журналюгу… На что Меркурьев и рассчитывал. Маневр удался: директор вызвал к себе зама по научной работе.

— Вот с ним — во всех подробностях, — вежливо пояснил он. — Разумеется, у нас есть несколько закрытых тем, о них не имеем права, а обо всем прочем — полный простор для творчества…

Тут появился заместитель, в отличие от своего шефа выглядел он настоящим ученым: пожилой, в свитере, мятых брюках, на носу — очки в допотопной оправе… Директор наскоро познакомил мужчин, и те перебрались в кабинет зама, небольшую комнату с компьютером и новеньким ноутбуком на столе, и со шкафами, доверху набитыми толстыми папками, амбарными книгами и просто кипами бумаг.

— Так что вас интересует? — поинтересовался ученый.

Звали его Семен Ильич, и был он, само собой, доктором наук в звании профессора.

— В первую очередь, конечно, генная инженерия, — тут Алексей запустил речь о нынешних и грядущих чудесах биотехнологий, способных вызвать к жизни невиданные фантасмагории и вообще перевернуть весь привычный для нас мир…

Признаться, это был психологический прием: Алексей хотел раззадорить собеседника, надеялся, что тот загорится, начнет болтать без умолку — а хитроумному Меркурьеву только этого и надо, глядишь, кое-что и выведает.

Увы, ничего подобного не случилось. Профессор выслушал бойкую тираду с полным равнодушием, а потом устало снял очки, покусал дужку и скучным голосом заявил, что это наивное представление о науке, по крайней мере, о генетике.

— Это, знаете, — он махнул рукой в сторону, — дело философов или фантастов — в облаках витать. А мы люди земные, от философии далекие. Наше дело опыты, наблюдения, расчеты — день за днем, месяц за месяцем… Сенсации в других местах искать надо, не у нас, это уж точно.

Меркурьев тут же нашелся и заверил, что ему сенсации ни к чему, наоборот, интересны как раз те самые будни — черновая, не парадная жизнь науки, отчего и хотелось бы познакомиться с рядовыми сотрудниками, посмотреть их за работой, понаблюдать за проведением опытов… Зам отнесся к этому, как к общественной нагрузке, бессмысленной, но неизбежной: вздохнул, позвонил завхозу, чтобы тот принес комплект спецодежды — халат, бахилы, марлевую маску… Сам облачился в то же, и они отправились на экскурсию по институту.

 

3

 

Память у Алексея была прочная, профессиональная: сейчас, сидя за компьютером, он легко восстановил события. То есть, как они с Семеном Ильичем зашли в одну лабораторию, в другую… Сотрудники, как полагается при появлении начальства, да еще в компании с журналистом, вели себя сдержанно, на вопросы отвечали общими дежурными фразами.

Меркурьев примерно такое и предполагал, не учел только одного обстоятельства: он надеялся, что сумеет кое-что распознать по недомолвкам и выражениям лиц сотрудников — внутреннюю напряженность, к примеру, или еще какие прозрачные намеки. Но в том-то и беда, что лиц как таковых не было! Все в лабораториях были в масках и шапочках — одни глаза. На вопросы отвечали кратко, сухо, без эмоций.

Алексей побывал в разных местах, выслушал мудреные речи, добросовестно записал данные — но все это было не то, не за этим он сюда пришел. Нужно было срочно что-то придумать. И он придумал. После посещения очередной лаборатории он забеспокоился, что не преминул заметить его сопровождающий.

— Что-то не так? — осведомился Семен Ильич.

— Да. Честно говоря, не успел позавтракать, аж живот сводит… У вас тут можно где-нибудь перекусить?

— Конечно, — равнодушно отозвался провожатый. — Сейчас организуем.

Меркурьев поспешил заверить, что не стоит беспокоиться, он сам найдет столовую, видел ведь — мимо проходили. К тому же понаблюдает, как обедают сотрудники — для хорошего очерка просто необходимо окунуться в среду…

Зам опять без особых чувств согласился, и они временно распрощались.

Время было обеденное, и в столовой толпились и шумели сотрудники — в большинстве своем молодые люди. Без масок и шапочек они казались раскованными, не то, что на рабочих местах. Алексей скромно пристроился в очередь, взял дежурное блюдо — первое, второе, сок, затем обосновался в углу так, чтобы обозревать весь зал.

Вскоре к его столику с подносом подошел кучерявый парень.

— Разрешите? — осведомился тот.

— Конечно, конечно! — Алексей с готовностью подвинул в сторону свои тарелки.

— Спасибо, — молодой человек поставил поднос, уселся напротив. — Вы меня не узнаете?..

Выяснилось, что Меркурьев полчаса назад побывал в их лаборатории, где в масках все были неразличимы. Артем, так звали биолога, как раз отвечал на его вопросы.

За едой поговорили о том, о сем — совершенно пустой, формально-вежливый разговор… Вскоре Алексей заметил, что молодой человек о чем-то явно не договаривает, но не решается сказать здесь, в стенах института. Наскоро проглотив остатки обеда, журналист улыбнулся:

— Рад был с вами познакомиться. Если возникнет желание пообщаться… — он ловко просунул меж тарелок визитку. — Буду рад встретиться, поговорить о проблемах науки.

Попрощался и двинулся к выходу.

Остальное время в институте прошло обыденно. Визитер слушал, кивал, чиркал в блокнот, включал и выключал цифровой диктофон. Под конец поблагодарил зама и поспешил откланяться.

В целом, у Меркурьева все же сложилось впечатление некой недоговоренности — о чем и доложил шефу, подтвердив подозрения последнего. Правда, фактов было ноль. Единственная зацепка — молодой сотрудник Артем. Поэтому закончил он свой отчет на оптимистической ноте:

— Уверен, парень вскоре позвонит.

Редактор почесал лысину тупым концом карандаша:

— Позвонит — не позвонит… А ждать нам некогда. Давай статью срочно в номер. Пиши так, как обговорили нынче — дескать, кое-что знаем, но пока не раскрываем всех карт. А позже дадим бомбу. Ждите продолжения.

— Палыч, а будет ли бомба? — позволил себе усомниться Меркурьев.

На что редактор ответил давно знакомой ему житейской мудростью:

— Подумаем об этом завтра. И вообще, это уже не твоя забота. Главное — ввязаться в бой, а там видно будет… Я тут еще кой-какие свои контакты задействую. Глядишь, подкину тебе жареных фактов. Давай, работай!

…И вот, заканчивая статью, Алексей вспомнил все это в связи со звонком зоркой бабуси. Нет, удивительные все-таки случаются совпадения! Он покачал головой и отстучал название очерка — его привычкой было придумывать заголовки в финале работы над материалом: «ЗА СЕМЬЮ ЗАМКАМИ ГЕНЕТИКИ. Тайны, которые хранят стены биологического института».

— Все! — облегченно воскликнул Алексей, быстро распечатал свой труд на принтере и побежал к шефу.

Такое впечатление, что тот только его, Алексея, и ждал.

— Принес? — тоже с облегчением спросил главред и тут же углубился в текст.

Прочел. По лицу его Алексею показалось, что от очерка шеф не в восторге, но ведь задача была ясна с самого начала — попытаться нарыть чего-нибудь, а если не удастся — то высосать из пальца…

— Та-ак, ну ладно… — протянул шеф и своим неизменным карандашом бегло расчеркнулся на каждом листе, утверждая материал в печать. — Посмотрим! — сказал он многообещающе. — Думаю, должно сработать.

— Я тоже так думаю, — поддакнул журналист. — И потом у нас в запасе этот Артем… Юрий Палыч, так на сегодня все — я свободен?

— Как негр в Африке, — с мрачным юмором ответствовал главный. — И завтра тоже. Можешь отдыхать. А вот послезавтра — как штык!

Алексей воспрянул — такого щедрого подарка от начальства он никак не ожидал. Мигом мысль нарисовала картину сегодняшнего вечера: огромный экран домашнего кинотеатра, пивко с копченой рыбкой… Живем!

— Ну, тогда я побежал, — заторопился он. — А уж послезавтра, с новыми силами… До свидания!

 

4

 

Алексей Меркурьев жил один в двухкомнатной квартире, доставшейся ему от родителей. В свои тридцать пять он так и не сподобился жениться. Вроде, парень интересный, умный, спортивный, и подруги вниманием не обделяли… А вот семьей обзавестись пока не получалось. Не встретил нужного человека — пожимал он плечами в ответ на чьи-нибудь назойливые расспросы.

Дом, девятиэтажка, был когда-то не то, чтобы элитный, но и не тупорылой публикой заселен — квартиры в нем получали врачи, учителя, инженеры… словом, интеллигенция невысокого полета. Конечно, за годы много всякой воды утекло: кто-то разменялся, переехал; в период лихолетья постаревшие советские интеллигенты, оказавшиеся во взбаламученном море новой жизни, вынуждены были продавать жилье — единственную имевшуюся у них ценность… Так в подъезде появлялись новые люди, часть квартир стала сдаваться внаем, иные перепродавались во второй, а то и третий раз.

Шагая дворами домой, Меркурьев не сказать, чтобы думал об этом, но какая-то неясная грусть окутала его. Вспомнилось многое из прошлого… Алексей поднял голову, глянул в вечернее небо, потом перевел взгляд ниже. Город только-только начал таять в майских сумерках, нежно-сизая дымка стелилась по горизонту… и тут Алексей вздрогнул, замер на месте.

Случилось нечто невероятное. Там, в дальней призрачной дымке, что-то сгустилось, заклубилось — будто живое! и на один неуловимый миг даже почудилось, что в этом сумрачном сгустке мелькнули очертания — лица не лица, маски не маски, чего-то чудовищно искаженного, получеловеческого… но все это в один миг — нет, полмига! — точно жуткий фантом вспыхнул не наяву, а в мимолетном обмороке. Р-раз! — и нет его.

Конечно, Алексей обомлел. С минуту стоял столбом. Потом очнулся.

— Чушь какая-то… — неуверенно пробормотал он.

Точно, чушь. Бывает — устал, мозг отключился на долю секунды… Бывает так. Алексей встряхнулся и зашагал домой.

Но мысль уже работала, и она была тревожной. Сразу и тот телефонный разговор выплыл на поверхность сознания. Бабке-то почудилось то же, что и Алексею сейчас. Словно массовая галлюцинация какая-то… А еще сюда каким-то боком втискивался биологический институт. То есть чутье ему подсказывало, что это так — есть связь между всеми этими событиями. Меркурьев помрачнел и неприятно для себя застрял на последней мысли. Стоило ему побывать в институте, как тут же самому привиделось нечто. Так что все это значит?!..

Тут Алексей малость испугался своих выводов. Бред все это! Устал просто, вот и примерещилось, а с перепугу все совпадения стали казаться зловещими… Надо выбросить вздор из головы, хватить пивка — вот оно уже в пакете — включить DVD-плеер и ни о чем таком не думать. А потом вырубиться, отоспаться от души и проснуться утром с мыслью, что впереди еще целый день отдыха.

От этого Меркурьев повеселел, зашагал бодро, а метров за двести до подъезда его окликнули:

— Владимирыч!

Алексей обернулся. Его догонял сосед по площадке, майор МЧС Николай Ракитин.

Он был как раз из «новых» жильцов, въехал в этот дом лет пять тому назад, будучи еще капитаном. Оказался нормальным мужиком и хорошим соседом, приветливым и не назойливым. Такими же были его жена и дочь. Больше о нем Меркурьев почти ничего не знал, так как старался не лезть в чужое — своего хватало… Ракитин тоже не совался к Алексею с расспросами да советами, разве что однажды — по случаю получения майорской звезды — завалился к соседу, уже порядком подшофе: отмечали на службе — сообщил он.

— Я ненадолго, — сразу предупредил гость, приметив светящийся экран компьютера. — Давай за очередную звездочку накатим по сотке: как-никак теперь старший офицер… Да и тебе в дело: вдохновение попрет как танк. О чем пишешь-то?

Алексей объяснил, что очерк будет о всяких загадочных местах — существуют такие в городе: говорят, там энергетика особенная. Например, старое кладбище на юге. Есть энтузиасты, которые там по ночам блуждают с не менее загадочными приборами, замеряют что-то…

Хмельной майор только хмыкнул:

— Это что… Вот у нас спецсклады подземные на случай войны — вот уж места так места! Это, дорогой товарищ, такое, что никакой Шехерезаде не придумать… Но — т-сс!.. — он с хитрым видом приложил палец к губам. — Военная тайна!

Меркурьев с пониманием кивнул, они выпили, немного поговорили, и Ракитин ушел. А когда наутро встретились случайно на площадке, майор, который тяжело дышал и смотрел воспаленными глазами, после первого хмурого «здоров» быстро пригнулся к уху журналиста:

— Слышь, я вчера спьяну брякнул тебе про подземные склады — так ты того… ну, понимаешь…

— Да не кипишуй ты, — отмахнулся Алексей. — Я ж не маленький. Что вчера слышал — то вчера и умерло.

— Вот и лады, — у Ракитина явно гора с плеч свалилась.

Это было два года тому назад…

 

5

 

— Здоров, Владимирыч, — повторил Николай, нагнав Меркурьева.

Они обменялись рукопожатием, пошли рядом. Журналист заметил в левой руке Ракитина объемистый хозяйственный пакет. Цепкий взгляд распознал, что там, внутри.

— Вечерний отдых? — Алексей с улыбкой кивнул на пакет.

— А-а, мать их… — Николай махнул свободной рукой и выразился непечатно. — Я ж один, на холостяцком положении. Своих к теще отправил в деревню. В школе-то теперь каникулы сплошные — то новогодние, то первомайские… Не учеба, а цирк какой-то!.. В общем, сам понимаешь — на подножном корму я. Сейчас приду, стряпать буду. А пузырь само собой — устал как собака, сутки оттрубил дежурным по Управлению.

— На телефоне сидел?

— Ну да, и не только. А сутки выдались — я таких давно не припомню. Как будто вся шиза зашевелилась, изо всех щелей полезла…

— То есть? — напрягся Алексей.

— Да шквал звонков дурацких. Какие-то глюки сплошные: одному то привиделось, другому — это… И такую, знаешь, хрень несут! — ты бы слышал, так упал бы… Да, кстати, это ж вроде по твоей части. Может, сегодня какое обострение у этих психов? Ну, там, вспышки на Солнце, магнитная активность… Чем тебе не тема!

Ракитин шутил, но Алексею было не до шуток. От слов майора про массовые видения у него так и опустилось все внутри. Неужели?..

— Постой, — голос чуть не дрогнул, но Алексей совладал с ним. — А что именно им чудилось, психам этим?

— Да черт-те что! Говорю же — хрень разная. Один звонит — голос визгливый, истеричный. Кричит, будто вышел из квартиры, стал спускаться по лестнице, и тут прямо на глазах стена подъезда стала шевелиться…

— Шевелиться?.. — эхом повторил Алексей.

— Ну, вроде того. То ли поплыла, то ли потекла — как масло на сковородке. Вообще, говорит, будто весь дом поплыл… Твердь земная превратилась в волны — прям так и сказал, собака! Поэт какой-то.

— А вы?

— А что мы? Спрашиваем: а теперь-то что? Что с домом-то, со стеной? Ничего, говорит, прошла волна, и все снова на месте. Знаешь, таких клоунов пруд пруди, чуть не каждый день названивают. Но сегодня что-то особенное! Нет, точно на Солнце фигня какая-нибудь творится. Сперва у этого придурка крышняк съехал, потом еще у нескольких. Звонок за звонком: все-то им мерещится, как вещи разные оживают, шевелятся, текут, плывут…

— Да, кстати, — добавил майор, — мы телефончики всех звонивших пробили. Так вот, все абоненты — обычные граждане, на учете ни в психушке, ни в ментовке не состоят. Вот и думай после этого — кто нормальный на самом деле…

Так они дошли до подъезда. Меркурьев больше расспрашивать не стал, постарался улыбнуться, виду не подать — хотя на душе у него, конечно, сделалось тухло. Какой уж теперь свободный вечер — и пиво не в радость. И не избавиться от мысли, сколько ни гони ее, что вокруг происходит что-то непонятное, тревожное… а главное — никто ни о чем толком не знает, и никому об этом не расскажешь, если не хочешь, чтобы приняли за сумасшедшего.

Алексей невнятно мыкнул что-то, насупился… Ракитин подметил перемены в соседе уже на площадке первого этажа.

— Ты что задумчивый такой стал?

— Да нет… так, — Алексей натянуто улыбнулся.

Прибыл лифт, со скрипом потащился на восьмой этаж, где оба жили. Пока поднимались, Ракитин внезапно оживился:

— Слушай, чуть не забыл… Знаешь ту квартиру на третьем этаже, откуда жильцы съехали? Те, что снимали?

— Ну… да…

— Так вот — поздравляю! Новые заселились.

— Ну и флаг им в руки… А поздравлять-то с чем?

— А с тем, дорогой товарищ, — тут майор хитро прищурился, — что жильцы особенные. Девицы! — произнес он с особым значением. — Сечешь?

Меркурьев просек, усмехнулся:

— Древнейшая профессия?

— Она самая. Мне про них Мишка сказал, омоновец.

Лейтенант городского ОМОНа Михаил Зверев, детина — сила есть, ума не надо — тоже снимал квартиру, только на пятом этаже.

— …погоди, говорит, я им еще субботник устрою, — со смехом передавал Николай замыслы любвеобильного омоновца. — А я так мыслю: субботников не надо, а так, честь по чести, с честным деловым предложением… Я временно холостой, ты и вовсе человек свободный, что нам стоит! А?..

Алексей поспешил сказать: «Подумаем…», попрощался и шмыгнул к себе. Дальше разговаривать, делать улыбчивый вид было невыносимо.

Очутившись в квартире, Меркурьев плюхнулся в кресло и долго просидел в вялом ступоре. Не хотелось ни думать о чем-либо, ни шевелиться. Даже пива не хотелось. Противная вялость овладела им.

Сумерки вливались в комнату, превращая ее и умолкнувшего хозяина в царство сонных теней. Меркурьев и впрямь задремал, оказался будто в сером коконе — цвета и звуки внешнего мира не могли сюда прорваться… как вдруг оболочку кокона прорвал резкий звонок мобильника.

Алексей вздрогнул и разом очнулся.

«Какого хрена!» — пробормотал он и потянулся к дребезжащей трубке.

— Слушаю, — недовольно бросил он.

Голос оказался незнакомым. Но спрашивали его.

— Извините, что так поздно. Меня зовут Павел. Павел Мальцев. Сегодня вы были в нашем институте. И дали визитку моему товарищу… Артему.

— Ах да, — сонливость как рукой сняло, Алексей подобрался.

— Нам надо поговорить. Я мог бы рассказать много интересного. Если вы не против…

— Ну что вы, скорее наоборот…

— Когда мы сможем встретиться?

Меркурьев почесал подбородок:

— Завтра в любое время после десяти утра. Как вам будет удобно.

— Ага. Давайте в одиннадцать возле кафе у Дома журналистов.

— Отлично! — Алексей воспрянул, улыбнулся, как будто собеседник мог его видеть. — А как мы узнаем друг друга?

— Я вас узнаю — видел сегодня в институте.

— Тогда до встречи!

Журналист отключил мобильник, вскочил, направился на кухню, прямиком к холодильнику:

— Ну, где вы там, мои бутылочки…

 

Глава 2

 

1

 

Ночь выдалась ужасной. Редко когда такие ночи выпадали! Алексея мучили кошмары, он в страхе просыпался, затем вновь проваливался в темный омут. Снились преследовавшие его монстры, нелюди. Он бежал, ноги подгибались, но никуда от них не удавалось скрыться — они были повсюду. А вот люди почему-то ничем не могли ему помочь… Просто муть какая-то!

Но утро выдалось солнечным, теплым. Как награда ему за ночную жуть. Ну, и встреча предвещала сюрпризы.

В половине одиннадцатого Меркурьев вышел из дома и неспешно потопал к Дому журналиста, где располагалась и редакция их «пятерочек». А рядом кафе, в котором он частенько с коллегами обедал, а иногда и коротал вечера.

Алексей шел и думал о предстоящем разговоре. Если парень из института — как там его… ах да, Паша, Павел Мальцев — сообщит хоть что-нибудь стоящее, можно будет дать обещанное читателям продолжение, может, даже и не в одном номере. А потом аккуратно закрыть тему.

Без пяти одиннадцать он стоял у входа в кафе. Зыркал по сторонам. Если бы имел привычку коптить небо, то обязательно закурил бы. Но Алексей не курил, наоборот, к дурным привычкам относился отрицательно — так как был человеком спортивным. От крепких напитков его воротило, а вот пивко любил, но баловал себя не часто. Ну и там винишко с какой-нибудь очередной пассией.

Время шло, а нужный человек не появлялся. Где-то в четверть двенадцатого мобильник Алексея ожил. Это был тот самый Павел.

— Бога ради простите меня, Алексей. Пробки кругом, застрял… Я сейчас в книжном магазине напротив, жду вас там.

Меркурьев дал отбой, ворча, направился к перекрестку, перешел улицу и вскоре очутился в магазинчике. Кроме скучающей знакомой продавщицы — пожилой тетеньки, там никого не было. Алексея это уже начало злить.

Снова запиликал телефон.

— Алло!.. — раздраженно бросил он.

— Это Павел. Пройдите, пожалуйста, к девятиэтажке рядом, справа от магазина, я к вам спущусь. И… я все вам объясню.

Что за дела?! — Алексей вскипел. Но сделал так, как его просили. Что за дурацкие игры в шпионов?..

На крыльце соседнего дома его ожидал долговязый парень в моднястых темных очках. Он шагнул к журналисту, протянул руку.

— Добрый день. Я — Павел. Точнее, меня зовут Игорь и фамилия моя не Мальцев, а Рябинин.

И заметив удивление на лице собеседника, поспешил объяснить:

— Вы уж извините, что пришлось помотать вас. Институт у нас режимный, спецслужбы там, ФСБ… сами понимаете. А самое главное, я приписан к секретному отделу. Наша группа особая, соответственно, и контроль за нами особый. Все здание института утыкано камерами слежения, столовка тоже. Там могли засечь, как вы передавали визитку лаборанту Артему. Вот я и страховался на всякий случай.

— Что ж, разумно, — развел руками Меркурьев. — Но вы хотели сообщить мне что-то важное…

— Верно. Давайте пройдем в сквер, там и поговорим.

В сквере, располагавшемся неподалеку, было малолюдно. Лишь две молодые мамы выгуливали своих чад в сторонке. Алексей достал диктофон, спросил:

— Не возражаете?..

— Все в порядке, — кивнул собеседник и начал свой рассказ.

Постепенно перед журналистом нарисовалась картина, от которой брови у него поползли вверх.

— Вы, наверное, читали сообщения где-то с полгодика назад о прорыве русских ученых в области нанотехнологий?

— Помню такое. Группе исследователей под руководством профессора… э-э, Мерецкого, если не ошибаюсь, удалось вплотную приблизиться к созданию первых нанороботов. Если это, конечно, не очередная утка моих коллег, запущенная в погоне за дешевой сенсацией.

— Нет, это не утка. Профессор Григорий Геннадиевич Мерецкой действительно руководит группой, которой удалось создать первые модели наноустройств, о чем так шумела пресса в январе…

— И я грешным делом шумел, было дело.

— Да, да. Но…

— Что — «но»?

— Но все это лишь верхушка айсберга. Чем они на самом деле занимаются… — Игорь пожал плечами. — Под зданием расположена подземная лаборатория: два этажа вниз. Там они днюют и ночуют, иной раз неделю их не видно.

— А вы? — журналист прищурился.

— Я посредник между этой группой и остальными сотрудниками института. Ведь им тоже нужно постоянное снабжение многими вещами — от приборов до продуктов питания. Всем этим занимаюсь как раз я. Помимо членов этой группы, гендиректора и его зама по безопасности, еще только у меня имеется допуск в лабораторию.

Какое-то время Алексей переваривал услышанное, затем тряхнул головой:

— Значит, чем они там занимаются, вы не знаете. Но догадываетесь?..

Ученый криво усмехнулся:

— Ну, что касается нанороботов, то это уже реальность, Алексей. Теперь остается лишь снабдить их искусственным интеллектом. То есть заложить в каждого «гномика» программу — ту, которая необходима оператору.

— Например?

— Ну-у… все, что хотите. К примеру, очистка кровеносных сосудов от холестериновых бляшек. Да что угодно!

Алексей верил и не верил ушам своим. Сам не раз живописал о предстоящих чудесах, размышлял о перспективах и опасностях нанотехнологий… Однако хорошо все это на бумаге, а когда пойдут овраги…

— Но эти устройства должны обладать мышлением! — воскликнул он. — Разве такое возможно?!

— Я не разбираюсь во всех тонкостях, но сто к одному, что они именно этим сейчас и занимаются. Вкачивают программы в своих «гномиков». И… видимо, они близки к созданию искусственного интеллекта.

— О-бал-деть! — только и смог произнести Алексей.

 

2

 

Где-то еще с полчасика они беседовали. Затем разбежались, но предварительно договорились о встрече на следующий день в условленном месте. Алексей помчался в редакцию — отдых был позабыт.

Проигнорировал лифт и побежал по лестнице на свой седьмой этаж, где обосновалась редакция еженедельника «5555». Влетел в комнату, второпях поздоровался с сослуживцами и запустил компьютер. Скачал файл с диктофона, прослушал в наушниках и скинул запись на флэшку.

Спустя минуту он уже сидел напротив главного редактора.

— Ну, ты орел! — удивленно покачал головой шеф. — Если здесь, — он потряс флэшкой, — действительно то, о чем ты говоришь, то премиальные тебе обеспечены.

— Ловлю на слове, Юрий Палыч, — журналист откинулся на спинку стула и приготовился слушать запись повторно.

Главный подключил колонки к ноутбуку, выбрал в меню закладку «Воспроизвести файл». И навострил уши.

По мере прослушивания полноватое лицо его менялось — радостная ухмылка расползалась во всю ширь физиономии. Когда запись закончилась, он хлопнул ладошкой по столу:

— Это бомба! Та самая… Ну повезло тебе, Лешка, да что говорить, всем нам повезло — теперь рейтинг подскочит вместе с тиражом.

Он вскочил с места, заходил по кабинету.

— В общем, так! Дадим на первой полосе, но лишь анонсом. А весь текст будет на развороте с цветными снимками — институт, лаборатории, ученые-генетики в спецодежде. Затем пару-тройку изображений наноустройств, пусть Славка найдет в Сети…

Славка — Вячеслав Худиков, был штатным художником-оформителем, компьютерным дизайнером. Но в Меркурьеве проснулся охотник, идущий по следу.

— Сам найду все иллюстрации, — заявил он.

— Сам — так сам, — тут же согласился шеф и спросил: — Останешься работать над материалом?

— А то! — Алексей вскочил с места.

— Вот и лады. А завтра можешь не выходить. Оно и к лучшему: чует мое сердце, что кое-кому не понравится наше расследование. Денек посиди дома, чтоб лишний раз не дергали, а я тебя прикрою.

Алексей кивнул и уже собирался выйти, как шеф его окликнул:

— А зачем на флэшку-то записал, я же мог по внутренней сети к тебе зайти?

— Так ведь, сами понимаете, теперь все нужно держать в тайне, иначе спалим источник. Поэтому аудиофайл я положил в папку вне доступа.

— Хвалю. Настоящий разведчик из тебя получится, Алексей Владимирович.

Главный шутил — и это было хорошим знаком. Значит, беспокоиться не о чем, остается поскорее накатать статью и вернуться к пиву и рыбке. Плохие же предчувствия исчезли сами собой.

Пальцы Меркурьева лихорадочно стучали по «клаве». Вот это будет гвоздь номера! Статья наделает шума, сам он получит премию, потом напишет книгу об этом и отдаст рукопись в издательство. Одним словом — полоса везения. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить…

…Через час Алексей сбежал по ступенькам широченного крыльца Дома журналистов, вдохнул полной грудью свежий майский воздух и весело зашагал по направлению к дому. Благо пройти предстояло всего-то три квартала.

Радостные мысли теснились в его голове. И половина из них вертелась вокруг тележурналистки Светланы Мамаевой. Света работала в государственной телерадиокомпании, у нее была своя авторская программа «Городские слухи». А еще она была очень и очень привлекательной двадцатипятилетней особой, да к тому же не замужем. Ну, в общем, нравилась она Леше, чего уж тут скрывать-то… Вроде, и он ей не был неприятен. Несколько раз они встречались, ходили в клубы, танцевали, сидели в кафешках. Иногда он подкидывал ей интересные темы, иногда — она ему.

Вот и сейчас у него выстраивались определенные планы: пригласить ее куда-нибудь, можно и домой, заинтересовать тайнами биологического института, а потом… ну, война план покажет. Но сначала нужно дождаться выхода номера с «бомбой».

Тут приятные размышления журналиста прервали самым грубым образом. Какой-то тип нахального вида — из породы приблатненных дешевок, что стреляют деньги у случайных прохожих, вцепился в рукав Лехиной куртки и, дыхнув перегаром, загундосил:

— Слышь, братан, тормозни-ка…

Меркурьев скривился:

— Чего тебе?

— Поговорить надо…

— Некогда мне! — резко бросил Алексей.

— Ты че, братан, в натуре?! Я же вежливо с тобой базарю…

Дальше начался привычный треп про то, как бабло кончилось, а вот срочно надо доехать куда-то…

— Я же сказал: тороплюсь, отвали! — резко ответил Алексей.

Тот лишь еще крепче вцепился в рукав:

— Ты че, борзой такой…

Меркурьев дернул руку на себя и тут же подался вперед, провернул кисть. Одновременно наступил на ногу противнику и жестко въехал ему локтем свободной руки в подбородок. Раздался глухой удар, гнилые зубы клацнули, «стрелок» разжал пальцы и шлепнулся оземь.

Алексей подскочил к нему, наклонился и мертвой хваткой сжал двумя пальцами шею у основания. Противник стал глотать воздух.

— Ты, крысеныш, — прошипел Алексей, — забейся в щель и не выползай оттуда. Еще раз встречу — урою на месте!

Шедшие невдалеке прохожие в испуге глазели на них и невольно ускоряли шаг.

Меркурьев как ни в чем не бывало распрямился и неспешно направился дальше. Вид у него был самый непринужденный — будто ничего и не произошло. Хотя, надо признаться, сердце билось чаще обычного. Никак ему не удавалось справиться с последствиями повышенного выброса адреналина. Хотя и готовил себя к подобным ситуациям, и поединков провел вагон с небольшой тележкой. Но то были спарринги с товарищами по школе, назывались они «кумитэ» — показательные бои, спортивные поединки. А школа называлась «Кекусинкай-каратэ».

Уличная же драка — это совсем другой расклад. Тут правила не предусмотрены. И противники всамделишные, а не спарринг-партнеры…

Поэтому Алексей остался доволен. Давно он не применял своих навыков на практике, и вот — не заржавело старое оружие! Ну, прямо скажем, свалить дешевого уличного гопника — невелика победа, и все-таки… Физическая память сработала автоматом, не забыла прежних уроков. Да и этому уроду польза: таких учить надо, здоровее будут. Пусть спасибо скажет, что напоролся на Алексея, а не на такого, кто жалеть бы не стал… Впрочем, такие не умнеют, быстро кончают зоной или моргом, в виде неопознанного трупа.

Тут Меркурьев немного удивился — с чего бы так много внимания этому быдлу?.. Он постарался выбросить придурка из памяти, но тот почему-то зацепился в ней. Алексей удивился еще больше.

Что-то было такое в этом типе, что-то не совсем обычное… А вот что — Меркурьев так и не вспомнил, как ни старался. Наконец, плюнул и перестал думать.

 

3

 

Остаток дня прошел в относительном бездействии. А под вечер позвонил новый знакомый из биологического института. Рябинин звонил из таксофона неподалеку от меркурьевского дома. Голос в трубке показался Алексею взволнованным, даже каким-то нервным. Игорь просил о немедленной встрече, и журналист, конечно, согласился.

Через пару минут раздался звонок в дверь, и на пороге возникла долговязая фигура ученого.

— Как насчет холодненького пивка? — предложил хозяин.

— Не откажусь, — вид у гостя и в самом деле был заметно взволнованный.

Расположились на кухне. После первой кружки Игорь захрустел чипсами и принялся рассказывать.

— Я вчера не был с тобой полностью откровенным, — признался он, — поэтому хочу исправиться и рассказать всю правду. Просто стыдно перед людьми — и так их дурят везде, где можно, а уж какую ахинею порой несут газеты… Ты прости меня, это я не о вашем еженедельнике, «пятерочки» как раз серьезная газета…

— Все нормально, — прервал его извинения Алексей, — без обид. Кстати, с очерком о вашем институте мы откровенно блефовали.

— Да-да, — закивал биолог, — все это так и… и не совсем так. Скажи, вы уже отправили статью в печать?

— А ты как думал? С такими вещами медлить нельзя. Номер сейчас в верстке, выйдет через неделю. А первая статья уже вышла…

— Да, я успел купить и прочитать. Но я не об этом… Дело вот в чем. Да, конечно, Мерецкому удалось сконструировать нанороботов; возможно, их даже запрограммировать удастся… но это не то, что ожидается.

— То есть?..

— Я хочу сказать, что крики об искусственном разуме — всего лишь розовые мечты всяких горе-ученых. Любой робот лишь исполняет цель, но не ставит ее сам перед собой… Я считаю, эти устройства не смогут справиться с задачей, которую надеются на них возложить. Одним словом — облом!

Алексей хмыкнул:

— А другими словами, нас дурят и под шумок пилят бабки… Так, что ли?

— Ну, может, и не совсем так, — уклончиво ответил Рябинин, — хотя бабки там и впрямь немалые. Вспомни о средствах на развитие нанотехнологий в нашей стране! А те цифры — только верхушка айсберга, кто ж будет разглашать оборонные секреты.

После такого заявления Меркурьев впал в долгое раздумье, позабыв про свое пиво. Наконец, отхлебнул изрядно.

— Да-а… — протянул он. — Ты, брат, меня прямо-таки раскорякой ставишь. С одной стороны, конечно, материал такой, что будет бомба, так бомба. А с другой…

— С другой стороны, ты человек молодой, и пожить еще хочется…

— Вот-вот! Можно сказать, даже не начинал. Вон, не женат даже… А ты, кстати, как в этом плане?

— Пока нет, — уныло ответил Игорь.

— Что?.. — Алексей на миг забылся, но тут же вернулся к реальности: — Ах, да. Ну, кто знает, может, так оно и лучше… Кстати, а ты уверен, что все хвосты обрубил? Что за тобой слежки нет?

— Я… — начал Рябинин.

Может быть, он сказал и еще что-то, но что — Алексей не услышал, потому что память оглушила его.

Он вдруг понял, что цепляло, не давало ему покоя в том дрянном засранце, которого он сегодня вырубил. Глаза! Вот что. Глаза.

«Ты, крысеныш, — прошипел Алексей. — Забейся в щель и не выползай оттуда…» — и взглянул ему в глаза.

Что должно было читаться в этих глазах? Страх! — такое зверье сразу ссыт, когда чует силу. Могло бы со страхом смешаться и тупое изумление: вряд ли этот дебил ожидал рухнуть в нокаут от фраера-интеллигента… Да, могло все это быть: страх, изумление, одурь. Могло, но ничего этого не было.

Не было там ничего! Вообще ничего. Как в зрачки мертвеца, взглянул Алексей — и его запоздало пробрала дрожь. Дошло-таки! Дрался с ходячим мертвецом… Хотя, чего тут странного: от такой жизни, как у этого, душа давно ушла в потемки. Если и остались какие-то лохмотья, так разве теперь разглядишь их…

Тут что-то вновь нехорошо зашевелилось в душе Алексея Меркурьева — она-то была на месте. И как вчера, она ощутила тревогу и тоску… но Алексей вовремя спохватился и не дал ей отъехать в мутное уныние.

— Да, — сказал он, — да… Извини, я отвлекся. Что ты говоришь?

Рябинин вздохнул:

— Я говорю, что полную уверенность дает только…

— Страховой полис? Ну, шутка старая.

— Да нет, не полис.

— А что?

— Свидетельство о смерти. Так что шутка новая.

Алексей чуть не поперхнулся. Ни фига себе, совпадение тем! — подумал он, но сказать не успел, потому что Игорь криво усмехнулся:

— А уж если насчет старых шуток… Помнишь древний совковый фильм «Свадьба в Малиновке»?.. Вот-вот, тот самый. Так там один так говорил: «Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера». Помнишь?

— Это ты к чему?

— Да к тому, что мое сердце, — Игорь постучал пальцем в грудь, — чует примерно то же самое. А потому, знаешь… следят, не следят — боюсь, уже не имеет значения.

— Даже боишься?

— Боюсь! — вскинулся Рябинин, разом отбросив всю свою иронию. — Боюсь, Леха! Я ведь, знаешь… я ведь самого-то главного тебе пока не сказал.

— Ну, говори.

— Знаешь, — Игорь понизил голос, подался к Алексею корпусом, — я и себе-то боюсь признаться в главном. А главное: я подозреваю, что у них, в лаборатории у Мерецкого — чтоб ему жопа с ушами приснилась! — что-то произошло. Даже догадываюсь, что: частичная утечка этих наноустройств. Вырвались они и вышли из-под контроля. А это дело такое, что ничего, ровно ничего нельзя предсказать.

— Да уж… чем дальше в лес, тем больше… волков, — пробормотал Алексей, совместив в памяти и свое пугающее видение, и шквал странных звонков в МЧС, и ночные причуды близ самого института. И остро пожалел, что отвязался от старушки, не узнав ни адреса, ни телефона! Хотя… хотя теперь это, наверно, уже не важно.

— Слушай, — задумчиво протянул он, — а в чем это может проявиться? Как выразится?

— А черт его знает! — прозвучал честный ответ. — Самое паршивое, что мы ничего не знаем об этих созданиях. Ноль! Можем только гипотезы строить. И я уверен, что и мудрецы эти наши…

— Мерецкой и компания?

— Они самые. Ни черта они не знают, что сотворили! Ну, может, все и обойдется, не спорю, только шум попусту поднимется… Но если сейчас с рук сойдет, так потом не сойдет, помяни мое слово. Добром не кончится!

— М-м… — Алексей подумал, хорошо приложился к кружке. — Слушай, но ведь ты говоришь, эти самые наноустройства… они разумом не обладают? Какой от них может быть вред?

— Смотря какую программу в них вложили — я же не знаю, что там у этих чудиков на уме было! Может, вообще ничего, тогда нанороботы — просто пыль, которая может лишь загрязнить воду, воздух, почву. Хотя и это не радует. А может, их запрограммировали поражать клетки человеческого организма, например, создать тромб, чтоб закупорить сердечный клапан. А?.. Или пожирать клетки, изменять их, вызывать раковые опухоли!

Он допил пиво и продолжил:

— Понимаешь, для этого не нужен интеллект — просто программа, и главное: вложить ее в эти устройства. А они там насобачились на таких вещах…

— Стоп! — воскликнул Алексей. — Все. У меня это самое… отказ системы. Слишком много всего. Надо отдохнуть.

Меркурьев отлично знал, что самое лучшее сейчас — выспаться, а наутро, на свежую голову, еще раз прогнать полученные накануне сведения и попытаться выстроить логическую цепочку. И принять решение.

Слегка захмелевший гость собирался поехать к себе домой, но Алексей отговорил его от этой затеи. Резонно подумал, что сейчас не лучшее время шататься поддатому по ночному городу. Разложил диван в гостиной, кинул постельные принадлежности, а сам устроился в спальне.

Сил хватило лишь на то, чтобы скинуть джинсы и футболку. Он плюхнулся на кровать и тут же уснул.

И даже предположить не мог, что ждет его…

 

4

 

В тот вечер как обычно на дежурство в биологическом институте заступила ночная смена — четверо охранников из «Витязя».

Частное охранное агентство «Витязь» еще в начале девяностых организовали трое ушедших в отставку офицеров госбезопасности. Первый штат набрали из уволившихся в запас срочников, переманили к себе спецов из ментовки… Отбор был строгий — на работу брали только бывших военнослужащих и представителей силовых структур. Причем, в случае со служивыми предпочтение отдавали десантникам, морпехам и вэвэшникам, ну и, само собой, спецназовцам.

Артур устроился в «Витязь» два года назад, после службы в погранвойсках. С тех пор ни разу не пожалел о своем решении. Наоборот, сагитировал своего приятеля Мишку из десантуры. Тот сейчас сидел в каптерке с Русланом, а Артур и еще один из их смены, Сергей, совершали обход территории института.

Дело привычное: ходишь по двору вокруг здания, проверяешь ворота, осматриваешь забор, отвечаешь на вызовы по рации, докладываешь, что все в порядке. Потом тебя сменяют, и приходит твой с напарником черед отсиживать задницу в помещении для охраны.

Сегодня Артуру не больно-то хотелось возвращаться в каптерку. Все из-за напарника, Сергея. Тот пришел на работу сам не свой. Обычно разговорчивый, любитель почесать языком и поприкалываться, в этот вечер он лишь молча кивнул в ответ на приветствие и отошел в дальний угол.

Артур попытался расшевелить его:

— Серый, ты чего смурной такой? Случилось что?..

В ответ лишь тишина. Артур разволновался и стал напирать:

— Да не сиди ты как чурбан! Давай колись — может, поможем чем тебе…

Тот промычал что-то неразборчивое.

Тут ребята не выдержали:

— Ну че ты до него докопался? Не видишь — у человека херово на душе, а ты к нему с расспросами лезешь… Давай лучше смену принимать.

Принимать, так принимать. Опись объектов, пульт сигнализации — все в норме. Ключи — в особом ящике…

— Кто-нибудь в здании есть?

— Да эти, блин, секретные в своем подвале, все никак не наработаются, — буркнул парень из уходящей смены.

— Передовики, — рассмеялся Артур. — Все нормально у них там?

— Да вроде… А что?

— Да нет, ничего.

Тут Артур немного покривил душой. В прошлую смену ему показалось, что уж как-то слишком нервно забегали ученые из подвала наверх, к начальству, и обратно… Но хер с ними, в конце концов, это не его забота! Его дело — умную рожу не строить, службу нести, да бабки получать, а бабки в «Витязе» хорошие, за что и спасибо.

Приняв смену, Артур с Серегой вышли на обход, разделились: один двинул по северной стороне, другой по южной. Артур шагал, осматривал объекты, а на душе было как-то муторно. И все из-за Сергея… Нет, что-то с ним не то! Артур вспомнил странно неподвижное, точно маска, лицо сослуживца, прежде всегда такое живое, улыбчивое… Точно подменили парня! Как будто не он… И глаза. Пустые какие-то, как у наркомана. Господи, неужто?! Не похоже, конечно, на него, да ведь в жизни много чего бывает, что лишь на хрена лысого похоже, да и то сбоку… Нет, сейчас увидимся, надо будет спросить!

Рослая фигура Сергея показалась из-за корпуса. Артур сделал к товарищу несколько шагов — в полутьме лицо напарника показалось каким-то неестественно белым, безжизненным. И только тут заметил в его руке пистолет.

У Артура похолодело в груди. Мысли заметались: застрелиться хочет?! Неужели все так плохо? Или?..

Додумать не успел. Сергей вскинул руку. Черное отверстие «Ижа» уставилось в лоб Артуру. Он успел разглядеть лишь выражение лица стрелка — пустой, отсутствующий взгляд, и вскрикнуть:

— Серега!..

А в следующий миг ствол изрыгнул пламя.

Пуля вошла в глаз, разворотила мозги и застряла в затылке. Мертвое тело рухнуло на землю.

Звук выстрела подбросил охранников в каптерке. Руслан схватил со стола рацию, нажал кнопку вызова:

— Первый, прием… Что у вас там? Первый, третий — отвечайте… Артур, ответь!.. Серега, вы живы?! М-мать!

Оба охранника кинулись к выходу, вытаскивая на ходу пистолеты. С оружием наготове быстро осмотрелись, короткими перебежками двинулись к правому краю здания. Когда завернули за угол, глазам предстало страшное зрелище: бездыханное тело товарища в луже крови и склонившийся над ним Сергей с пистолетом в руке.

— Серый! Ты что? — выкрикнул Руслан. — Какого хрена? Брось оружие! Слышишь — сейчас же!..

Держа его под прицелом, охранники осторожно приближались. Тот резко распрямился, вскинул руку с пистолетом.

Тут же грянули выстрелы. Руслан и Миша нажали на спуск одновременно.

Две выпущенные из пистолетов «Иж-71» пули попали в цель, отбросив безумного Сергея на пару метров. Какое-то время оба охранника просто стояли, тяжело дыша. Затем Руслан подскочил к поверженному, успел заметить рваную рану на шее и расплывающееся темное пятно на животе… и сзади раздался чмокающий звук.

Охранник резко обернулся и остолбенел. Его напарник стоял на коленях. Секунда — и он повалился ничком. Руслан увидел, что из спины упавшего торчит рукоять здоровенного кухонного ножа, каким режут хлеб в столовке. И — темная фигура человека.

В первое мгновение Руслан не узнал нападавшего, а думать потом было некогда: рука сама взметнулась, палец дважды нажал на спуск.

Оба выстрела попали в цель. Человек как-то неестественно обмяк и свалился, точно из него разом выдернули все кости.

Не убирая оружие, Руслан приблизился к распростертому на земле телу…

— Мать честная! — потрясенно воскликнул он.

Это же ассистент профессора из подземной лаборатории! Как его там — Ринат… Ринат Абдуллин, или Абдулов… Всегда курить стрелял у охранников, как будто своих не было…

Да что ж такое творится-то, мля! Нужно срочно вызывать скорую и ментов. А еще — звонить в контору. Да, по всем правилам: первым делом — в контору.

А как там Мишка? Руслан подбежал к лежащему возле здания товарищу. Нагнулся, взял за запястье — пульс был, слабый, но был.

— Держись, Мишаня! — пробормотал Руслан.

Что делать? Если выдернуть нож из спины, то кровь, скорее всего, хлынет сильнее. Нет, сначала следует позвонить, а потом уж заняться раненым — в помещении охранников имеется аптечка с бинтами, лейкопластырями, антисептиками…

Руслан дернулся было в каптерку, но тут дверь, ведущая в холл института, распахнулась, и в дверном проеме появилась еще одна фигура в лабораторном халате и шапочке. В руке поблескивало лезвие разделочного топорика. Человек размеренным шагом, словно лунатик, двинулся к охраннику.

Тот крикнул:

— Эй, ты! Стой на месте. Говорю, стой на месте, урод! Щас мозги вышибу!

Бесполезно. Ученый — а это был еще один из лаборатории Мерецкого — шагал как заведенный автомат: неотвратимо и целеустремленно.

Руслан подхватил валявшиеся рядом пистолеты. Быстро проверил: тот, что забрал у мертвого Артура, стоял на предохранителе и, как видно, в ход пущен не был. Руслан убрал его в кобуру. Второй был на боевом взводе. Сколько там успел выстрелить сбрендивший Серый? Ах, да — разок только шмальнул и прямо в глазницу, зараза! Значит, еще семь патронов остается. Да еще четыре в руслановской волыне. Мать твою! — еще у Мишки в магазине шесть маслин…

— Ладно, сучара, — злобно пробормотал он, — получишь ты свои законные…

Руслан подскочил к наступавшему на него врагу и, пока тот замахивался топориком, шмальнул в него из своего «Ижа» — всадил остаток обоймы прямо в рожу.

Тот повалился наземь, а Руслан отбросил ненужный теперь ствол и метнулся в каптерку. Схватил городской — в трубке тишина. Да что за гадство такое сегодня?! Он злобно швырнул трубку. Может, в институте хоть один аппарат исправен?

Тут он хлопнул себя по лбу: вот мудак, так мудак! А сотовый тебе на что — орехи колоть? Так, где у нас мобильник? А, ну да, во внутреннем кармане куртки. А куртка в стенном шкафу, в прихожей. Он обернулся…

И обмер. В дверях комнаты стояли две молчаливые фигуры.

Так, опять гребаные ученые из таинственной лаборатории. Да что они там все, с катушек съехали, что ли?!

В руке одного он заметил большущий топор красного цвета — с пожарного щитка, стало быть, снят. Другой, чуть позади, держал в руках что-то длинное и тяжелое, явно металлическое, похожее на обрезок трубы.

Ну, держитесь гады!

Охранник подобрался, достал два пистолета, снял с предохранителя, передернул затворы — все, как положено. Вскинул обе руки с зажатыми в них стволами…

Грохот от выстрелов в замкнутом помещении был еще тот. Руслан палил с двух стволов, позабыв о счете. Когда продырявленные враги повалились на пол, охранник опустил оружие. Осталась одна мысль: сколько выстрелов произвел? Кажется, пять… или шесть? Точно — шесть. Сколько ж у него боеприпасов теперь? Семь, что ли… ну, шесть — это верняк. Почему-то не хотелось вытаскивать обойму, проверять — вдруг еще кто-нибудь вломится…

Ладно, теперь отбросить пистолет с пустой обоймой — видно было как затвор встал. Переложить в правую руку другой ствол. Дальше что? Дальше надо перевязать Мишку, не то загнется пацан.

Про свой мобильник он начисто забыл.

Да, а сколько их там может быть — этих козлов из лаборатории?.. Точняк, у них у всех крышу снесло! Как, отчего — пока не важно. Важно другое — выжить самому и попытаться спасти напарника. Так… Четверых он уложил. Обычно оставались семеро во главе с шефом — профессором Мерецким. Значит, еще трое — двое ученых и сам ихний босс. Если и они того… то ему будет туговато — мало патронов на эту кодлу. Ведь попасть еще надо. А вдруг их там не трое, а больше? А если у них и стволы есть?..

Он прихватил из шкафчика несколько бинтов, пузырек с перекисью водорода, переступил через трупы и приблизился к входной двери. Что, если там его уже ждут? Детина с топором или тесаком. Или чем похуже… Ну, делать нечего — все равно идти надо, товарища выручать. А потом поискать исправные телефоны в здании института.

Руслан набрал полную грудь воздуха, стиснул рифленую рукоять безотказного до сих пор «Ижа» и резко распахнул дверь… Никого! Ни рядом, ни во дворе. Ну и слава те, Господи!

Что есть мочи припустил к раненому. Присел возле него, еще раз осмотрелся — ни души. Пощупал пульс — еле теплится жизнь в товарище. Ухватился за рукоятку ножа, стиснул зубы и потянул…

Когда закончил дело, вновь потрогал запястье — пока живой. Так, с этим вроде разобрались. Теперь срочно в институт — искать телефон. Какая-то мысль не давала покоя, маячила на заднем плане — но сейчас не до нее, потом вспомнит.

Руслан вернулся в каптерку, прихватил с собой топор. Вышел, осторожно приблизился к входу в институт. Сквозь стеклянные двери ничего не было видно — внутри мрак. Там могут ждать другие. Нет, сто пудов они там где-то. Но все равно надо внутрь. Побежит в жилые районы — потеряет время, друг помрет. Нужно к телефону.

Руслан еще пару секунд «накручивал» себя, потом решился и рванул дверь на себя. Тенью скользнул в сторону, оружие наготове. Так, вроде никого здесь. Запах только какой-то резкий — химией тянет или еще чем… Некогда разбираться, надо по-быстрому в будку дневного охранника, слева от входа.

Стараясь не шуметь, он подбежал к застекленной комнатке вахтера, толкнул дверь — та подалась. Вбежал… Твою мать — как у негра в жопе! Темень, хоть глаз выколи!.. Ну, ладно, тут где-то сбоку от двери выключатель… Ага, вот он, родимый. Щелк — свет люминесцентных ламп залил тесное помещение.

А вот и телефон! Руслан схватил трубку… и зарычал от досады. Не работает! Скотство! А может.. ну, конечно! Эти суки свихнувшиеся и перерубили кабель. И что теперь?

Как он не услышал их приближения? Черт его знает — нервы на пределе. А они тут как тут — вон, двое в дверях толкутся. Морды как у призраков, в руках то, что по определению относится к холодному оружию. Ладно, хоть не к огнестрельному.

Атака, выстрелы. Комнатка маленькая, один прям на Руслана прет, второй напирает, н-на, падла, лови маслину рылом! А вот еще, и еще!..

Попадали как кули с дерьмом. Руслан выщелкнул обойму, тупо посмотрел — ну да, пустая. Вон и затвор встал. Все, отвоевался!

— Сучары! — голос его злобным рыком вылетел из будки.

Он закашлялся — воздух в комнатке был пропитан пороховой гарью. Поудобнее перехватил топор. Вышел наружу и решительно потопал наверх, на второй этаж. Теперь уже не скрывался. Снова подбавил адреналину в кровь, заорал:

— Зарублю, пидоры гнойные!

На втором никого. Руслан недолго повозился с дверью в приемную — вскрыл топором. Бросился к телефону — так и есть, обрубили, падлы, кабель. Значит…

Тут дверь снаружи кто-то захлопнул, послышался шум передвигаемой мебели или чего-то тяжелого.

Охранник подскочил к двери, с размаху саданул ногой — тщетно, чем-то тяжелым подперли. Вернулся к столику, подхватил топор.

— Щас порубим на дровишки, — точно обезумевший, бормотал он, — а вас, тварей, на колбасу!

Сколько рубил — минуту, две, больше? Лезвие с хрустом вгрызалось в деревяшку, жаль, не фанерная дверь-то… Ну все — путь свободен. Руслан на взводе выскочил в коридор, готовый проломить башку любому, кто сунется. Но было пусто.

Он побежал на первый этаж. Везде воняло — но теперь не химией. Запах бензина, очень резкий, а еще… еще — что же это? Неужто газ?! Точно, так только газ может пахнуть, вот когда утечка бывает, только сейчас куда сильнее! Очень густой запах.

Он на мгновение замер. Ептыть, это что же получается — они решили все тут взорвать к такой-то матери?!.. Ох ты…

Руслан ринулся вниз, даже топор откинул в сторону. Скорее наружу, скорее! — единственная мысль, других нет. Он уже был в холле, почти добежал до выхода, как вдруг темнота разорвалась ослепительной вспышкой, и его швырнуло вместе с дверями во двор.

Оглушительный грохот — это последнее, что он услышал в своей жизни. Внезапно, словно озарение, мелькнула мысль о мобильнике — он же, мудак такой, забыл о своем сотовом телефоне в кармане куртки. Зачем же в институт-то побежал?! Му…

Тут все оборвалось и полетело куда-то в темную пропасть.

Второй взрыв, потрясший ночной город, он уже не слышал…

 

© Эдуард Байков, Всеволод Глуховцев, текст, 2010

© Книжный ларёк, публикация, 2016

 

Уважаемый читатель, это был ознакомительный фрагмент книги. Если вы хотите прочитать весь роман до конца, вам СЮДА

Опрос

Нравится ли Вам сайт "Книжный ларёк"?

Общее количество голосов: 954

Koнтакт

Книжный ларек keeper@knizhnyj-larek.ru